Отдельные детали восточных походов императора Иоанна II Комнина (1118-1143) до сих пор вызывают в среде историков споры, а неясные сведения источников о месте гибели императора в Киликии 1143 г. породили множество гипотез. Обстоятельства его кончины нам известны в основном из византийских, латинских и сирийских источников. Армянские же источники содержат уникальные сведения о тех событиях, которые ускользнули от внимания исследователей. В частности, в армянских летописях XIII в. Смбата Спарапета, Ваграма Рабуни и Гетума Патмича, повествующих о походе императора Иоанна II Комнина 1142-1143 гг., упоминается, что внутренности императора были захоронены в местности Кагрдик. Латинский хронист Вильгельм Тирский местом гибели Иоанна II называет Pratum palliorum. На основе лингвистического анализа, а также сопоставления сведений из разных источников в статье доказывается, что Кагрдик не может совпадать с Pratum palliorum. Кагрдик, очевидно, находился вблизи Анаварзы. Локализация места гибели Иоанна II Комнина позволяет также уточнить местонахождение в XII-XIII вв. православных храмов в районе Анаварзы. Сравнительный анализ показывает, что наиболее вероятным местонахождением Кагрдика были окрестности руин замка Тумлу и монастыря св. Симанкла.
С 2018 г. на городище Нижний Архыз (Республика Карачаево-Черкесия), расположенном на месте средневекового города - столицы Западной Алании X - начала XIII в., проводит комплексные междисциплинарные исследования Нижне-Архызская археологическая экспедиция Института археологии РАН, Института востоковедения РАН, НИУ «Высшая школа экономики», Карачаево-Черкесского государственного университета им. У. Д. Алиева. Одним из основных объектов изучения является Средний Зеленчукский храм X в. и его некрополь X-XIII вв. В результате работ экспедиции получены уникальные археологические и палеоантропологические материалы, в том числе из всех сохранившихся до наших дней погребальных комплексов, совершенных во внутреннем пространстве храма и, без сомнения, принадлежавших представителям знати этого средневекового христианского государства. Анализ данных материалов методами археологии, антропологии и комплекса естественных наук впервые в истории изучения столицы средневековой Алании предоставил возможность более пристального рассмотрения повседневной жизни ее населения, социального, демографического, профессионального состава различных городских слоев, частной жизни горожан Нижнего Архыза. В настоящей работе отражены наиболее яркие результаты изучения социального портрета светской элиты Западной Алании, касающиеся этнокультурного состава этой прослойки городского населения, качества их жизни, погребальных традиций, а также реконструкции отдельных эпизодов жизни представителя профессионального воинского сословия X в., заслужившего честь быть погребенным в одном из главных храмов Алании.
Система раннесредневековых фортификационных сооружений византийских владений в Юго-Западном Крыму является объектом научной дискуссии. Исследователи относили к ее составным частям укрепления, датировка которых не всегда имела твердое обоснование. Время строительства ряда укреплений определялось по косвенным признакам, в частности, по технике кладки оборонительных стен. В середине XX в. А. Л. Якобсон предложил датировать крымские укрепления, построенные в технике квадровой кладки, временем правления Юстиниана I. В статье доказывается, что эта техника, появившаяся в эпоху эллинизма, применялась при строительстве оборонительных стен в течение всей истории Византии и не может рассматриваться в качестве самостоятельного хронологического индикатора. В статье рассматриваются материалы археологических исследований двенадцати укреплений Юго-Западной Таврики, строительство которых датировалось исследователями эпохой раннего Средневековья. Результаты историографического анализа позволили выделить группу крепостей, строительство которых в VI в. подтверждено археологическими материалами: Мангуп-Кале, Эски-Кермен, Бакла, Сиваг-Кермен, Алустон. К этой группе также следует относить Горзувиты, где строительство фортификационных сооружений засвидетельствовано в трактате Прокопия Кесарийского «О постройках». Облицовка оборонительных стен квадрами зафиксирована на двух памятниках этой группы - Мангупе и Эски-Кермене. Панцири оборонительных стен остальных крепостей сложены из бута. Видимо, обе строительных техники применялись византийскими инженерами в Таврике одновременно. С определенной долей вероятности к раннему Средневековью могут быть отнесены крепости Чуфут-Кале, Каламита и укрепление в долине Каралез, однако для определения их точной датировки требуются дальнейшие археологические исследования.
