Вопрос о роли личности в историческом процессе—интересный и большой вопрос. Наполеон, Маркс, Ленин, Магомет и др. гениальные личности—влияют ли они на ход истории? Или, быть может, они не только влияют, но и определяют своей могучей индивидуальностью, своими колоссальными творческими способностями направление и извилины той тропы, по которой движется человечество?
Историки, социологи и философы дают разнообразные ответы на эти вопросы. Но при всем разнообразии этих ответов их можно расположить по двум полкам: на одной полке размещаются идеалистические теории, которые сводят историю к деятельности героических личностей; другую же полку занимает материализм, который в основу исторического процесса кладет развитие производительных сил и уже из этого развития производительных сил и вытекающих из них производственных и классовых отношений выводит роль и пределы влияния личностей.
«Свойства географической среды определяют собою характер как тех предметов природы, которые служат человеку для удовлетворения его потребностей, так и тех, которые производятся им самим с той же целью», говорит Плеханов. В полном согласии с этим стоят известные слова Маркса в I томе «Капитала»: «Раз дано капиталистическое производство, то при прочих равных условиях и при данной длине рабочего дня величина прибавочного труда изменяется в зависимости от естественных условий труда, между прочим и от плодородия почвы.
Однако отсюда отнюдь не вытекает обратного положения, что наиболее плодородная почва является наиболее подходящей для роста капиталистического способа производства. Последний предполагает господство человека над природой. Слишком расточительная природа «ведет человека, как ребенка, на помочах». Она не делает его собственное развитие естественной необходимостью.
Авторы немногочисленных изложений исторического материала, вышедших за последние годы, обычно начинают свои предисловия с некоторой «реабилитации»: они стараются оправдать себя перед читателем в том, что предлагают ему книгу об историческом материализме. Они как будто хотят сказать, что поскольку они не намерены внести что-либо новое в материалистическое понимание истории, они ждут от читателя за это упрека.
Фактически, однако, каждая новая книга об историческом материализме представляет в том или ином отношении очень большой интерес: она либо привлекает новый материал, либо вносит новые точки зрения, либо наново повторяет старые ошибки, — но во всяком случае она вносит что-нибудь «новое».
В работах Маркса мы не раз встречаем ссылки на Вико. Так, говоря о значении развития производительных сил в истории человеческого общества, Маркс поясняет: «Дарвин направил интерес на историю естественной технологии, т. е. на образование растительных и животных органов, которые играют роль орудий производства в жизни растений и животных.
Не заслуживает ли такого же внимания история образования производительных органов общественного человека, история этого материального базиса каждой особой общественной организации? И не легче ли было бы написать ее, так как, по выражению Вико, человеческая история тем отличается от естественной истории, что первая сделана нами, вторая же не сделана нами?» («Капитал» т. I, Гиз, 1923, стр. 349).
Предлагаемый второй том «Книги для чтения по истории философии» по замыслу составителя должен преимущественно включать в себя отрывки из произведений мыслителей, подготовивших элементы для выработки мировоззрения диалектического материализма. Первый отдел отводится в настоящем издании французскому сенсуализму и материализму XVIII столетия. Вопросы материалистической теории познания и материалистического миросозерцания составляют центр тяжести этого отдела.
Второй отдел посвящается классическому немецкому идеализму. Главный результат немецкого идеализма составляет диалектика. Поэтому составитель «Книги для чтения» отводит второстепенное место системам идеалистов, сосредоточивая все почти извлечения из их произведений вокруг диалектического метода.
Для чего нужно изучать историю эстетических учений? Во-первых, эстетические учения составляют часть идеологической надстройки, и всякому марксисту надлежит знать историю идеологии во всех ее отраслях. Во-вторых, изучать историю эстетических учений необходимо с той же целью, с какой изучают историю философии. Как нельзя создавать марксистскую философию без основательного знакомства с предшествующими философскими системами (Маркс, Энгельс, Ленин и Плеханов немало труда и времени потратили на их изучение), так нельзя строить марксистскую эстетику без серьезного и критического усвоения и преодоления предшествующих эстетических теорий.
Не только всякому социологу и эстетику надлежит основательно изучать и исследовать эволюцию эстетических теорий, но и профессиональному художнику также необходимо, если он не хочет носить «спецовские» шоры на глазах, заняться изучением истории эстетических учений.
В издаваемых теперь «Очерках по истории марксизма» мною собраны работы, в которых я ставил себе целью исследовать мало или совсем не известные стороны практической и теоретической деятельности обоих основоположников научного социализма.
Работы эти можно разделить на несколько групп. В первую из них вошли статьи и исследования, которые дают новые материалы для биографии Маркса и Энгельса. Большинство их написано мною еще до Октябрьской революции, в то время, когда я подготовлял издание статей и памфлетов Маркса и Энгельса за 1850—1862 гг.
Разница между ними и Бернштейном заключается только в следующем: что для названных анархистов является несомненным, вполне установленным фактом, то у Бернштейна превращается в весьма вероятный факт, для которого он старается подыскать психологическое объяснение.
Он не дает себе даже труда проверить инцидент в 1848 году, он принимает за данное личную вину именно Маркса, в котором указанные им выше психологические причины развили «склонность принимать на веру всякие подозрения, касавшиеся политического характера Бакунина».
Эта книга имеет свою небольшую историю. Когда зашла речь об издании переписки Маркса с Энгельсом, г-жа Лаура Лафарг обусловила свое согласие, поскольку оно было необходимо, тем, чтобы в редактировании переписки принял участие я, как ее доверенное лицо; в формальной доверенности, выданной на мое имя в Дравейле, 10 ноября 1910 года, она поручила мне сделать все примечания, раз’яснения и сокращения, какие я сочту необходимыми.
Фактически мне, однако, не пришлось использовать этих полномочий. Между издателями, или, вернее, издателем, Бернштейном—так как Бебель дал только свое имя—и мною не возникало сколько-нибудь существенных разногласий; тормозить же его работу без особой надобности я, разумеется, не имел ни повода, ни права, ни охоты—да это и не соответствовало бы духу поручения, возложенного на меня моей доверительницей.
Предлагаемые очерки Плеханова впервые появляются в полном виде на русском языке. По-немецки они были опубликованы в начале 1896 г. в „Международной библиотеке“ Дица, под названием „Материалы для истории материализма Гольбах, Гельвеций, Маркс“.
В основу этих очерков легли те же изыскания, в области истории философии, результаты которых Плеханов уже в 1895 г. изложил в своей, направленной против Михайловского, Карьева и др., книге: „К вопросу о развитии монистического взгляда на историю“.