В борьбе за построение коммунизма все большее значение приобретает идеологическая работа. Главной целью ее является воспитание всех трудящихся в духе высокой идейности и преданности коммунизму, коммунистического отношения к труду и общественному хозяйству, полное преодоление пережитков буржуазных взглядов и нравов, гармоническое развитие личности, создание подлинного богатства духовной культуры, утверждение коммунистической морали.
В период развернутого строительства коммунистического общества решается задача полного преодоления всех пережитков капитализма в сознании, традициях и в быту. Частью этой задачи является полное и окончательное преодоление религии. Ее вместе с церковью предстоит сдать навечно в музей древности, туда, где хранятся каменный топор, соха и самопрядка. Цель эта достижима и близка.
В статье рассмотрены некоторые аспекты деятельности двух крупных общественно-духовных организаций («Милли герюш» и «Координационный комитет турецких мусульман во Франции»), действующих в Пятой Республике и представляющих собой основные структурированные объединения, выражающие на национальном уровне интересы и ценности значительной части турецкой диаспоры. На основе анализа заявлений их лидеров, сделанных в средствах массовой информации, коммюнике, размещенных в социальных сетях, а также выступлений должностных лиц Франции, автором установлен ряд основных направлений общественно-политической активности данных сообществ, демонстрирующих как их непосредственную вовлеченность в политическую деятельность в стране, так и их подконтрольность официальной Анкаре, лоббирование ее интересов. Представлены подтверждения того факта, что турецкие диаспоры не ориентированы не только на ассимиляцию, но и на интеграцию в общество страны проживания, и в значительной степени осознают себя как турок, проживающих во Франции, а не как граждан Французской Республики турецкого происхождения, что расходится с республиканским понятием о гражданстве. Также автором проведена оценка численности сторонников данных организаций. Сформулированные в работе выводы показывают потенциальную возможность влияния протурецких общественно-духовных организаций на общественно-политическую обстановку во Франции и необходимость учета влияния данного фактора.
Объектом данного исследования выступает мировоззрение известного дореволюционного публициста, мыслителя и общественного деятеля Михаила Осиповича Меньшикова. Предметом исследования является проблема влияния позитивизма на систему взглядов М. О. Меньшикова о сущности и природе религии. В существующих ныне исследованиях говорится о не стабильности его религиозных взглядов, иногда об их противоречивости на разных этапах его жизни. Также отмечается существенное влияние на мировоззрение Меньшикова позитивизма, одного из значимых культурных направлений XIX века. Однако этот вопрос не имеет детального рассмотрения: в чем конкретно проявилось это влияние, насколько оно было абсолютным. Соответственно, целью нашего исследования становится рассмотрение взглядов Меньшикова о религии с точки зрения их идейных истоков в позитивизме. Материалом исследования выступают ранние дневниковые записи Меньшикова, которые на данный момент не опубликованы и не изучены в подобном контексте. Методологическая база исследования включает как общенаучные (анализ, синтез, сравнение обобщение, каузальный и др.), так и частнонаучные методы (герменевтический, биографический и сравнительно-исторический анализ). Их совокупность направлена на объективное изучение преемственности идей с учетом биографии Меньшикова и исторического контекста, в рамках которого писались личные рассуждения Меньшикова. Научная новизна исследования заключается в выявлении и описании непосредственного влияния позитивизма на мировоззрение Меньшикова в целом и на его представление о религии в частности. Сравнение смысловых структур высказываний мыслителя о религии с ключевыми принципами позитивистов XIX века позволяет заключить, что преемственность идей позитивизма имеет частичный характер. Осмысление религии им строится на бинарном пересечении позитивистских и рационалистических принципов. С одной стороны, Меньшиков, как и многие позитивисты, отказывается от метафизического понимания сущности религии. Он призывает перепроверять ее систему взглядов эмпирическими и точными науками. Но с другой - оставляет за дедуктивным методом решающее значение в сущностном познании. Также принцип эволюционизма сопровождается непринятием агностицизма, который был тогда свойственен позитивистской философии. Это ставит его взгляды в данном вопросе в оппозицию позитивизму.
