В статье анализируется подрывная деятельность британской дипломатии и разведки на Северо-Западном Кавказе в 1830-1840 гг. после присоединения восточного побережья Черного моря по окончании русско-турецкой войны 1828-1829 гг. Рассматриваются усилия, предпринятые правительством Великобритании для ревизии положений Адрианопольского мирного договора 1829 г., согласно которому Оттоманская порта передала Российской империи восточный берег Черного моря от устья реки Кубань до поста Святого Николая на границе с Аджарией с крепостями Суджук-Кале, Анапа и Поти. Кроме того, в статье освещается замысел, подготовка и этапы реализации провокации, известной под названием «дело «Виксена», нацеленной на отмену Ункяр-Искелесийского договора 1833 г. об оборонительном союзе между Россией и Турцией, закрывший черноморские проливы для иностранных военных кораблей. Материалом исследования послужили документы сборника «Актов, собранных Кавказской археографической комиссией», труды выдающегося российского историка М. М. Блиева, воспоминания британских разведчиков, полковые истории Русской Императорской Армии. В качестве специфического аспекта геополитического противостояния Российской империи, Великобритании и Турции автор выделяет применение сторонами средств и методов психологической войны при оказании выгодного информационного воздействия на черкесские племена, перешедшие из турецкого подданства в российское в 1829 г. На конкретных примерах демонстрируется причастность правящих кругов Британской империи к развязыванию масштабных боевых действий в Черкесии, следствием которых стал исход адыгов в Турцию, который привел к утрате их национальной идентичности и самобытности.
После распада Османской империи тюркские общины Сирии и Ирака (туркоманы) оказались культурной периферией и для Турции, и для новых арабских государств; долгое время они были лишены коллективного голоса. Власти мандата придерживались курса на этнически однородный государственный национализм с формально равными правами граждан; арабские националисты в период независимости осуществляли проект «арабского отечества». Политическую идентичность туркоманы стали обретать только с ослаблением / распадом баасистских режимов в 1990-х-2000-х годах. Как она развивалась и каковы ее векторы сегодня? Какую роль играет Турция в поддержке исторических соотечественников и что предлагают им власти Сирии и Ирака? Туркоманский вопрос рассмотрен авторами в двух контекстах - структурном и идентичностном, т. е. вписан в рамку государственного и национального строительства. В качестве аналитического инструмента использован «треугольник Брубейкера». Результаты исследования показывают, что идентичность туркоман в дополнение к этническому и религиозному приобрела национально-государственное измерение. В частности, туркоманы и Сирии, и Ирака выступают за гражданскую полиэтническую нацию и широкие культурные права. Крупнейшие и наиболее влиятельные политические организации туркоман созданы при активной поддержке Турции, однако политически «тюркский мир» вариативен. В Ираке стремление туркоман к турецкой опеке уступает место желанию сотрудничества двух государств; в Сирии де-факто туркоманская автономия вдоль турецко-сирийской границы приобрела устойчивую значимость и для туркоман, и для «внешней родины». Есть и группы туркоман, для которых приоритетное значение имеет конфессиональная идентичность.
В статье проведен анализ развития и современного состояния исследований международных отношений в Турции с акцентом на возможные причины их периферизации, а также вероятные точки роста для формирования самостоятельных теоретических подходов. Рассмотрены особенности развития изучения и преподавания международных отношений в Турции, причины недостаточного внимания к местным теориям. Для анализа использованы официальные статистические данные, результаты зарубежных опросов, биографические профили ведущих турецких исследователей международных отношений, их рефлексия относительно обозначенной проблемы, а также турецкие работы в области международных отношений, претендующие на теоретическую новизну. Автор делает вывод, что перспективы российско-турецких отношений определяются в том числе и тем, насколько турецкая научная школа международных отношений сможет отстоять свою независимость и выработать оригинальные теоретические подходы или, для начала, адаптировать незападные теории. В настоящее время Турция в теоретическом плане все еще находится в западной орбите, однако демонстрирует выраженный политический запрос на преодоление такой зависимости. Турецкое академическое сообщество пока еще не преодолело фазу критического переосмысления западоцентризма, оно только готовится проявить выраженный интерес к незападным теориям международных отношений и поиску оснований для построения теорий в собственной локальной среде, истории и культуре. Недостаточное развитие теоретических исследований международных отношений в Турции, несмотря на негативный фактор прозападной ориентации, предоставляет простор для сотрудничества и положительной интеграции российской и турецкой академической среды. Знакомство турецких исследователей с российскими традициями и подходами к международным отношениям является залогом успешного развития российско-турецких отношений.
