В статье предложены и охарактеризованы способы вовлечения учеников в процесс изучения иностранного языка, показаны конкретные приемы, которые позволяют достичь необходимого результата. Также рассмотрена краткая история использования элементов театральной деятельности в педагогическом процессе. Предметом исследования является мотивация учеников к изучению иностранного языка. Поставлена задача рассмотреть эффективность использования театральной деятельности в изучении иностранного языка. В результате выявлены преимущества перечисленных приемов и доказаны эффективность данных техник.
Театральное творчество и игра позволяют установить глубокий и устойчивый эмоциональный контакт учителя с учениками. Творчески воздействуя на эмоционально-чувственную составляющую психики ребёнка, учитель-режиссёр создаёт положительную мотивацию к изучению предмета, что лежит в основе познавательного интереса учащихся, достижения ими высоких учебных результатов. Осуществление этой цепочки связей обусловливает эффективность, хорошую результативность предложенной театрально-игровой методики. Данная методика способствует созданию комфортной развивающей образовательной среды, творческому развитию личности ребёнка на уроке и во внеурочной деятельности; достижению и поддержанию высокой мотивации школьников к изучению иностранного языка; осуществлению преемственности начального, среднего, старшего школьного звена и вуза; овладение учащимися иностранным языком на высоком уровне, соответствующем европейскому стандарту образования. Для учеников начальной школы характерно единство интеллектуального и эмоционального начал. Эмоциональное дает толчок интеллектуальному, нравственному, творческому развитию. Мотивы учебной деятельности младших школьников прямо связаны с характером их эмоций, с их душевным состоянием на уроке. Поэтому создание в классе атмосферы доброжелательности, раскрепощенности и взаимопонимания имеет чрезвычайно важное значение. Введение игровых элементов урока, создание ситуаций радости и удивления, обыгрывание сказочных и житейских сюжетов как нельзя более соответствуют уровню развития младших школьников и способствуют формированию устойчивой мотивации к изучению иностранного языка.
В статье поднимается вопрос о роли Георгия Крыжицкого в формировании теоретической платформы и создании театральной мастерской ФЭКС (Фабрики эксцентрического актера). Впервые в научной практике предпринимается сравнительный анализ публикаций Крыжицкого 1921-1922 гг.: «Театр духа плоти», «Философский балаган», «Философский балаган. Театр наоборот», «Азарт» в сборнике «Эксцентризм» - как единого корпуса теоретических текстов. Выявляются базовые эстетические категории, основанные на принципах античной философии и театра, а также динамика его концепции нового театра; оценивается значение теоретических построений Крыжицкого в формировании идейно-художественных принципов эксцентрического театра, заявленных в «Манифесте эксцентрического театра» (1921) и в сборнике «Эксцентризм» (1922). На основе анализа текстов и историко-биографических сведений утверждается гипотеза о влиянии Крыжицкого как «единственного взрослого» из фэксов на творческое мировоззрение его юных сподвижников (Г. Козинцева, Л. Трауберга, С. Юткевича) в южный период их знакомства (1918-1920), а также о ключевой роли Крыжицкого в петроградском процессе образования творческого объединения в конце 1921 - начале 1922 г. Раскол первоначального ядра ФЭКС и дальнейшая история взаимоотношений Крыжицкого с ушедшими в кинематограф Козинцевым, Траубергом и Юткевичем также рассматриваются сквозь призму теории - как результат выявившихся разногласий в оценке коммуникативной стороны творческого процесса. В статье утверждается, что Крыжицкий остался верен «живому» сценическому представлению с реальным зрителем, которое воплощает «единое чувство театра», а его бывшие сподвижники выбрали для самовыражения виртуальное экранное действие, то есть принципиально иной медиум.
Эта публикация посвящена широкому кругу вопросов, связанных с рельефным циклом II века, который частично сохранился в более позднем памятнике, известном как Федрус Бема. Авторы поддерживают гипотезу о том, что фриз изначально был частью сценического сооружения афинского театра, и приводят дополнительные аргументы в пользу этого утверждения. На четырех сохранившихся плитах изображены важные события из жизни Диониса. В то же время фриз содержит четкие отсылки к местным культам, топографии города и религиозным праздникам, тем самым раскрывая истоки драмы и дионисийской религии в Аттике. Особый акцент на мотиве восседающего на троне божества в рельефах Бема заслуживает внимания и должен быть связан со священными практиками и культовыми образами святилища Диониса Элевтерия, расположенного рядом с театром. Помимо теологических причин, эти акценты, возможно, имели и политическую подоплеку в связи с личностью Адриана, который был назван Неос Дионис как покровитель церкви.
Актуальность. Сложность с организацией инклюзивности в театральных учреждениях сохраняется и сегодня, что становится весьма значимой проблемой для групп людей с повышенными потребностями, когда отсутствие тех или иных решений и невозможность по разным причинам организовать их в здании напрямую влияет на посещаемость театров маломобильными гражданами.