Современная гипотеза о времени строительства крупной византийской крепости на Мангупе-Доросе в конце правления императора Юстиниана I (527-565) была сформулирована А. Г. Герценым в 1990 г. Она обосновывалась результатами археологических исследований памятника. Хронологическими маркерами выступали данные письменных и эпиграфических источников: отсутствие упоминаний крепости в трактате Прокопия Кесарийского «О постройках» и фрагмент плиты со строительной надписью Юстиниана I. Однако недавно А. И. Айбабиным была предложена иная хронология возведения крепости на Мангупском плато - в последней четверти VI в. или в правление императора Маврикия (582-602), после 590 г. Главными аргументами для такой передатировки являлись сведения Прокопия Кесарийского и отсутствие среди материалов раскопок узко датированных временем Юстиниана I археологических комплексов, имеющих отношение к сооружению крепостных стен. В таком случае приходится признать случайный характер строительной надписи Юстиниана I на территории крепости. Ввиду дискуссионности этой гипотезы и одновременно ее важности для изучения истории Юго-Западного Крыма в статье рассматриваются основные аргументы традиционной точки зрения на время строительства Мангупской крепости, дополненные результатами ее новейших раскопок. Проведенный анализ источников позволяет надежно датировать возведение византийской крепости на Мангупе периодом 550-565 гг. Археологические исследования указывают на то, что сооружение в середине - начале второй половины VI в. мощных фортификационных объектов вокруг Мангупского плато сопровождалось не менее масштабной застройкой его внутрикрепостного пространства.
The article deals with the activities of Scandinavians who came to Byzantium directly from the North during the Viking Age. The main stimulus for their travels to the Empire was acquisition of riches and fame. Both goals were best achieved by military service in the Byzantine army and fleet from the beginning of the tenth century and in the emperor’s guard since the end of the tenth century. The trade expeditions from Scandinavia to Byzantium which started probably in the ninth century were suppressed in the tenth century by the Rus’ (Scandinavians who took roots in Eastern Europe) that seized Kiev and settled there. The trade with Byzantium was a vital necessity for the Rus’ and they strived to monopolize it. After the adoption of Christianity in the eleventh century the earliest information about the pilgrimages to Constantinople or the Holy Land appears. Such travels were not numerous though the sacral objects and places in Constantinople attracted attention of Scandinavian mercenaries who served or passed the one of the capitals of the Christian world.
Данная работа является третьей частью обзора археологической керамики из фондов отдела археологических памятников в секторе раннего железного века и раннего средневековья и в секторе средневековья ГИМ и посвящена она материалам эпохи средневековья. Материал представлен по разделам в соответствии с географическим, культурным и хронологическим принципами: керамика раннеславянского и древнерусского времени, Центральной Азии и Поволжья, византийского и хазарского периода, средневекового Крыма, Боспора и позднего средневековья. Хронологические рамки публикуемых материалов - от эпохи раннего средневековья до начала XX века. Раннеславянский и древнерусский блок представлен материалами из Гнёздова, памятниками Ярославского Поволжья и т. д. Коллекции Центральной Азии включают материалы таких памятников как Афрасиаб, Джанбас-Кала, Замахшар, Наринджан-Баба и др. Поволжские коллекции состоят из материалов Болгара, Биляра, Сувара, Маджар, Селитренного, Водянского и Царевского городищ. Большой блок византийской керамики представлен материалами Херсонеса. Коллекция керамики хазарского периода представлена классическими памятниками салтово-маяцкой культуры. Керамические коллекции Крыма и Боспора иллюстрируются материалами «пещерных городов», Феодосии, Керчи и Фанагории. Материалы времени Московской Руси - это керамика города Москвы и всех близлежащих губерний. Керамические сосуды происходят из различных памятников, многие из которых являются эталонными для своего времени. Фонды формировались с конца XIX в. и продолжают пополняться и в настоящее время. Многие коллекции до сих пор не изданы или изданы частично и требуют изучения и введения в научный оборот на современном научном уровне.