Предлагаемая статья посвящена седельному комплекту, хранящемуся в собрании восточной конской упряжи отдела «Арсенал» Государственного Эрмитажа. Сначала, в середине XIX в., комплект оказался в коллекции императорского собрания оружия, до 1886 г. размещенного в специально построенном для него павильоне «Арсенал» Царского села, а затем вместе с другими предметами был перемещен в Императорский Эрмитаж в Санкт-Петербурге. В процессе своего бытования в музее комплект был разделен, и в статье приводится описание процесса восстановления его первоначальной комплектации на основе анализа его составляющих, известных по сохранившимся письменным источникам, включающим музейную документацию. Одновременно уточняется атрибуция и датировка комплекта.
Статья посвящена исследованию ключевых частных военных компаний, аффилированных с Турецкой Республикой. В современном мире, в условиях формирования новой архитектуры безопасности, растет роль негосударственных акторов, в число которых входят частные военные компании (ЧВК) и схожие по форме своей деятельности структуры. В Турции отсутствуют законодательство в области ЧВК и общепринятая классификация таких организаций, которые, однако, оказывают существенное влияние на внешнеполитическую деятельность и политику безопасности своей страны. Основные подходы турецких аналитиков к классификации ЧВК во многом схожи с принятыми на Западе и сводятся к делению их на поставщиков военных услуг, военные консалтинговые компании и компании по оказанию военной помощи. Выявлено, что бывшими турецкими военными сформировано несколько структур, подобных ЧВК, наиболее известными из которых являются “SADAT” и быстро растущая “Akademi Sancak”. Эти структуры не позиционируют себя как боевые, несмотря на имеющиеся данные об участии сотрудников, в частности, “SADAT” в конфликтах в Ливии, Сирии и других регионах. В то же время в турецком общественно-политическом дискурсе “SADAT” часто рассматривается как «теневая армия» правительства из-за приписываемых этой компании связей с властной элитой Турции. Авторы приходят к выводу, что частные военные компании - относительно новый феномен для Турции. При этом многие турецкие эксперты, а также руководители ЧВК выражают уверенность в необходимости развития данного направления военной деятельности, поскольку ЧВК могут реализовывать ряд важных внешнеполитических задач и служить вспомогательной силой для государства и вооруженных сил Турции.
В мае 2023 г. в Турции состоялись всеобщие президентские и парламентские выборы, в результате которых действующая власть подтвердила свои полномочия: президент Реджеп Тайип Эрдоган сохранил свой пост, а правящий Народный альянс получил большинство в Великом национальном собрании (Меджлисе). Победа досталась турецкой власти непросто. Р. Т. Эрдоган победил в результате двух туров голосования в серьезной конкуренции с оппозиционным кандидатом Кемалем Кылычадароглу. Хотя Народный альянс и сохранил большинство в Меджлисе, он, однако, не получил желаемого квалифицированного большинства, лишившись возможности принять в ближайшую пятилетку новую Конституцию страны на смену действующей с 1982 г. Выборы в Турции происходили на фоне самого масштабного в современной истории страны землетрясения, произошедшего 6 февраля 2023 г., и ликвидации его последствий. Целью статьи является определить последствия землетрясения для внутренней политики Турции, с точки зрения хода и результатов всеобщих президентских и парламентских выборов, влияния на внутриполитическую ситуацию в пятилетнюю каденцию вновь избранного президента и Меджлиса в 2023-2028 годах. Анализируются результаты развития страны за двадцатилетний период нахождения во власти Р. Т. Эрдогана и Партии справедливости и развития. На основе изучения программных документов, обязательств и заявлений власти и оппозиции рассмотрено влияние землетрясения на политические процессы в Турции и, в частности, на разворот внимания турецких избирателей на внутритурецкие проблемы. Отмечен рост в Турции, независимо от политических взглядов турецкого электората, националистических и антииммигрантских настроений, которые продолжат играть заметную роль и в ближайшие годы.
