Учение об имени и слове занимает в системе А. Ф. Лосева центральное место. Мыслитель отводит ему основополагающую роль в философии, богословии, науке и, вообще человеческом бытии. Через него он выходит к ключевым темам русской религиозной метафизики - всеединству, концепции цельного знания, соборности, находя в «ономатодоксии» сердцевину своего миросозерцания, не оставленную им до смерти «сокровенную тайну».
Статья посвящена исследованию нового этапа в истории отношений между иудеями и христианами в Римской империи, начавшемуся во второй половине IV в. В этот период влияние иудейской религиозной традиции на массовое сознание христиан Ближнего Востока вновь усилилось. Данный процесс нашел отражение в проповедях «Против иудеев» Иоанна Златоуста, а также в трудах историков Церкви. Однако, помимо литературных источников, свидетельства популярности иудаизма среди христиан и язычников в эпоху Поздней античности можно отыскать в обширном папирусном материале, обнаруженном на территории Египта. В работе прослежена связь между этими разными типами источников, которая позволяет рассмотреть вопрос прозелитизма и иудео-христианских конфликтов в новом свете.
Статья посвящена исследованию взаимодействия христианства и язычества в современном кинематографе на примере российского телесериала «Территория». Их синтез и противопоставление показаны на примере следующих кластеров: символического (в него входят такие символические объекты, как крест, церковь, колодец, дерево, обереги); числового (к нему относится интерпретация в разных религиозных системах мистической цифры сорок); словесного (его образуют молитва и заклинание); событийного (заключается в противопоставлении церковного и языческого обрядов); созидательного (образован фигурами бога и рода как демиургов).
Книга об апостоле Андрее по определению не может быть похожа на другие книги, выходящие в серии «ЖЗЛ», - ведь о самом апостоле, первым призванном Христом, нам ровным счётом ничего (или почти ничего) не известно. А потому вниманию читателей предлагается не обычное биографическое повествование о нём, но роман, в котором жизнь апостола - предмет научного поиска и ожесточённых споров, происходящих в разные исторические эпохи - и в начале IX века, и в X веке, и в наши дни. Кто был призван Христом к апостольству вместе с Андреем? Что случилось с ним после описанных в Новом Завете событий? О чём повествовали утраченные «Деяния Андрея»? Кто был основателем епископской кафедры будущего Константинополя? Путешествовал ли апостол Андрей по Грузии? Доходил ли до Киева, Новгорода и Валаама? Где покоятся подлинные его мощи? Эти вопросы мучают героев романа: византийских монахов и книжников, современных учёных и похитителей древних рукописей - все они пишут и переписывают Житие апостола Андрея, который, таинственно сходя со страниц сгоревших книг, в самые неожиданные моменты является им, а вместе с ними - и читателям. При этом авторы романа сами являются профессиональными историками и филологами, видными специалистами по житийной традиции апостола Андрея, непосредственно работающими со средневековыми рукописями в отечественных и зарубежных архивах и библиотеках.
В понимании Гегеля Библия является стержнем абсолютной формы христианской религиозности, которая соединяет объективность мышления и субъективность чувства в религиозном отношении. Без Библии религия не могла бы достичь формы, адекватной историческому уровню христианства, для которого чувство, представление и понятийное мышление оказываются равно необходимыми способами познания и переходят друг в друга, а личное благочестие и теологическая образованность оказываются одинаково необходимыми формами религиозного сознания. Гегель развивает метод интерпретации Священного Писания, основанный на актуализации всеобщего мышления как первоисточника всякого знания и всякого высказывания. В процессе становления своего метода Гегель окончательно преодолевает атеистические установки Просвещения и возвращает мышления в русло христианской традиции, что также отражается на его интерпретации библейских текстов.
В данной статье рассматривается взаимосвязь двух мистических понятий - духовного («священного», «тайного») пространства сердца и невидимого «светового тела», являющегося в представлениях эзотериков частью нематериальной анатомии человека. Производится сопоставление теоретических и практических описаний духовного пространства сердца, осуществляется анализ доктрин западных духовных учителей ХХ в., в особенности основателя голландского неорозенкрейцерского движения Я. ван Рэйкенборга; также рассматриваются труды современных авторов движения нью-эйдж, таких как Д. Мельхиседек, Д. Мител и Дж. Дж. Хуртак, повествующих о связи пространства сердца и «светового тела» человека и предлагающих конкретные практики перемещения сознания в пространство сердца для последующей «активации» светового тела.
Наверное, трудно найти личность более противоречивую, чем Игнатий Лойола (1491—1556). Основатель ордена иезуитов, организации, имевшей политическое влияние по всему миру и до сих пор участвующей в крупных сделках и событиях, живущей под негласным лозунгом «Цель оправдывает средства», — и святой. Ключевая фигура Контрреформации, человек, создавший папскую тайную полицию, — и рыцарь-мечтатель, ставший прообразом Дон Кихота.
Автор книги Анна Ветлугина попыталась беспристрастно подойти к биографии человека, построившего почти 500 лет назад мощный аппарат для защиты традиции, проанализировать его достоинства и недостатки, а также черты характера, благодаря которым Лойола занял свое место в истории.
Представленная работа посвящена изучению экуменических идей В. С. Соловьева. По мнению философа, трагедия разрыва христианства на православие и католичество произошла по вине византийского духовенства, увлекшегося «антиримской ересью». В нынешнем состоянии ни одна из христианских конфессий не смогла реализовать главную идею христианства - создание общечеловеческого государства социальной гармонии в единстве с Богом. В этом и состоит историческая миссия России. Русский самодержавный император должен взять под свою защиту гонимого европейскими секулярными государствами римского папу, вернуть естественную для христианства иерархию с ним во главе и перестроить общество на принципах «свободной теократии». Проект Вл. Соловьева оказался нежизнеспособен, и позже мыслитель отходит от идей богочеловечества и теократии, но сохранил мечту о воссоединении церквей. Именно в этом ключе и продолжили развивать идеи экуменизма русские богословы XX в.
В статье рассматриваются особенности понимания Герценом проблемы осуществления социализма, его взгляды на нравственное и социальное преобразование общества и влияние ранних французских социалистов на его мысли. Герцен подчеркивает уникальность «русского социализма», основанного на идеалах свободы, равенства и взаимопомощи, критикуя буржуазное общество за его меркантильность и предлагая путь развития через просвещение и духовное самосовершенствование. Статья освещает Герцена как мыслителя, акцентирующего внимание на важности индивидуальной свободы и нравственного развития как условий осуществления социализма. Автор обосновывает, что на протяжении всей своей идейной эволюции Герцен понимает социализм как радикальное нравственное преобразование, призванное разрешить проблему личности и общества. Представления Герцена о социализме сближают его с традицией социального христианства в России.
Гегель исходил из того, что религия не может слиться с искусством, а искусство не может подменить собой религию. Вместе с тем их симбиоз является необходимым в силу присутствия в религиозном представлении формы чувственного и природного, т. е. непосредственного; а в художественном чувстве искусства - содержания взаимоопосредствования чувственности единичного предмета и всеобщности духовного начала. Это отношение, согласно Гегелю, достигает идеальной гармонии в классическом античном искусстве. Но глубина религиозного содержания христианской веры уже не может быть адекватно выражена в формах искусства. Здесь Гегель усматривал основную трудность для художественного воспроизведения христианских образов.