Сборник «Экран и идеологическая борьба» посвящен актуальным проблемам идеологической борьбы в киноискусстве. В статьях ведущих советских критиков А. Караганова, В. Баскакова, Р. Юренева, С. Дробашенко и многих других анализируются фильмы, созданные в США, Италии, Франции, ФРГ: с позиций марксистско-ленинской эстетики критикуются идеологические доктрины современного буржуазного кинематографа. Книга рассчитана на читателей, интересующихся проблемами идеологической борьбы в кино.
Ветераны революционной борьбы, старые коммунисты Франции Жан Ле Рамей и Пьер Воттеро, выступили с воспоминаниями о памятных событиях 1919 г. Перед нами оживают факты, которые, отойдя в глубь времени, не потеряли своего интереса и яркости. Наоборот, в свете дальнейшего развития истории нынешние поколения найдут в этих далеких событиях ключ к ответу на многие проблемы современности.
Великий Октябрь поляризовал мир. Отношение к революции, впервые в истории утвердившей власть трудящихся, стало пробным камнем партий, политических деятелей, общественной мысли, правителей и народов. Эта резкая поляризация сил проявилась и во Франции.
После второй мировой войны можно было часто слышать утверждение, что со времен средневековья клерикализм еще никогда не был так силен в Западной Европе. Если говорить о правящих кругах буржуазных государств по ту сторону Эльбы, то в этом была доля правды. К началу 60-х годов в 10 из 15 стран Западной Европы клерикальные партии либо возглавляли правительство, либо занимали в нем одно из первых мест. В шести странах — Западной Германии, Италии, Австрии, Бельгии, Голландии, Люксембурге — правили лидеры католических партий; в четырех — Франции, Испании, Португалии и Швейцарии — они входили в состав коалиционных или авторитарных правительств.
В девяти европейских странах клерикалы занимали посты министров иностранных дел; такого ни разу не случалось ни ранее в XX в. (до второй мировой войны), ни в XIX в. Только Англия, скандинавские страны, Финляндия и Греция, государства как бы с «краев» континента, оставались за пределами «католической сферы влияния», охватывавшей по размерам площади три пятых, по численности населения 9/10 материковой Западной Европы. По масштабам производительных сил и по военному потенциалу удельный вес той же «католической» зоны был также весьма высок.
Философское творчество Энтони Эшли Купера, лорда Шефтсбери (1671—1713) до сих пор недостаточно изучено и недостаточно известно. Философ, произведениями которого восхищались и с которым много враждовали в XVIII веке, был совершенно забыт в XIX веке и только уже к концу столетия вернулся в академическую науку — историю философии, эстетики, литературы. Однако одного научного интереса к творчеству Шефтсбери было мало, чтобы он был освоен как живое явление эстетической мысли во всей своей исторической неповторимости.
Шефтсбери — представитель самого раннего этапа Просвещения; как источник просветительских идей он был заслонен для последующих поколений зрелыми философами-просветителями. Ф. Энгельс писал в 1847 году: «Если Франция поддерживала американскую республику в борьбе за освобождение от английской тирании, то Англия двумя столетиями раньше освободила голландскую республику от испанского гнета.
В книге на основе большого документального и фактического материала проанализированы различные аспекты американо-французских отношений в 1939—1945 гг.
Противоречивость и сложность развития отношений между США и Францией, эволюция военных и политических взаимоотношений этих государств, столкновение их интересов находятся в центре внимания исследования.
Южно-Африканская Республика занимает южную часть Африканского материка. Территория страны превышает 1,2 млн. кв. км., т. е. больше, чем территории Франции, ФРГ, Италии и Португалии, вместе взятые. Крайняя северная точка ЮАР находится на 22° ю. ш., а южная немного не достигает 35° ю. ш. С запада на восток страна протянулась на 1500 км., от 16° в. д. и почти до 34° в. д.
Сухопутная граница ЮАР на севере проходит в основном по малонаселенным, крайне засушливым районам. На северо-западе ЮАР граничит с Намибией. Граница проходит по реке Оранжевой и по меридиану 20° в. д. Далее, по пересеющим руслам рек Нособ и Молопо и затем по реке Лимпопо идет граница ЮАР с Ботсваной. По Лимпопо проходит также граница между ЮАР и Южной Родезией. И наконец на северо-востоке ЮАР граничит с Мозамбиком. Здесь граница следует приблизительно по 32° в. д. В виде изолированных анклавов на территории ЮАР расположены два независимых государства: Лесото и Свазиленд (Нгване).
В сложной, во многом противоречивой истории международной политики нового и новейшего времени, в особенности XIX и XX столетий, отношения между Францией и нашей страной всегда занимали и занимают особое место. Я не говорю здесь о роли и значимости советско-французского согласия и сотрудничества в европейской и мировой политике наших дней; это большая и важная тема требует специального рассмотрения. Однако и она не может быть в полной мере осознана без учета ее предыстории.
Само собой разумеется, что летописи минувшего знают немало иных двусторонних или многосторонних соглашений держав. В сущности вся история двух последних столетий является своеобразным сочетанием разного рода политических комбинаций и соглашений более краткого или длительного срока. Но как давно уже заметили исследователи международных отношений, соглашения между Францией и нашей страной встречались в разных формах и различных вариантах чаще, чем соглашения между другими государствами.
«На протяжении многих веков люди — по крайней мере самые мудрые среди них,— говорил Л. И. Брежнев,— не уставали осуждать и проклинать войну. Народы мечтали о прочном мире, и тем не менее зловещие отблески военных пожарищ, больших и малых, лежат почти на каждой странице истории человечества.
Ни уроки истории, ни, казалось бы, естественная для человека ненависть к взаимоистреблению не предотвращали очередной кровавой бойни, ибо слишком велики были силы войны, роль тех, кому войны выгодны»1.
Первого сентября 1939 г. началась вторая мировая война. В жизни народов наступил тяжелый, критический период. «На протяжении многих веков люди — по крайней мере самые мудрые среди них,— говорил Л. И. Брежнев,— не уставали осуждать и проклинать войну.
Народы мечтали о прочном мире, и тем не менее зловещие отблески военных пожарищ, больших и малых, лежат почти на каждой странице истории человечества.
Ни уроки истории, ни, казалось бы, естественная для человека ненависть к взаимоистреблению не предотвращали очередной кровавой бойни, ибо слишком велики были силы войны, роль тех, кому войны выгодны»¹.
Второй том «Истории второй мировой войны» посвящен событиям последних четырех предвоенных лет — с осени 1935 г. по 31 августа 1939 г. Он охватывает время от первых актов агрессии европейского фашизма до предвоенного политического кризиса.
В эти годы ила напряженная борьба миролюбивых сил против все более нарастающей опасности мировой войны. Первые акты агрессии правящих кругов и военщины Германии, Италии, Японии были своего рода пробой сил, ими проверялась степень противодействия и единства со стороны государств и народов, способных дать отпор зачинщикам войны.