Рассмотрено обращение к мифологизму в поэзии А. Т. Драгомощенко как пример метареализма. Проанализирована эволюция использования мифологизма в творчестве поэта, начиная с ранних произведений, где мифология служит для изображения внутреннего мира человека, и заканчивая поздними текстами, где мифические образы становятся важным инструментом структурирования повествования. Представлены конкретные примеры использования мифологизмов в стихах поэта с размышлениями об их значении и влиянии на толкование поэтических произведений.
Статья посвящена исследованию путей формирования мифологического пространства романов Б. Вербера «Мы, боги», «Дыхание богов», «Тайна богов». В работе уделяется внимание роли архетипов, античной мифологии, социально-исторических мифов в создании социально-исторического и философского подтекстов в «божественном» цикле Б.Вербера, изучаются авторские подходы к передаче понимания истории человечества и закономерностей развития современного мира.
Статья раскрывает процесс осмысления социокультурной неопределённости в античной философской и историографической традиции. Социокультурная неопределённость представляет из себя социокультурное состояние субъекта, поставленного перед необходимостью выбора одного из различных вариантов своего дальнейшего существования и поступать в соответствии с выбором. Античная метафизика, натурфилософия, объективно-идеалистическая традиция, историография различным образом раскрывают содержание темы неопределённости. Социальная, политическая, цивилизационная проблематика античного мира эллинистического и римского периодов в качестве направления рассмотрения неопределённости добавляют проблему множественности социокультурных идентичностей, их сосуществования, возможности их комбинирования и произвольного избрания для индивида.
В статье рассматриваются образы Поэта и Бога в пьесе В. Шершеневича «Вечный жид» посредством анализа авторских ремарок и собственных реплик действующих лиц «трагедии великолепного отчаяния». Анализируется положение персонажей пьесы в рамках заданных художественных архетипов и принадлежность героев соответствующим культурно-историческим традициям (русской поэзии и православному христианству). С опорой на культурный контекст произведения рассматривается мотив богоборчества и устанавливается полемический характер пьесы в отношении к известной апокрифической легенде об Агасфере (Вечном жиде). Существенное внимание в статье уделено «дионисийскому коду» пьесы, проанализированы соответствующие мифологемы и образные ряды, введенные автором произведения в текст. С опорой на контекст восприятия мифа в Серебряном веке (в частности, со ссылками на тексты В. Соловьева, В. Иванова, Д. Мережковского) и позднейшие работы исследователей соответствующих мифопоэтических стратегий рассмотрена интерпретация В. Шершеневичем классических сюжетов, выявлены используемые стилистические приемы, определен авторский пафос.
В статье представлен анализ мифологических корней образов мелкой нечисти в русских сказках, описаны функции мелкой нечисти и ее влияние на ход повествования; рассматривается отражение этими мифологическими персонажами коллективных страхов, желаний и архетипических структур, глубоко укорененных в человеческой психике. Особое внимание уделяется значению образов мелкой нечисти в проективной психологии, где те служат мощными инструментами для исследования внутренних конфликтов, подавленных эмоций и скрытых особенностей личности.
Издание представляет собой избранные страницы известной работы одного из наиболее выдающихся этнографов и историков XIX в. Э. Б. Тайлора «Первобытная культура» (1871). Книга содержит огромный фактический материал по первобытным верованиям народов мира и знакомит читателя с истоками религии, с древнейшими представлениями и обрядами человечества, пережитки которых («живые свидетельства», «памятники прошлого», по меткому определению автора) можно обнаружить и в современной культуре.
Для широкого круга читателей.
Фундаментальная монография Мирчи Элиаде по истории религий обобщает данные этнологии, сравнительного религиоведения и мифологии. От анализа конкретного
материала, связанного с определенными нормами культа (неба, светил, земли, воды
и т.п.), автор переходит к наиболее общим проблемам истории религий, функциям мифа и символическим структурам как универсальным способам ориентации человека в пространстве и времени.