В статье анализируется политика Турции в рамках сирийского кризиса. «Арабская весна» привела к кардинальным изменениям в регионе, а Сирия с тех пор превратилась в зону нескончаемого конфликта. На первом этапе вооруженного конфликта Анкара демонстрировала умеренную позицию по отношению к событиям в стране, однако вскоре перешла к жесткой критике режима Б. Асада. Особое внимание уделяется военным операциям Турции в Сирии. Анализируется взаимодействие с Россией и США в рамках сирийского урегулирования. В статье также рассматривается проблема сирийских беженцев и ее влияние на отношения Турции и ЕС. Делается вывод о том, что в свете выборов 2023 г. Анкара перешла к более конструктивной позиции в рамках сирийского кризиса.
Волнения 2011 г. в Сирии переросли в интернационализированную гражданскую войну высокой степени раздробленности и интенсивности. В противостояние в Сирии были вовлечены многочисленные местные силы, а также региональные и внерегиональные державы. Из всех этих игроков Турция, Россия и Иран играют ключевую роль в конфликте, определяющую его исход. Несмотря на то, что Россия с Ираном и Турция поддержали противоборствующие стороны в гражданской войне, им троим удалось успешно разграничить сферы своего влияния и установить modus vivendi, который позволил им сосуществовать в Сирии и совместно управлять конфликтом. Это трио существовало на равных, контролируя и уравновешивая действия друг друга в Сирийской Арабской Республике. С обострением кризиса на Украине возникла новая геополитическая реальность, которая повлияла и на военно-политическую ситуацию в Сирии и на соответствующий баланс между тремя ведущими внешними игроками. Ослабление влияния России привело к расширению присутствия Ирана, нарушая баланс сил и подталкивая Израиль к более решительному и активному вмешательству в конфликт. Наметившаяся конкуренция между Анкарой и Тегераном также может привести к эскалации. В статье исследуется сложное трехстороннее взаимодействие между Исламской Республикой Иран, Россией и Турцией в Сирии. Проанализированы расходящиеся и совпадающие интересы трех стран, а также их действия и политика в отношении Сирии. Рассмотрен вопрос о том, удалось ли трио преодолеть антагонистические устремления, и выявлены факторы, которые могут привести к эскалации конфликта.
Развал биполярного миропорядка после «холодной войны» и сложности в построении новой мировой системы привели к трансформации и адаптации внешнеполитических стратегий развивающихся «средних держав», в т. ч. Турции. В ходе этого процесса Турция проявила себе как одна из держав с наиболее явным стремлением к региональному лидерству, чему способствовали ее географическое положение и тесные отношения как со странами Запада, так и с Россией. Одной из основ стратегии развития Турции и ее региональных амбиций стал избранный ею сбалансированный, осторожный и прагматичный подход в условиях обостряющейся напряженности между Россией и Западом в так называемом ближнем зарубежье РФ и, прежде всего, в черноморском регионе. Тот факт, что Турция, с одной стороны, является членом НАТО и кандидатом на вступление в Европейский Союз, а с другой стороны, развивает обширные двусторонние отношения с Россией, делает стратегию Турции, принятую на фоне напряженности, переросшей в пока опосредованное военное противостояние между западными державами и Россией, важным предметом исследования в области международных отношений. В статье рассматриваются эволюция, перспективы и проблемы политики Турции, которую она проводит в свете событий, усиливших напряженность между Россией и западными державами на современном этапе, включая расширение НАТО и ЕС в сторону границ России, «цветные революции» в «ближнем зарубежье» России, конфликт между Россией и Грузией в 2008 г., протесты Евромайдана на Украине 2013–2014 годов, кризис вокруг Крыма 2014 г. и вооруженный конфликт между Россией и Украиной. Исследование в основном базируется на анализе оценок турецких академиков и экспертов по внешней политике Турции, а также официальных материалов и дискурса высокопоставленных турецких политиков. В заключении подчеркивается растущее значение Турции для обеих сторон продолжающегося российско- украинского конфликта и более широкого противостояния между Россией и Западом. Сделан вывод о том, что, если в краткосрочной перспективе стратегия Турции в отношении растущей напряженности между Россией и Западом останется сбалансированной и прагматичной, то в среднесрочной перспективе она может измениться в пользу Запада, если удастся преодолеть проблемы взаимного доверия между Турцией и западными странами и если они поддержат Турцию в решении стоящих перед ней проблем в сфере безопасности.
Обзорная статья-рецензия. Рец. на: Аватков В. А. Россия, Турция и Постсоветский Восток в идейно–ценностной картине мировой политики. – Москва: Проспект, 2023. 176 с.