В статье на примере мусульманских регионов России (Северный Кавказ и Поволжье) проверяется культурная гипотеза эволюционной теории модернизации Р. Инглхарта и К. Вельцеля о снижении религиозности вследствие увеличения ощущения экзистенциальной безопасности. На данных опроса, проведенного в онлайн-сообществах, мы демонстрируем, что классическая идея эволюционной теории модернизации о большей секуляризации в более богатых регионах работает и для российских регионов с мусульманским большинством. Татарстан и Башкирия оказываются менее религиозными как по показателям субъективной религиозности (самоидентификации и важности Бога в жизни) и объективной религиозности (пост, частота молитв и посещение мечетей), тогда как регионы Северного Кавказа (Чечня, Ингушетия, Дагестан, Карачаево-Черкесия) демонстрируют противоположные черты. Более того, мы показываем, что субъективная религиозность респондентов оказывается сильно выше, чем объективная религиозность. Индекс объек-В статье на примере мусульманских регионов России (Северный Кавказ и Поволжье) проверяется культурная гипотеза эволюционной теории модернизации Р. Инглхарта и К. Вельцеля о снижении религиозности вследствие увеличения ощущения экзистенциальной безопасности. На данных опроса, проведенного в онлайн-сообществах, мы демонстрируем, что классическая идея эволюционной теории модернизации о большей секуляризации в более богатых регионах работает и для российских регионов с мусульманским большинством. Татарстан и Башкирия оказываются менее религиозными как по показателям субъективной религиозности (самоидентификации и важности Бога в жизни) и объективной религиозности (пост, частота молитв и посещение мечетей), тогда как регионы Северного Кавказа (Чечня, Ингушетия, Дагестан, Карачаево-Черкесия) демонстрируют противоположные черты. Более того, мы показываем, что субъективная религиозность респондентов оказывается сильно выше, чем объективная религиозность. Индекс объективной религиозности оказывается подходящим инструментом для измерения религиозности в мусульманских обществах, объясняя до половины вариации в субъективной религиозности, а социальный класс респондента (доход, возраст и образование), доля русского населения и этническая гомогенность, а также экономическое положение региона тоже оказываются связаны с религиозностью, что еще раз подтверждает гипотезу о связи секуляризации с модернизацией.
Целью статьи является исследование механизмов, используемых «Братьями-мусульманами» в рамках исламской юриспруденции для обоснования присутствия мусульман в Европе и предоставления ответов на проблемы и вопросы, с которыми они сталкиваются. Для достижения этой цели авторы исследуют труды двух видных исламских юристов из среды «Братьев-мусульман» — Юсуфа аль-Кардави и Тахи Джабира аль-Альвани. Они сыграли решающую роль в решении возникающих вопросов, связанных с присутствием мусульман в европейских обществах, начиная с ключевого вопроса о допустимости для мусульман жить в Европе и заканчивая повседневными проблемами разного рода. Исследуя позицию «Братьев-мусульман» в вопросе мусульманского присутствия и интеграции в Европе, авторы стремятся представить более глубокое понимание динамического положения мусульман в европейском социально-политическом контексте.
Статья посвящена взглядам ливанского шиитского богослова Мухаммада Хуссейна Фадлаллы (1935–2010 гг.) на природу международных отношений в ХХ веке. В частности, рассматриваются его размышления о понятии силы в международной политике и роли этого фактора в определении места исламских стран на международной арене. В статье в основном анализируются две работы М. Х. Фадлаллы «Ислам и логика силы» и «Желание власти», в которых он обращается к определению природы силы и ее практическому воплощению в существующем политическом мироустройстве. Как исламский богослов, М. Х. Фадлалла не помещал религию в сферу частного, отводя ей большое место в общественной жизни. Он сформулировал концепцию динамического ислама, опирающегося на исторический контекст и баланс между сильным и слабым, которые находятся в постоянной борьбе. Такой ислам способствует сопротивлению угнетенных. При этом важнейшей составляющей силы является ее нематериальная сторона, выраженная в духовной силе отдельных верующих и сплоченности общества на основе единых идей и целей.
