Высокий и достойный почет, который оказала советская власть бессмертной памяти П. С. Нахимова учреждением ордена его имени, привлек к имени великого флотоводца интерес самых широких кругов советской общественности, и составленный Главным архивным управлением сборник будет, несомненно, встречен читателями с большим удовлетворением.
Место, занимаемое Нахимовым на исторических скрижалях славы русского народа, огромно. С его именем связано воспоминание о замечательной победе русского флота в Синопской бухте 18 ноября 1853 г.; с его именем на вечные времена соединяется также память о бессмертной защите Севастополя в 1854—1855 гг. Нахимов, великий флотоводец, Нахимов, «хозяин Севастополя», Нахимов, наравне с учителем своим адмиралом М. П. Лазаревым, создавший особую школу, особую традицию в деле подготовки морских кадров к боевой службе, начал свое геройское поприще участием в Наваринской победоносной битве в 1827 г., а окончил его 28 июня 1855 г., оросив в последний (но не в первый) раз своей кровью Малахов курган.
Данный раздел призван осветить историю анализа примерно с 1870 по 1914 г. Поясняя выбор первой даты, я сошлюсь на следующие факты: мало кто из экономистов станет отрицать, что именно около 1870 г. новый интерес к социальным реформам, новый дух «историзма» и новые достижения в экономической теории начали активно заявлять о себе; именно в это время появились расхождения с традицией настолько отчетливые, насколько вообще это можно ожидать в том, что всегда считалось принципиально непрерывным процессом.
Оправданием выбора второй даты является тезис о том, что первая мировая война была достаточно мощным внешним фактором, чтобы ее начало могло считаться переломным пунктом. Правда, тенденции, которые должны были положить конец данной эпохе в истории экономического анализа и открыть следующую, были ясно заметны и прежде, а для того чтобы они стали главенствующими, потребовалось еще десятилетие или около того.
Статья посвящена исследованию взаимосвязи народных сказок с традиционной бытовой культурой народа коми. Особое внимание в ней уделяется методологической концепции В. Я. Проппа, которая рассматривает народную сказку через призму этнографизма. В ходе проведенного исследования установлено, что одним из важных факторов формирования стилистической обрядности коми народной сказки стали культурно-бытовые явления, относящиеся к различным сторонам исторической действительности: древнейшие представления, обряды, обычаи, верования. Как специфическое явление народного творчества многие сказочные формулы1, генетически связанные с бытовыми основами, создавались путем выделения из различных этнографических субстратов. Однако если в архаическом искусстве некоторые древнейшие представления, отраженные в коми традиционных формулах, скорее всего, были связаны с какими-то конкретными моментами обрядов, обычаев, то их рефлексы в современных сказочных стереотипах приобрели черты формально-поэтического приема и выполняют функции эстетического характера.
Современные конституции всё чаще становятся не только правовыми актами, но и носителями идеологического послания, отражающего особенности культурной, исторической и цивилизационной идентичности конкретного общества. Противостояние универсалистских ценностей либеральной демократии и стремления государств к утверждению уникального культурного кода актуализирует изучение конституционной идентичности как правовой и символической категории. Конституционные тексты в этой связи всё чаще рассматриваются как динамичные конструкции, способные одновременно интегрировать и исключать различные социальные группы в зависимости от заданной идеологической парадигмы. На фоне кризиса универсалистского конституционализма усиливаются тенденции к возрождению традиционных, часто исключающих моделей идентичности, основанных на религии, этничности или историческом нарративе. Это делает важным изучение способов, с помощью которых идеологические основания закрепляются и транслируются через нормы высшей юридической силы. Конституционная идентичность становится результатом взаимодействия нормативного и нарративного измерений, в которых центральное место занимает вопрос легитимации политического порядка. Предметом настоящего исследования является анализ механизмов формирования, выражения и трансформации идеологических оснований в текстах национальных конституций. Методологическую основу исследования составляют междисциплинарный подход, включающий в себя элементы сравнительного правоведения, политической философии и нарративного анализа. Новизна исследования заключается в системном подходе к изучению конституционной идентичности как многоуровневого конструкта, соединяющего правовую норму с коллективной памятью и идеологическим содержанием. Впервые в отечественной литературе предложена типология моделей конституционной идентичности, основанная на критериях открытости, устойчивости и символической репрезентативности. Обоснована идея о том, что идеологическая парадигма конституции не является побочным продуктом, а составляет её структурное ядро. Установлено, что трансформация идентичности может происходить как в текстовой, так и в практической плоскости - через институциональные реформы, судебную интерпретацию и политические нарративы. Показано, что баланс между традицией и трансформацией является неотъемлемым условием устойчивости правопорядка. Выявлены риски идеологической фрагментации в условиях давления глобальных и цифровых факторов. Предложен методологический каркас для анализа идеологических основ конституций в эпоху идеологического плюрализма.
