Деньги — нерв всякой войны, в особенности ведущейся в большом, мировом масштабе. Крестовые походы были в Средние века первой большой войной, и для успеха ее нужны были прежде всего деньги. Но при господстве тогдашнего натурального хозяйства их добыть было нельзя, — и вдохновитель Крестовых походов раньше других пришел в столкновение со старым режимом.
Так церковь, задаваясь широкими планами и ставя грандиозные задания, помимо своей воли ломала цепи средневекового общества. Реакционное по своей сущности учреждение на практике осуществляло революционные задачи и вызывало к жизни силы, которые неминуемо должны были стать в оппозицию к нему: так ткач ткет нити, не зная, какое будет из них сделано употребление.
Правда, земледельческий пролетариат еще значительно превосходил численностью пролетариат промышленный. На 3 1/2 миллиона лиц, занятых в прусском сельском хозяйстве, приходилось едва 3 3/4 миллиона лиц, занятых в прусской фабричной промышленности. В пределах самого промышленного населения, ремесленное производство было представлено сильнее фабричного; в Пруссии числилось свыше 1 миллиона лиц, занятых в ремесленном производстве.
В германских государствах Пруссии, Саксонии, Кургессене, Баварии, Вортемберге и Бадене таблица ремесленников показала свыше 2 миллионов душ, а в фабричной таблице не было и 1 1/2 миллиона. При этом не следует, однако, упускать из виду, что приведенные цифры вообще имеют лишь приблизительное значение, а в частности — что масса лиц, записанных как ремесленники, были в экономической действительности капиталистически эксплуатируемыми кустарями.
Со стороны государств старого порядка сделан был против революции отпор, но революция стала одерживать победы; и тогда же, во второй половине девятидесятых годов XVIII века, Франция, превратившаяся к тому времени в республику и успевшая раздвинуть свои пределы до Рейна и Альп, основала по образу и подобию своему целый ряд демократических республик в Голландии, в Швейцарии, в Италии (Батавская, Гельветическая, Лигурийская, Цизальпинская, Римская, Партенопейская).
Введение в археологию преследует те же задачи, что и составленные мною для общей серии „Введение в науку“ книжки по истории древних Греции и Рима: представить обзор основных проблем, вопросов и направлений археологической науки, определить ее содержание, дать наиболее существенные библиографические указания. Относительно последних должен теперь же предупредить читателя о следующем.
При указании археологической литературы на иностранных языках я, считаясь с ее обширностью, придерживался такого правила: а) указывал сочинения, хотя и установившиеся, но, в свое время, являвшиеся руководящими; б) из сочинений, не утративших значения и теперь, отмечал наиболее важные; в) приводил указания на все такого рода сочинения и справочные пособия, в которых имеются подробные и обстоятельные библиографические данные в виде ссылок как на источники, так и на литературу предмета.
Сибирь, начиная с XVI века, привлекала предприимчивость и энергию русского народа. Сюда шла стихийная волна свободного переселения, сюда же направлялась колонизация правительством путем искусственных мероприятий. Результатом этого двойного процесса явилось освоение русской народностью всей обширной территории к востоку от Урала до Тихого океана.
Перед войною в Сибири русских уже считалось более 80% всех жителей, при чем главное зерно составляли великоруссы. Сибирь таким образом, говоря словами П. М. Головачева, «из всех окраин России является исключительно русской по преобладающему составу своего населения».
Источниками истории русской торговли являются весьма разнообразные памятники и литературные произведения современников. Для первой эпохи они заключаются в особ. в сочинениях арабских писателей (торговля с Востоком), договорах Руси с греками, содержащихся в летописи (торговля с Византией), для следующего периода—в трактатах и соглашениях Новгорода и северо-западных городов с немцами (помещенных в особ. в русско-ливонских актах, в Hanserecesse и в Hansisches Urkundenbuch), как и в статутах немецкого двора в Новгороде (скра), к которым присоединяются „Русская Правда“ и различные документы и грамоты того времени.