В статье, выполненной в жанре кейс-стади (case study), анализируется ряд аспектов репрезентации феномена религии в графическом романе М. Сатрапи «Персеполис». Выбранный для исследования художественный материал предлагает оригинальную форму наблюдения религии в социально-политическом и культурном контексте Ирана с 1980 по 1994 год, т. е. описываются события Исламской революции (1979), Ирано-Иракской войны (1980–1988) и послевоенного периода в Исламской республике Иран. Выполненный в минималистическом черно-белом стиле автобиографический комикс предоставляет материал для изучения феномена трансформации детской религиозности, предлагает опыт восприятия «живой религии» (lived religion), обнаруживает наслоение различных культурных кодов: древнеиранского, зороастризма, ислама, христианства, феминистской идеологии, философских идей гуманизма. В фокусе внимания оказываются вопросы личной идентичности, оппозиции добро/зло, свобода/принуждение, свои/чужие, субъективные ожидания / объективные структуры. Доминантой рефлексии о религии становится вопрос правомерности «принуждения». Эта проблематика особенно остро проявляется в визуализации неприятия художницей требований исламского дресс-кода (хиджаб) и предписанного нормативного поведения для женщин. Форма графического нарратива, с одной стороны, обнаруживает бытование «невидимых» форм религии (разговоры с Богом, молитвы, сны, переживания семейной и культурной памяти), с другой — предлагают альтернативную (протестную) официальной версию описания религии в социально-политическом контексте, стремление сохранить и отстоять личностно-значимый образ жизни.
Предметом исследования является участие российских мусульман в Белом движении и их эмиграция в страны Дальнего Востока на примере одного из деятелей мусульманского и башкирского национального движения Мухамед-Габдулхая Курбангалиева (ишана Курбангали). Цель исследования - реконструировать биографию ишана с применением методов исторической информатики. В качестве источников использованы материалы следственных дел Курбангалиева из Центрального архива ФСБ и Национального архива Республики Башкортостан. Оцифрованные архивные материалы преобразованы в базу данных, которая отражает ключевые события и периоды его активности в 1917-1956 гг., связанные с участием в военных действиях в Сибири, эмиграцией в Японию, а также с поездками на Дальнем Востоке в интересах японских военно-политических кругов. Для визуализации пространственной мобильности Курбангалиева осуществлено картографирование геоданных с использованием сервисов Google Map. Биография Курбангалиева рассматривается в рамках методологии «трансграничных биографий» и отказа от бинарностей («свой/чужой») в пользу гибридности (С. Конрад). Создана многослойная база геоданных, которая сочетает пространственные и атрибутивные характеристики, включает наряду с описанием событий 204 локации и 507 персоналий. Выстроена геохроника жизни Курбангалиева. Полученный электронный ресурс может быть отнесен к историческим картам персоналий. Анализ геоданных выделил основные центры активности Курбангалиева - Забайкалье, Маньчжурия, Япония. Анализ контактов Курбангалиева в Токио выявил ядро сети из 12 персон: имамы, офицеры Генштаба, представители правящих кругов Японии и Османской династии. В отличие традиционного в публикациях образа «башкирского имама в Японии», в данной работе Курбангалиев представлен в контексте множественности пересекающихся идентичностей - религиозной, национальной, политической. Доказано, что его деятельность в Японии (создание мечети, издание журнала, связи с японскими политиками) способствовала институционализации ислама в регионе, активизировала обсуждение мусульманами Японии Закона о религиозных обществах (принят 8 апреля 1939 г.). Анализ архивных материалов с помощью методов исторической информатики, картографирования и методологии «трансграничных биографий» позволил не только восстановить биографию Курбангалиева, но и вписать ее в более широкий контекст транснациональных процессов XX века.
