В Германии буржуазия развязала открыто гражданскую войну против пролетариата, давая сигнал для новой волны мировой реакции и наступления капитала. Она начала стрелять первой, и этим самым она доводит все классовые противоречия до крайнего напряжения, разбивает в прах социалдемократические иллюзии о возможности мирного развития и лишний раз показывает, что насилие является основным «аргументом» буржуазии.
События в Германии — это важнейший шаг на пути вызревания революционного кризиса в центре Европы, на пути приближения решающих схваток между трудом и капиталом.
Немецкий город позднего средневековья трактовался в исторической литературе с точки зрения двух противоположных концепций.
Материал первоисточников — хроник, актов, цеховых статутов — громко вопиет о том, что XIV—XV века были временем глубоких социальных переворотов, резких общественных сдвигов, острой классовой борьбы. Это представление вполне гармонирует с основными фактами, дошедшими до нас от той эпохи.
Сознавая важность изучения истории пролетарской литературы, Государственное издательство художественной литературы предпринимает издание ряда историко-литературных монографий, посвященных анализу рабочей и пролетарской революционной поэзии XIX века в западноевропейских странах, Америке и России. Первую серию этих монографий можно было бы условно назвать «У истоков пролетарской поэзии».
Книга Ф. Шиллера, посвященная характеристике социалистической поэзии Германии в первой половине XIX века и, в частности, творчеству соратника Маркса и Энгельса, поэта Георга Веерта, и является одним из выпусков этой серии. Очередными выпусками серии в дальнейшем являются исследования о французской поэзии революций 1830 и 1848 гг., о поэзии чартистского движения в Англии, о поэзии революционного рабочего движения в Америке и т. д.
Большинство вошедших в эту книгу литературно-критических очерков написано в 1930 — 31 гг. и печаталось или как отдельные статьи в журналах «Литература и марксизм» и «Октябрь» или в виде вступительных статей к изданиям стихов Гейне и Фрейлиграта. Впервые здесь публикуются написанные в 1932 г. очерки о Бюхнере и Пруце.
Хотя «Очерки» посвящены отдельным, самым выдающимся революционным поэтам Германии XIX века — они объединены одной темой: именно — теснейшая связь этих поэтов с ранним немецким социализмом, марксизмом и рабочим движением, взаимоотношения величайших представителей немецкой революционной поэзии с Марксом и Энгельсом.
Здесь говорится о тех поэтах, творчество которых либо совпало с зарей революционного движения в Германии (Бюхнер), либо находилось в большей или меньшей степени, — под влиянием Маркса и Энгельса.
Книга Эрнста Отвальта «Германия, пробудись» представляет собой очень живо написанный очерк возникновения и развития германского национал-социализма. Ее перевод на русский язык безусловно оправдывается в первую очередь скудостью литературы о германском национал-социализме на русском языке и полным отсутствием не только книг, но даже, насколько нам известно, статей об истории национал-социалистского движения.
Работа Отвальта ценна тем, что она дает сводный фактический материал по истории национал-социализма. Написанная с большим подъемом, журналистски бойко, она в ряде случаев достигает уровня яркого, блестящего памфлета. Советский читатель почерпнет из книжки большой фактический материал о возникновении и развитии национал-социализма.
Место мелкобуржуазных революционеров, Маццини и Гарибальди, занял Криспи, не менее чем Бисмарк характерный для периода реакции, начавшейся в Европе. Во Франции Коммуна появилась как начало или, точнее говоря, предсказание грядущей эпохи новых пролетарских революций. Коммуна вызвала глубочайший ужас в рядах международной буржуазии, указывая на опасность угрожающую ей, если она позволит пролетариату развернуть свои силы.
Поэтому Парижская Коммуна послужила сигналом к преследованиям рабочего класса не только во Франции, где к тысячам жертв, оставшимся на улицах Парижа, прибавились тысячи посланных на медленную смерть в самые гнилые французские колонии.
В работах Маркса мы не раз встречаем ссылки на Вико. Так, говоря о значении развития производительных сил в истории человеческого общества, Маркс поясняет: «Дарвин направил интерес на историю естественной технологии, т. е. на образование растительных и животных органов, которые играют роль орудий производства в жизни растений и животных.
Не заслуживает ли такого же внимания история образования производительных органов общественного человека, история этого материального базиса каждой особой общественной организации? И не легче ли было бы написать ее, так как, по выражению Вико, человеческая история тем отличается от естественной истории, что первая сделана нами, вторая же не сделана нами?» («Капитал» т. I, Гиз, 1923, стр. 349).
В первом предисловии к своей «Истории современных общественных классов» я принес дань благодаря всейному инициатору и поборнику экономической и социальной истории Карлу Марксу. Именно он побудил меня, назад тому целое человеческое поколение, сделать попытку написать историю народения капиталистической собственности в Германии.
Эта попытка обострила мое зрение в отношении великих экономических и социальных переворотов, имевших место с истории, — переворотов, необычайная важность которых была лишь отчасти признана буржуазными историями. Как кажется, у них зрение обострено лишь в отношении войн, которые вели коронованные вожди,—войн, на которые они и сейчас смотрят, как на силы, подлинно творящие историю. Буржуазная история вплоть до наших дней зачастую является еще историей войн и жизнеописанием монархов и государственных мужей. Отсюда, конечно, исключаются такие историки, как Лампрехт.
Если верна старая поговорка, что книги имеют свою судьбу, то она приобретает особенно глубокий смысл по отношению к данной книге.
Книга Гумбеля не только пользовалась литературным успехом, она возбудила вполне заслуженное внимание в политических сферах Германии и несколько раз вызывала бурь в немецком рейхстаге. К тогдашнему министру юстиции обращались с интерпелляциями, запрашивая, что им сделано для освобождения политических заключенных и почему заговорщики из монархического и фашистского лагеря не подверглись каре, к большому разочарованию левых буржуазных партий и правительственных социалистов.
Разумеется, эти интерпелляции остались безрезультатными, так как господин имперский министр юстиции, который должен был дать законное удовлетворение высказанным в рейхстаге требованиям, сам благоприятствовал убийствам, совершенным под флагом юстиции, или в лучшем случае спокойно принимал их к сведению.
Гитлеровская пропаганда величала «третий рейх» «тысячелетним». В одном известном смысле это оказалось правильным: за короткий срок 12-летнего господства в Германии нацисты совершили преступлений больше, чем их было за предшествующее тысячелетие в истории человечества. В этом смысле кровавые 12 лет гитлеровского господства равнялись тысячелетию.