Наконец, торговля XVI—XVIII ст. выясняется, наряду с законодательными актами (в особ. помещенными в Полн. Собр. Закон.), в сообщениях иностранцев, посетивших Россию (для XVI—XVII ст.), и в ученых произведениях тех из них, которые проживали в России (для XVIII ст.).
Благодаря автографу освежается текст памятника. Переписчики, при всей их исправности, опускали кое- где характерные для речи Аввакума петь, су, де, та, те; местами они изменяли язык—писали аго вм. ова: бывало, другало, хийлыкало вм. бывалова, другова, хийлова, молвить вм. мольять, двадцать вм. двадцать, больше вм. болшо, что вм. што, заводчику ересешь вм. заводчику ересешь, отринули вм. откинули, неученый вм. неука, Ртищевъ выходилъ вм. выскочилъ, сердце задрожалось вм. зашлось и т. п.
Искусствоведение в последнее время привлекает довольно значительное внимание и достигло заметных успехов. Под искусствоведением я понимаю марксистское искусствоведение, единственное, которое действительно может пролить свет на все искусствоведческие вопросы. Рост марксистского искусствоведения объясняется тем, что марксистская мысль, излагая идеологические надстройки в их особенностях, не может миновать и искусство—чрезвычайно яркое, многообразное, волнующее отражение классовой борьбы в обществе.
Само по себе искусство есть такой изумительный документ человеческих идейных и эмоциональных переживаний, что историку и социологу невозможно не пользоваться им. Между тем, пользование художественным материалом, как живым отражением общественной жизни, представляет собою операцию весьма тонкую.
Опубликованием №№ 394 и 395 «Дела» декабристов (личные дела П. И. Пестеля и С. И. Муравьева-Апостола) Центрархив приступает к изданию в свет дел так называемого «Южного» общества. С первых лет после революции эта часть «Дела» считалась утраченной, и только систематические поиски, предпринятые в связи со столетиями юбилеем 1825 г., вернули ее, наконец, снова в наши руки. Дело «Южного» общества, действительно, было украдено, — это не подлежит сомнению.
Но что-то, — возможно, что просто громоздкость пакета, который непременно обратил бы на себя внимание при попытке его вынести, — вынудило вора оставить пока свою добычу в стенах архива, засунув ее в своего рода тайник, где она могла бы быть найдена или совершенно случайно, или при тщательном осмотре всего помещения архива, снизу доверху. На последнее вор, очевидно, не рассчитывал в суматохе тех дней. Он рассчитывал на другое: кража произошла, по всем данным, в течение 1918 — 1919 годов, когда вся белогвардейщина с часами в руках ждала гибели «большевизма».
Крушение советской власти создало бы такой хаос, при котором можно было бы вынести из стен архива безнаказанно и не такой пакет, — а на худой конец дало бы возможность похвастаться «спасением» ценнейшего документа восстания 1825 года из рук большевиков. Но советская власть не пала; охрана архивов не ослабевала, а усиливалась и улучшалась; возможно, что после «чистки» архивного персонала вор потерял доступ в архив, — и украденные дела мирно пролежали в своем тайнике до начала 1925 года.
Нынешний момент мировой истории определяется могучим и роковым столкновением капитала и труда. Общество распалось на две позиции противоположных силы,—на сравнительно небольшую кучку промышленных, торговых и особенно финансовых капиталистов, держащих в своих руках огромные богатства, главным образом, в виде средств производства, подчинивших своему влиянию все без исключения правительства (кроме, конечно, пролетарских советских республик) и вступивших в период империализма, характеристикой которого является стремление подчинить себе гигантские массы культурно-недоразвившегося человечества, закрепить свое абсолютное господство над рабочим классом культурных наций и создать среди них иерархию, которая увеличивалась бы гегемонией промышленно-финансового капитала одной какой-нибудь страны.