В статье представлен ретроспективный обзор событий, происходивших в исламском сообществе Пермского края (Пермской области на начальном этапе) в период позднего СССР вплоть до настоящего времени, в котором нашел отражение региональный аспект подобного рода процессов среди российских мусульман.
Показана активность религиозных организаций, централизованных духовных управлений и местных религиозных организаций, рядовых мусульман Пермского края разных юрисдикций, их религиозных лидеров, а также других ключевых персонажей, оказывавших влияние на эти процессы.
Сделана попытка выявить центры принятия решений, наиболее значимые противоречия и иные факторы, влияющие на действия акторов внутри исламской среды, типичные реакции государственных и общественных структур на события исламской жизни. Обозначены принципиально важные на сегодня точки в развитии мусульманских религиозных организаций, стоящие перед ними проблемы. Значимым, с точки зрения автора, аспектом публикации является использование в ней источников, ранее не вводившихся в исследовательский обиход. Использованные в публикации данные накапливались путем систематического наблюдения за описываемыми процессами на протяжении нескольких лет, интервьюирования ключевых участников, отслеживания и сбора публикаций в средствах массовой информации, запроса документальных источников в тех случаях, когда это представлялось возможным.
Ключевой в рассматриваемой теме стала ситуация разделения единого прежде духовного управления мусульман на две независимых организации, попытки его руководства противостоять такому «сепаратизму», политика органов госуправления и реакция общества на активность исламских структур. Совокупность этих данных дает сравнительно объемное представление о характере исламской активности в регионе, ее целях в рассматриваемый период, способах их достижения и позволяет сформулировать некоторые общие принципы прогнозирования в будущем, что представляется весьма важным в условиях активизации религиозного, исламского в частности, фактора в процессах государственного строительства и развития общества, борьбы с проявлениями религиозно-национального экстремизма.
Статья посвящена проблеме положения мусульманского духовенства Енисейской губернии (Восточная Сибирь) в контексте государственно-конфессиональной политики Российского государства во второй половине XIX – начале XX в. Автор обращает внимание на то, что во второй половине XIX в. на территории Енисейской губернии увеличивается численность мусульманского населения, которое испытывает нужду в удовлетворении духовных потребностей. Целью данной статьи является изучение роли органов государственной власти в процессе выборов мусульманского духовенства на территории Енисейской губернии. Материалы и методы. Источниковую базу исследования составили нормативно-правовые документы, регламентирующие деятельность мусульманского духовенства на территории Российской империи, и архивные материалы, представленные в фондах Государственного архива Красноярского края, Центрального государственного исторического архива Республики Башкортостан, а также Российского государственного исторического архива. Важно отметить, что многие архивные материалы вводятся в научный оборот впервые. Статья подготовлена на основе методологических принципов объективности и историзма, что позволило наиболее полно оценить роль государства в формировании института мусульманского духовенства на территории Енисейской губернии. Для решения поставленных задач в работе использовались проблемно-хронологический и историко-генетический методы. Результаты. В связи с исторической особенностью формирования социального состава региона перед общинами встала проблема выбора лиц духовного звания. Ссыльная часть мусульманского населения Енисейской губернии, согласно законодательству Российской империи, была лишена права участия в выборах духовенства. Однако не всегда правоспособная часть мусульманской общины оказывалась в большинстве. Придание мусульманскому духовенству особого статуса, позволявшего выстраивать взаимоотношения между общиной и государственными органами, приводил к конфликтам внутри общины. Представители мусульманской уммы региона видели в мулле человека, способного лоббировать их интересы, в том числе и на государственном уровне. Анализ архивных материалов позволил судить об отсутствии четких представлений со стороны губернских властей относительно организации процедуры выборов мусульманского духовенства. Оренбургское магометанское духовное собрание, являясь по своей сути органом государственной власти, активно следило за благонадежностью утверждаемых кандидатов в регионах. В начале XX в. на лиц, желающих получить духовное звание, накладывалось еще больше ограничений, что закреплялось циркулярными распоряжениями МВД.