Издавая подлинное „Дело“ декабристов, Центрархив идет навстречу прежде всего потребностям университетского преподавания. Семинарий повышенного типа для студентов старших триместров и начинающих „научных сотрудников“ может работать лишь по первоисточникам. Но имеющиеся издания первоисточников русской истории распределены хронологически крайне неравномерно. В то время, как главнейшие документы XVI века давно опубликованы с соблюдением всех требований научного издательства (иногда, правда, не без ошибок, но об’ясняющихся уже небрежностью издававших, а не какими-либо об’ективно неустранимыми обстоятельствами), даже для XVIII века такие издания скудны, а для XIX их почти совсем нет.
Причины едва ли нужно об’яснять: царское правительство не имело никаких побуждений поощрять занятия новейшей русской историей, от которой слишком легок был переход к современности. Современность же царской России могла быть предметом благоговейного созерцания, восторженного удивления — чего угодно, только не научного исследования.
История философии XVII — XVIII веков является выражением радикальнейшей революции в мышлении. Все направления и разветвления античной философии нашли свое продолжение и завершение в эту изумительно бурную и плодотворную эпоху. В итальянском Возрождении воскресли платонизм и неоплатонизм; в учении Декарта о cogito — августинизм; в Спинозе, Гоббсе и Гассенди — Демокрит и Эпикур.
В монадологии вновь ожил аристотелизм и притом в несравненно более богатом и углубленном воплощении, нежели раньше. Скептицизм и скептицизм Аркесилая, Карнеада и Пиррона нашли свое выражение в Бейле, Локке и Юме. Даже элейский идеализм возобновился, в известном смысле, у Мальбранша и Беркли.
Из новой истории европейского Запада принято выделять ближайшее к нам время, начиная с Великой Французской Революции, в особый отдел так называемой «новейшей истории», которому дается даже, особенно для самого близкого к нам времени, название современной истории (peugete Geschichte, histoire contemporaine, zeitgenössische Geschichte и т. п.).
В хронологический состав этого отдела входят, таким образом, конец XVIII столетия, точнее говоря, последнее его десятилетие с двумя годами предыдущего, весь XIX век и первые два десятилетия XX до наших, значит, дней, в общей сложности около 130 лет. Основания для этого выделения следующие.
Современное рабочее движение есть продукт капиталистической промышленности, и первые задатки его мы повсюду встречаем с того момента, как в сословно-крепостном обществе, основанном на принудительном труде, возникают капиталистические мануфактуры и заводы, вызванные к жизни, главным образом, военными потребностями государства.
В XVIII веке возникают в России первые крупные заводы и мануфактуры и, вместе с тем, из класса крепостных земледельцев, кустарей и ремесленников-дворовых выделяются первые крепостные, полу-крепостные, а частью и „вольные“ рабочие. Суконное, механическое, горное и другие производства занимают к концу XVIII века сотни тысяч рук, а в начале XIX века в Московско-Владимирском районе русскими и иностранными купцами и разбогатевшими кустарями создается производство хлопчатобумажное.
Социально-экономическое развитие России во второй половине XVIII в. ознаменовалось, с одной стороны, значительным развитием капиталистических отношений, особенно в ряде отраслей промышленности, с другой же стороны, это была эпоха дальнейшего укрепления феодально-крепостнического строя. В ряду крупнейших мероприятий, призванных укрепить монопольные права помещиков-крепостников на земельную собственность, важное место занимает Генеральное межевание.
Экономический, социальный и политический строй Англии второй половины XVIII века многими чертами отличался от строя континентальных государств Европы.
Англия к этому времени далеко опередила остальную Европу в торговом и промышленном отношении. Английский торговый капитал стал уже крупной силой международного значения. Рост английской торговли, ее вековое преуспеяние содействовали скоплению в Англии больших ресурсов, необходимых для реорганизации промышленности на новых началах.
Та же торговля подготовляла широкий рынок для сбыта продуктов промышленности. Своеобразная аграрная эволюция Англии поставляла необходимые для возникновения и роста промышленного капитализма кадры «свободных» наемных рабочих. Уже в XVI в. Томас Мор жаловался на острый кризис в сельском хозяйстве и на массовое обезземеление крестьянства.
Настоящая работа примыкает к уже опубликованной монографии автора «Экономический строй мануфактуры в России XVIII века» (1956 г.) и дополняет ее. Многие вопросы, освещенные детально в ранее вышедшей книге, затронуты в данной работе лишь отчасти и весьма кратко. Поэтому обе монографии следует рассматривать как две части более обширного исследования, посвященного геневису капитализма в России.