Введение. В статье исследуется социальный институт странничества как феномен русского культурного кода в его эволюции и формировании традиции социальной практики. Теоретический анализ. Автор использует как методологию культурологического исследования, так и подходы социологии знания, философско-антропологический и цивилизационный анализы для целостного понимания явления странничества. В рамках культурно-исторического рассмотрения предлагается перспектива двух периодов становления этой традиции – времени калик-перехожих и последовавшего периода секуляризации и обмирщения. Утверждается, что дифференциация этапов выступает эпифеноменом смены антропологической парадигмы и возникает при номиналистической десакрализации народного бытования в целом, к которой приводят прогрессистские реформы и ориентация на модернизирующееся западноевропейское общество. Эмпирический анализ. Используется подход классической философской антропологии с концепциями трансцендирования М. Шелера и эксцентрической позиции Х. Плеснера как детерминант человеческой природы. При этом интернальная ориентация на трансцендентное в традиции странничества указывает на специфичность цивилизационной идентичности, в рамках которой она оказывается возможной, и которая сама противопоставляется утилитаристской прагматике, формирующей феномен общества потребления.
Заключение. Формулируется вывод, согласно которому странничество выступает как элементом отечественного культурного наследия, так и инструментом понимания более фундаментальных философских оснований российской цивилизации.
Целью данной работы является анализ взаимосвязи между формой государственного устройства и типами партийных систем. В рамках этого исследования планируется дать определение таких понятий, как «доминирующая партия» и «партия власти». Также будет рассмотрена степень зависимости типов партий от государственных институтов и политических лидеров, выявлены и описаны основные внутрипартийные тенденции, характерные для двух анализируемых типов политических партий. За счёт своего ключевого положения в политическом процессе правящая партия оказывает решающее воздействие на формирование и эволюцию политической картины. Автор определяет доминирующую партию как политическую силу, занимающую лидирующие позиции в партийной системе на протяжении длительного периода, при сохранении признаков политической конкуренции. Появление таких партий, по мнению автора, связано с желанием политической элиты укрепить свое влияние в законодательной власти и чаще всего наблюдается в государствах, проходящих «догоняющую модернизацию». Исследование основано на теоретических подходах к анализу партийных систем и эмпирических данных о функционировании доминирующей партии в конкретном политическом контексте. В рамках настоящего исследования была применена комплексная методология, интегрирующая эмпирические и теоретические подходы к изучению роли доминирующей партии в трансформации политического ландшафта: критический концептуальный анализ, институциональный анализ, исторический анализ, системный метод. Синтез указанных методов обеспечил всесторонний анализ роли и влияния доминирующей партии на политическое пространство. Данная работа посвящено анализу роли доминирующей партии в трансформации политического пространства. Исследование фокусируется на выявлении новых аспектов её влияния и формулировании соответствующих выводов. В статье рассматриваются различные интерпретации сущности доминирующей партии и основные механизмов, посредством которых она формирует политическое пространство. В тексте предложены критерии, свойственные доминирующей партии. Также указаны основные черты такой партии и обоснованы достоинства партийной системы, в которой доминирует одна партия. Сформулированы критерии, присущие политическим партиям, доминирующим в государствах постсоветского пространства. Анализируются примеры партийного доминирования в Мексике, Японии и Индии. Несмотря на различия в политических режимах этих стран, автор выявляет общие характеристики, присущие доминирующим партиям. Особое внимание уделяется принципиальному различию между понятиями «партия власти» и «доминирующая партия».
В статье освещается акцентированная Карлом Ясперсом проблема сохранения исторического человечества, анализируются современные геополитические и психологические риски, способные деформировать культуры как многоуровневые системы ценностей и исказить их передачу между поколениями. Для аналитического рассмотрения уровней и путей развития культур человечества на передний план выдвигаются освещённые в современном философско-психолого-политическом дискурсе Кеном Уилбером модель структур сознания Жана Гебсера, включающая в себя архаический, магический, мифический, рациональный и интегральный уровни, а также связанная с нею модель этики заботы Кэрол Гиллиган, описывающая эгоистический, этноцентрический и мироцентрический уровни. В статье предметом анализа выступает текущий декларируемый и воплощаемый в жизнь политическим руководством США и России статус западной и российской культур-цивилизаций, рассматриваются и выявляются ключевые геополитические и идеологические факторы, способные эволюционно или инволюционно повлиять на развитие западной и русской культур-цивилизаций. Методологической основой исследования выступает сравнительный анализ, в котором на основании рассмотрения моделей структур сознания, предложенных Гебсером, Гиллиган и Уилбером, производится оценка и сопоставление текущих статусов и направлений изменений декларируемых и утверждаемых ценностей Запада и России в контексте настоящих геополитических процессов. Научная новизна исследования заключается в комплексном сведении и компаративном рассмотрении философских взглядов на культуры как многоуровневые системы ценностей, отражённых в трудах Ясперса, Гебсера, Гиллиган и Уилбера, с привлечением в качестве предмета исследования текущего состояния западной и русской культур в их политическом выражении. В статье сделаны выводы о будущности человеческих культур, о факторах, влияющих на их гармонический рост и интегральное взаимодействие, о причинах, приводящих к противостоянию и вырождению культур. Обозначена проблема сохранения исторического человечества и предложено решение в виде укрепления культур как систем ценностей через глубоко трактуемое понятие традиции, которую предлагается рассматривать и применять в качестве основного средства сохранения и передачи между поколениями наследуемого и совершенствуемого культурного опыта на всех уровнях сознания, присущих соответствующим культурам-цивилизациям.