Изучение мифогенного потенциала пространственных художественных образов является перспективным направлением отечественного литературоведения. Степное пространство рассматривается как важная часть национальной картины мира русских писателей XIX века. Степь — не только часть географического ландшафта, но и особое культурное пространство, которое влияет на особенности менталитета местного населения, является местом зарождения и бытования самобытных традиций и мифов, сформированных на стыке разных культур. Объектом исследования в статье выступают произведения А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова, Я. П. Полонского, А. Ф. Писемского, А. П. Чехова, М. Горького, отразившие степную мифологию. Анализируя творческое наследие названных писателей, мы пришли к выводу, что степь несет в себе широкий круг семантических значений. Степное пространство, отличающееся уникальной историей и культурой, несомненно, обладает способностью генерировать мифопоэтические образы. Степная мифологема, по сути своей антропоцентричная, порождает особый тип героя — свободного, смелого, сильного духовно и физически. Формирование культурного кода степи в первые десятилетия XIX века начинается с осмысления ее как «величественного», «безграничного», «свободного» пространства. В подобной художественной интерпретации степного пространства прослеживается стереотипное восприятие, справедливое с одной стороны, но несколько романтизированное с другой. Степные реалии, отраженные в произведениях второй половины века, зачастую разочаровывали авторов, бескрайность и однообразие навевали «мысли тягучие». Разрушался сложившийся миф, но степные знаки-символы (курганы, могильники, каменные бабы и т. д.) порождали образы, связанные с историческим прошлым данного пространства — со временами могущества кочевников. В произведениях конца XIX века запечатлены актуальные для времени реалии степи, происходила маргинализация данного пространства.
В статье исследуются способы символизации женских образов, созданных М. М. Пришвиным в «Первом звене» романа «Кащеева цепь». Согласно нашей гипотезе, женские образы, характерные для первой части романа (матери Курымушки Алпатова Марии Ивановны и гостивших в их доме девушек Дунечки, Маши, Кати, Нади), возникают в процессе художественного синтеза реалистической, мифической и символической образности. Реалистическое изображение близких автору и герою женщин (бытовой и социальный контекст, усадебное мировосприятие, практический жизненный опыт, психологические мотивации, поведение, речь, интонации) представлены сквозь призму формирующегося сознания героя-ребенка. В его непосредственном восприятии и переживании женские персонажи и предметы, не утрачивая своей фактичности, превращаются в мифические образы с присущей им экзальтированной условностью. В свою очередь, мифические образы женщин соединяются с софийной мифопоэтической символикой «Вечной Женственности», эстетическая концепция которой была почерпнута в религиозно-философских исканиях Вл. Соловьева и творчестве поэтов-символистов. В соответствии с условием символизации, женские образы «Первого звена» объединяются в сказочно-символический образ «одной», «настоящей и единственной» Марьи Моревны, которая становится неизменной спутницей романных «превращений» главного героя из Курымушки Алпатова в маститого писателя Пришвина. Задачу объединения реалистических женских образов в единый символический образ Марьи Моревны выполняет автор-повествователь, который вбирает в себя все романные «лики» писателя и является смыслопорождающим центром повествования. Возведение Марьи Моревны в символический статус является для автора-повествователя не просто данью мифопоэтической традиции символистов, но и фундаментальным условием формирования его мировоззренческих и идейно-творческих установок.
Исследованная в статье историко-литературная, историко-культурная проблематика обусловлена современными гуманитарными запросами: знание национально-культурных систем, связей и отношений между ними может использоваться для объяснения настоящего, прогнозирования будущего, развития связей, налаживания диалога между людьми, народами и государствами. Мифология - то основание, на котором строится любая национально-государственная система, поэтому без ее изучения невозможно понять и Восток, и Русский мир. Цель, задачи работы включены в следующий филологический, историко-культурный контекст: обрисовать мифопоэтические, отчасти исторические, гуманитарные причины свойственного русской национальной традиции давнего влечения к Востоку; осмыслить образы мифологии Востока применительно к русской фольклорной, литературной традициям, определить Восток не как административно-географическое пространство, а как определённую сущность, синтезируемую из контекста культурологем, философем, мифем; востребованную человеком, сформированным в знаково-ценностном поле русского языка. В статье пересмотрены многие сложившиеся стереотипы, проанализировано место, значение, роль знаковых образов, мотивов мифологии Востока для русского фольклора, литературы Средневековья, интеллигентского сознания рубежа XIX - начала XX столетий, показано, как эти мотивы оказались не только восприняты русским фольклором, литературой Средневековья, художественным сознанием Серебряного века, литературой неореализма, но и обрели в них новое качество, получили определённую самостоятельность в виде субъектов русской национальной традиции. В статье показана роль образного мира мифологии Востока для русского искусства, духовного мира русского человека и переосмыслен значительный массив отдельных памятников и произведений, особое место уделяется рассмотрению роли философем Н. Рериха в контексте проблемы осмысления роли Азии для России.