За ценные критические замечания, многие из которых были использованы при подготовке рукописи к печати, автор выражает благодарность академику С. Г. Струмилину, профессору Н. А. Цагомову, профессору К. П. Новицкому, доценту Б. П. Орлову.
Предметом исследования является интеллектуальная культура представителей дворянского сословия Российской империи XIII - первой половины XIX в. Исследование являет собой попытку реконструкции культурных практик интеллектуальной элиты просвещенного нобилитета указанной эпохи на основе выявленных круга чтения и читательских практик. Особое внимание уделяется усадебным книжным собраниям, поскольку указанная эпоха знаменуется расцветом усадебной культуры, когда большая часть представителей дворянского сословия, получив личную свободу от необходимости нести государственную и военную службу, перемещается в загородные имения. Это приводит к перераспределению интеллектуального капитала внутри страны и возникновению нового уникального феномена “государств в государстве” - усадеб со своим часто замкнутым микрокосмом. В значительной степени автономная и фактически не коммуницирующая с церковной или академической интеллектуальными элитами, усадебная культура, однако, продолжает свое развитие, демонстрируя плоды установившихся внутрисословных интеллектуальных практик, в частности, непрерывного самообразования. Личные библиотеки с самого начала служившие основой данного процесса, меняются в соответствии с новыми потребностями представителей нобилитета. В основе проведенного исследования - метод культурной реконструкции, предполагающий восстановление элементов интеллектуальной культуры нобилитета в указанный период на материале каталогов усадебных библиотек, архивных и эго-документов (мемуаров, писем), а также материальных источников (интерьера усадеб). Методология исследования предполагает выявление и контент-анализ источников, компаративные исследования каталогов библиотек, биографический подход. Основными выводами проведенного исследования являются положения о том, что, во-первых, усадебные библиотеки со второй половины XVIII в. стали центрами накопления житейского, практического, научного знания, способствуя поддержанию и развитию культуры дворянской интеллектуальной элиты, рассредоточившейся от столицы по всей территории Российской империи, во-вторых, развитие интеллектуальной культуры усадьбы с ведущей ролью личных книжных собраний приводило к возникновению меценатства, поддержке образования и научно-техническому развитию на разноудаленных от центра территориях страны. Новизна работы выявляется во введении в научный оборот новых источников, данных о нахождении в книжных собраниях усадебных библиотек тех или иных изданий, а также в интеграции результатов исследований и источников, прежде использовавшихся в отдельных областях различных наук.
Предметом исследования публикуемого материала в данной статье является формирование представлений о России в общественном сознании Франции. В настоящей статье анализируются сочинения европейских авторов, побывавших в России в период с XV века до середины XVIII века. История формирования образа России в интересующий нас период, рассматриваемая сквозь призму концепта Другого в диалогическом ключе, дает в этом аспекте богатейший материал для анализа. Понятие «Другого» в отечественной философской традиции понимается как равноправный коллективный субъект межкультурного и художественного диалога, который выявляется, опознается и конструируется в процессе соотнесения с имеющимся Я или Мы. Истоки оценок российской действительности в дальнейшем оказали существенное влияние на имидж России. При написании работы применялась совокупность общенаучных и специальных исторических, культурологических, искусствоведческих, историко-системных методов научного поиска. Исследование проводилось с учетом принципов научности, историзма и объективности, позволяющих воссоздать картину развития представлений о России во Франции. Заключение и выводы делались на основе анализа комплекса использованных источников с учетом существующих научно-исследовательских традиций. Автором работы сделан вывод, что восприятие России, как ни одной другой европейской страны, было подвержено мистификации, с одной стороны, в силу скудости и субъективности сведений о ней. С другой - принятие столь большой и неизвестной страны и народа рассматривалось как угроза для Европы. Полученные результаты позволяют дополнить и уточнить характерные черты взаимоотношений между народами и проследить истоки непонимания. Материалы в данной статье представляют большой интерес для исследования межкультурных коммуникаций между Россией и Францией. В условиях нарушения развития культурного диалога стоит обратить внимание на выявления новых векторов взаимодействия между странами. В русле сказанного данная работа представляется значимой и актуальной. Статья дополняет существующие исследования новыми источниками, расширенным хронологическим охватом, диалогическим подходом и учетом влияния дипломатических и художественных факторов.
Научный и художественный анализ садов и парков Петербурга XVIII – начала XIX в. был впервые дан только в первой четверти XX в. в работах историков искусства, художников и архитекторов, объединившихся вокруг Общества «Старый Петербург» (а ранее музея с одноименным названием). К сожалению, за прошедшее столетие не появилось ни одной монографии, посвященной этому объединению, сыгравшему столь выдающуюся роль в истории общественного движения в защиту культурного наследия России. Изучение его вклада в отечественную науку и культуру является важной исследовательской задачей.