В статье подводятся итоги Мадридского саммита НАТО 2022 г., анализируются его повестка и решения; итоги встречи рассматриваются в ретроспективном ключе, а текущая политика Альянса оценивается в привязке к наметившимся ранее тенденциям. В частности, выясняются причины и предпосылки отхода НАТО от узко трактуемых задач военно-блокового характера к более широким по охвату функциям в области международной безопасности, а затем и обратного процесса - возвращения Альянса к своей ключевой миссии - коллективной обороне стран-участниц. Рассматриваются возникающие в связи с этим противоречия концептуально-документального характера, в том числе нашедшие отражение в новой Стратегической концепции 2022 г. Основной исследовательский фокус статьи сконцентрирован на обзоре политики и стратегии НАТО с точки зрения формирования ее ценностной и идеологической основ: автор отвечает на вопрос - какова роль и ценность фактора силы в политике НАТО и в какой мере Альянс проявляет готовность прибегать к ней в современных условиях.
В статье анализируются перспективы «европейской общей обороны» в свете изменений военно-политической ситуации в ЕС, вызванных украинским кризисом. Отмечаются возросшая роль НАТО и США в обеспечении безопасности объединения, увеличение американского военного присутствия в ряде государств-членов, укрепление под эгидой Вашингтона блоковой дисциплины в Альянсе. Вместе с тем указывается, что в среднесрочном и долгосрочном плане это положение дел может измениться в результате усилившегося стремления ряда стран, прежде всего Франции и Германии, продвигать создание собственного оборонного потенциала ЕС. Особенно активен на этом «треке» президент Э. Макрон, зарекомендовавший себя убежденным сторонником образования «державы Европы», обладающей реальной автономией в сфере обороны. Рост под давлением США военных бюджетов европейских государств - членов НАТО объективно способствует достижению такой автономии. В статье освещаются самые последние демарши французского и германского лидеров, связанные с продвижением «общей обороны».
В статье проанализировано общественное измерение проблемы потенциального вхождения Финляндии в НАТО. Специальная военная операция России на территории Украины рассматривается как триггер, спровоцировавший радикальное изменение позиции финского общества в отношении внеблокового статуса и нейтралитета страны. Выводы автора основываются на результатах повторного (весна 2022 г.) социологического исследования финского Аналитического центра деловой жизни (EVA), с 1998 г. изучающего трансформацию отношения граждан страны к ее вхождению в НАТО.
В статье рассматривается роль нейтралитета во внешней политике Австрии. Отмечается, что обретению своей государственности после Второй мировой Австрия обязана своему нейтральному статусу, который был зафиксирован в Государственном договоре (15 мая 1955) и конституционном законе (26 октября 1955). В последующие годы политика активного нейтралитета (посредничество в урегулировании международных конфликтов, предоставление площадки для переговоров) стала основой внешнеполитического курса страны. Начало СВО в Украине в феврале 2022 г. дало толчок к началу общественно-политической дискуссии в стране относительно будущего нейтралитета и возможности вступления в НАТО. Однако в отличие от Швеции и Финляндии ни политический истеблишмент, ни большинство населения в силу ряда причин оказались не готовы к отказу от статус-кво. Тем не менее Австрия будет вынуждена отреагировать на нынешний кризис в международных отношениях посредством ряда шагов во внутренней и внешней политике.
Реакцией Германии на крупный геополитический конфликт в центре Европы стала анонсированная правительством Олафа Шольца готовность страны к пересмотру существующих после окончания Второй мировой войны ограничений во внешней и оборонной политике ФРГ, ставших неотъемлемой частью германской политической культуры и неразрывно связанных с самой идентичностью германского общества. Речь идет о сдержанности во внешней и оборонной политике (которая порой перерастала в откровенную нерешительность), табу на поставки вооружений в зоны военных конфликтов и общей культуре пацифизма, в отношении которой десятилетиями существовал устойчивый консенсус между германским обществом и политическим классом. Станет ли заявленный «внешнеполитический разворот» Германии в действительности поворотным моментом истории или останется тактическим маневром в попытке избавиться от отягощенного «особыми отношениями» с Россией наследия 16-летнего правления Ангелы Меркель, зависит от множества причин, анализ которых представлен в статье.
В статье проанализированы причины интеграции космоса в систему коллективной безопасности и обороны НАТО, парадокс космического сдерживания, основные принципы «Всеобъемлющей политики НАТО в космосе» и обозначен современный международный контекст выстраивания Североатлантическим альянсом своей космической стратегии. Автор исходит из предположения, что с подписанием «Всеобъемлющей политики НАТО в космосе» главный спонсор Альянса - Соединенные Штаты - последовательно блокирующие любые международно-правовые инициативы в области предотвращения космической гонки вооружений, получают еще одну платформу для внедрения своего видения, но не гарантию, что по всем интересующим их вопросам удастся добиться евроатлантического консенсуса.
В статье анализируются отношения между Россией и Североатлантическим альянсом в течение последних 30 лет - с момента распада Советского Союза и организации Варшавского договора и до наших дней. Эти отношения были сложными и драматичными, отмечены взлетами и падениями, тесным сотрудничеством и кризисами, и по сути обозначили путь двух важных акторов мировой политики от холодной войны периода биполярной конфронтации до новой холодной войны периода глобализации. Вскрываются причины подобного драматического хода событий, предпринимается попытка анализа мотиваций обеих сторон и путей выхода из нового витка конфронтации.
В статье анализируется череда прошедших весной-летом 2021 г. саммитов «коллективного Запада», ставших отражением унификации подхода союзников к России и Китаю, рассматриваемых в качестве автократической угрозы для западной демократии и системы ценностей. Предложенная Западом формула взаимоотношений с РФ и КНР звучит как стратегическое сдерживание плюс сохранение диалога по определенному кругу вопросов. Формат контактов при этом предполагается разный: речь идет, образно говоря, о диалоговом окне для Пекина и форточке для Москвы. Автор приходит к выводу, что формирование единой позиции «коллективного Запада» было детерминировано новой внешнеполитической доктриной администрации Дж. Байдена, которая представляет собой переход от попыток силовой трансформации существующего миропорядка путем мультипликации демократий к точечному присутствию, обусловленному национальными интересами США и предложенной ими в качестве регулятора международных отношений защиты либеральных ценностей «коллективного Запада» от автократий. Подробно анализируются причины формирования новой внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов, а также первые шаги, предпринятые в рамках последней: вывод американских войск из Афганистана и создание блока AUKUS.
В статье рассматривается политика США, проводимая новым президентом Джо Байденом и его администрацией в отношении евро-атлантических институтов, прежде всего НАТО и ЕС. В заключение представлен один из возможных сценариев дальнейшего развития американо-европейских отношений.
В статье рассматриваются текущие тенденции и проблемы отношений между Соединенными Штатами Америки и их европейскими союзниками - странами - участницами ЕС и НАТО; дается оценка перспектив развития этих отношений в период президентства Дж. Байдена, проводится анализ позиций США и Европы как центров силы, оценивается их роль в мировой экономике и политике, вклад в европейскую и международную безопасность. Особое внимание уделяется отношениям евро-атлантических стран по линии НАТО, учитывается стремление ЕС к «стратегической автономии» от США. В статье обозначаются контуры взаимодействия США и ЕС с внешним миром (особенно с КНР); исследовательский фокус нацелен на выявление объективных условий и факторов, которые напрямую не связаны с деятельностью конкретных политических лидеров и которые способны оказывать ключевое воздействие на развитие трансатлантических связей.