Строительная надпись топотирита Цулабиги (IOSPE³ V 172) находится на западной стене башни укрепления А. XI (балка Табана-Дере, Мангуп, Крым). Данный эпиграфический памятник, ранее датировавшийся 1503 г., недавно передатирован А. Ю. Виноградовым как ͵ϚΦΓʹ (6503 г. = 994/5 г. н. э.). Эта датировка, принятая рядом исследователей, вызывает ряд вопросов, разрешить которые призвана данная статья. Отнесение надписи к концу X в. не объясняет следующие особенности ее текста: 1) отсутствие индикта при дате от сотворения мира; 2) указание на правление одного топотирита, без упоминания императора или стратига; 3) датирующую формулу «ὑπὸ ἡμερῶν». Датированные официальные и строительные надписи, составленные на территории Византийской империи, регулярно содержат индикт до XII в. Чин топотирита до XI в. представлял собой второстепенную военную должность, но в XII-XIV вв. так назывались наместники разного уровня полномочий, в том числе автономные правители. Варваризм «ὑπὸ ἡμερῶν» зафиксирован в крымских надписях XIV-XV вв. При этом неопровержимых палеографических оснований для датировки X в. нет: почти для всех букв можно найти соответствия в надписях XIII в. Имя топотирита ΤΖΟΥΛΑΒΗΓΗ также не дает узкой хронологической привязки. Наконец, опубликованные результаты археологических исследований укрепления A. XI позволяют сделать вывод об отсутствии в Табана-Дере комплексов рубежа X/XI вв. Удовлетворительное решение дает прочтение года как ͵ϚѠΓʹ (6803 г. = 1294/5 г. н. э.). Это помещает надпись в хронологический контекст других памятников Мангупа.
Для медиевистики вопрос устройства земельных и социальных отношений в обществе является крайне важным. Это обусловлено спецификой статуса земли как ценности в средневековом обществе. Византия в свою очередь сильно отличается от прочих государственных образований того времени, в связи с этим разумным видится рассмотреть данные ключевые вопросы в контексте византийского государства. Мы пытаемся сопоставить классические черты европейского средневекового общества с непосредственными примерами из общества византийского, пользуясь при этом сообщениями наиболее показательного и информативного в этом отношении источника - Земледельческого закона ранней редакции. В ходе исследования нами были обнаружены некоторые специфические черты, не свойственные классическому средневековому обществу.
Статья продолжает серию публикаций, посвященных славяно-русским граффити XI–XV вв. из собора Святой Софии в Константинополе. Вниманию читателя предлагается описание 15 надписей, зафиксированных в 2008–2011 гг. в западной галерее.
Цель статьи - анализ роли средневекового Крыма в диалоге культур Руси и Византии в XIV-XV вв. Можно выделить два пути влияния византийской культуры на Крым - через Балканские страны (юго-западный Крым) и через Закавказье (восточный Крым). Юго-западный Крым оказался в большей степени подвержен влиянию «палеологовского ренессанса». Сюда проникают идеи исихазма в виде учения Григория Синаита. Но если в IX-XII вв. Крым играл активную роль транслятора идей христианства в культуру Киевской Руси, то в XIVXV вв. культурная жизнь Крыма становится все более зависимой от Московской Руси. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.