В статье рассматривается воспитательное значение монгольских народных сказок. Каждый народ издревле воспитывал своих детей посредством сказок. Сказки подходят для всех возрастов. Маленькие дети, которые растут, слушая сказки, воспитываются трудолюбивыми, смелыми, честными, умеющими различать хорошее и плохое. Сказки также важны для развития речи и мышления детей. Сказки о животных и птицах подходят для детей младшего возраста, волшебные и героические истории - для средних классов, а юмористические истории - для старших классов.
Молодых людей сказки учат правилам дружбы, достойному образу жизни, и в конечном счете - жизненной мудрости. Из сказок мы узнаем о гармонии дружбы и братском согласии. В одной из монгольских народных сказок два брата поддерживают друг друга в создании государства. Младший брат становится ханом, а старший брат помогает ему править, преодолевая препятствия и поддерживая начинания. Так сказка дает пример братского согласия и нерушимого социального порядка, достигаемых в единстве.
Пожилые люди тоже любят сказки. Люди старшего возраста могут по-настоящему понять красоту истории и ее ценностное содержание, сохранить важные идеи в связи поколений. Культура, которую монголы передают своим детям через сказки, является семейной культурой. Помимо отражения разнообразных событий человеческой жизни, важнейшим содержанием сказок являются высшие идеалы нравственности и эстетики. Сказки становятся способом воспитания в людях стремления к семейному сотрудничеству, любви и заботы, братства, родственного единства и гармонии.
Герменевтика традиционно рассматривается как ряд концепций понимания и интерпретации текстов. Однако анализ герменевтических концепций показывает, что традиционная для герменевтики проблема понимания представляет собой комплекс фундаментальных вопросов, касающихся механизмов функционирования сознания в целом. Разрабатывая проблему понимания, герменевтика коррелирует с теориями сознания и рациональности, в целом с междисциплинарными когнитивными исследованиями. В этом аспекте герменевтическая традиция содержательно сближается с различными концепциями сознания, формально не относящимися к герменевтике. В настоящей статье мы рассмотрим категорию действенно-исторического сознания Г. Гадамера в сравнении с концепцией «чувствующего разума» Х. Субири. В этих концепциях сознание или разум рассматриваются как механизмы освоения и транслирования языковой и в целом культурно-исторической традиции. Сравнительный анализ указанных концепций позволяет раскрыть и концептуализировать социальную природу сознания и разума.
Статья посвящена изучению художественной эволюции китайской станковой живописи на современном этапе, получившей свое воплощение в творчестве художников - представителей различных художественных школ, которые развиваются в различных регионах Китая. Во многих из них ключевую роль в формировании арт-ландшафта играют академии и институты, которые обладают академическими и этнокультурными особенностями в отношении подготовки будущих живописцев: Центральная академия изящных искусств, Китайская академия искусств, Сианьская академия изящных искусств, Сычуаньский институт изящных искусств и др. В свете этого в качестве объекта исследования видится художественная эволюция традиционной китайской станковой живописи в начале XXI века. Предмет исследования - воздействие на творческую направленность современных китайских художников-живописцев региональных академических традиций. Методологически статья опирается на подходы, выработанные к анализу различных аспектов бытования русской художественной школы, ее формирования и эволюции. Труды Д. В. Сарабьянова, Г. Г. Поспелова, А. Н. Бенуа и др. позволяют провести анализ современной китайской станковой живописи, творческой практики ключевых художников, их изобразительного языка как составляющих одного явления. Новизна работы заключается в том, что в ней представлен процесс развития китайской живописи в многоаспектности, свойственной ей на современном этапе, а также предпринята попытка разграничить ее на региональные направления и течения, выявить определенную близость взглядов представителей китайской живописи с ориентирами в деятельности конкретных учреждений профессионального художественного образования. В соответствии с целевой установкой проведен анализ художественных особенностей современной китайской станковой живописи; изучена специфика развития художественного образования во взаимосвязи с ней, взаимоотношения творческих установок воспитанников и мастеров, прошедших академическую подготовку на базе крупнейших художественных вузов; выявлен круг художников, сформировавшихся в среде академических мастеров и представлявших в своей работе новые творческие тенденции. Основным выводом является суждение о том, что китайские учебные заведения транслируют региональные художественные традиции, определяют характер современного арт-пространства страны, при этом демонстрируя разные художественные устремления.