Целью работы является изучение возможности и методов организации инклюзивности в театральных пространствах с помощью современных развивающихся технологий, таких как VR, AR, использование метавселенных и пр.
Методика исследования основана на анализе современных проектов, касающихся переориентации проектирования и строительства на инклюзивность и благополучие архитектурной среды зданий, и выявлении основных критериев, инструментов и альтернативных решений для их реализации. Анализируются способы использования современных технологий в театрах на примерах реально существующих проектов.
В результате рассмотрены и выявлены основные критерии для переориентации проектирования на архитектуру, учитывающую потребности групп маломобильных граждан. С ориентацией на существующие театральные проекты выявлена возможность использования технологий виртуальной и дополненной реальности, метавселенных и других в театральных пространствах.
Русский и советский писатель Георгий Андреевич Вяткин считается одним из основателей сибирской литературы. В статье впервые анализируются ранее неизвестные материалы поэта и публициста в самарской газете «Волжское слово» в номерах за октябрь и ноябрь 1907 года. Определяются особенности структуры и содержания текстов, основные темы. Оценивается потенциал Г.А. Вяткина как автора с точки зрения адаптации в новом регионе и редакции, его соответствие редакционной политике «Волжского слова». Делается вывод о влиянии «самарского периода» на становление Г.А. Вяткина как литератора и публициста.
Статья посвящена утверждению и развитию эстрадного фельетона в 1920-1930-х годах на примере творчества В.В. Гущинского. На дореволюционной эстраде большой популярностью пользовались куплетисты, выступающие в образах «босяков». После революции Василий Васильевич Гущинский (1893-1940) продолжает традиции «рваного жанра», стараясь приспособить его к задачам нового времени. В.В. Гущинскому удавалось сохранять язык и жаргонную стилистику речи «босяков», появляясь то в образе недовольного новшествами и советскими порядками воинствующего отщепенца, то простого рубахи-парня, активного члена строящегося общества. Театрализация и клоунские трюки помогали усиливать художественную выразительность исполняемого репертуара, а сложный реквизит - оставаться в рамках фельетона-аттракциона и созданной маски, обыгрывая актуальные события. В основном это были оснащенные реквизитом стихотворные фельетоны в форме райка и песенки-куплеты, объединенные в «вечера сатиры и смеха». Годы первой пятилетки еще острее поставили перед Гущинским вопрос о новом содержании репертуара. Он начинает исполнять в основном свободные по композиции стихотворные фельетоны. В них продолжает разоблачаться истинное лицо обывателя, мещанина, бывшего нэпмана. Одновременно прославляется пафос героических дел, положительные сдвиги в строительстве нового общества, что является первым шагом к общей тенденции создания положительного, позитивного фельетона. В 1930-е годы фигура обывателя потеряла остроту. Эстрада вынуждена была говорить об исторических переменах, о новом человеке. В поисках новой формы фельетона эстрадные артисты начинают привлекать «партнеров», искусственно создавая таким образом конфликт и исполняя «ложные диалоги».
Данная работа содержит попытку осмысления источников, эволюции и итогов феномена личностной искренности в советском исполнительском искусстве 1960-1980-х. Речь идет о трех взаимодополняющих треках (стиль, вид и способ восприятия) развития советской художественной культуры, которые определяли выход на первый план разных исполнительских искусств. Специальное внимание уделено авторской песне, театру, кинематографу, российскому року. Материал такого осмысления составляет в основном личный опыт автора, включая наблюдения, личное участие в описываемых событиях. Методологическая основа работы - прагмасемантический подход, согласно которому смыслообразование определяется контекстами социально-культурных практик, а личностная субъектность выступает универсальным интерфейсом такого смыслообразования, его динамики, смены и взаимодействия контекстов, включая культуральные и политические. При этом сама субъектность формируется в конкретном историко-культурном контексте, включая искусство, художественную культуру. Это одновременно способствует позиционированию субъектности в социуме, ее самореализации и самоорганизации.
В статье рассмотрен вопрос о влиянии произведений Федора Достоевского преимущественно на литературное творчество Александра Бенуа. Установлено, что повести «Записки из мертвого дома», «Записки из подполья», и роман «Преступление и наказание» повлияли на описание Бенуа картин русских художников второй половины XIX века в работе «История русской живописи в XIX веке» (1902). Также установлено, что Бенуа были близки эстетические категории красоты (роман «Братья Карамазовы») и «фантастической реальности» («Дневник писателя») Достоевского, что получило отражение как в упомянутой выше работе, так и в работе «Русская живопись».
Автор пришел к выводу, что творчество Достоевского оказало влияние на деятельность Бенуа в области истории искусства и художественной критики.