Трудно указать другую такую же маленькую книжку, как Поэтика Аристотеля, которая столько бы раз переиздавалась, о которой так много было бы написано и которая имела бы такое большое влияние на целые литературные течения.
Со времени вывода в свет первого печатного издания Поэтики (1508) до настоящего времени появилось более 160 изданий этой книги с переводами и без переводов. Количество отдельных исследований и статей о ней, рассеянных в различных журналах, доходит до 500 слишком, а влияние Поэтики, хотя она была неправильно понята и неправильно истолкована, отразилось в литературных течениях XVI-XVIII веков в Италии, Испании, Франции, Англии, Германии и косвенным образом, через ложно-классическую французскую трагедию и французские поэтики, - в России.
Поэтика Аристотеля переведена почти на все европейские языки. Есть переводы ее также на еврейский, сирийский и арабский языки. Переводы Поэтики в Германии и Франции насчитываются десятками. Среди переводчиков встречаются имена таких выдающихся ученых, как Ибервег, Гомперц, Фален, Дасье, Бартелеми Сент-Илер и др. В последнее время интерес к Поэтике Аристотеля в Западной Европе опять оживился. Доказательством этого служат появившиеся уже после мировой войны переводы ее на немецкий, итальянский и английский языки и ряд статей о трагическом «катарсисе» в специальных немецких и итальянских журналах.
В русской литературе числится три перевода Поэтики Аристотеля: Б. И. Ордынского (1854), В. И. Захарова (1885) и В. Г. Аппельрота (1893). Но полный и близкий к подлиннику у нас перевод только один - Аппельрота. Перевод Ордынского не полон. Ордынский перевел целиком только 18 глав, а остальные 8 дал отчасти в переводе, отчасти в изложении. Книга Захарова - не перевод, а далекий по стилю у и нередко по смыслу, пересказ Поэтики. Последний по времени и лучший по близости к подлиннику - перевод Аппельрота. Но, несмотря на все его достоинства, этот перевод в некоторых местах неточен, а в некоторых даже неправилен. При таких условиях новый перевод Поэтики представляется далеко не лишним.
Предлагаемый ниже перевод сделан по изданию В. Криста, так как это издание является теперь, можно сказать, вульгатой Поэтики (Aristotelis de arte poetica liber. Recensuit Guil. Christ. Lips. 1910). В некоторых местах переводчик основывался на рукописном тексте Поэтики (XI в.), хранящемся в Парижской Национальной Библиотеке. Она издана в факсимиле французским ученым Анри Омоном (La poetique d’Aristote. Manuscrit 1741 fonds grec de la Bibliotheque Nationale. Preface de M. Henri Omont. Photolithographіу de M. M. Lumieres. Par., 1891).
Настоящая статья посвящена роли личности в истории в историософских концепциях Г. В. Ф. Гегеля и Н. А. Бердяева. Их непосредственное сравнение представляется настолько трудоемкой задачей, что едва ли может быть выполнено в таком кратком формате, однако наиболее примечательные детали ярче всего обнаруживают себя у обоих философов в вопросе об отношении личности к истории. В ходе исследования было выявлено, что если для Гегеля личность есть часть исторического процесса и подчинена ему, то для Бердяева, напротив, история может быть понята и представлена как средство становления личности. Ход мировой истории, по Гегелю, напрямую зависит от личностной практики.
Бердяев же считает, что личность по отношению к истории принципиально первична. Ключевые слова
В статье рассматриваются философские проблемы процессов цифровизации, искусственного интеллекта и их каждодневного использования в разных сферах общественной жизни. Особое внимание автор уделяет последовательному анализу разнообразных аспектов негативного влияния новейших технологий на человека и общество. Цифровая революция - это антропологический вызов XXI века, который человечество не имеет право проигнорировать.
В условиях трансформации современной политики, характеризующихся отходом от традиционных основ международной политической жизни с одновременно развивающейся практикой опоры на эфемерные правила, а не на нормы международного права, а также в условиях господства в современной политике и в научных исследованиях политологической направленности идеи постмодернизма, опирающейся на парадигмальную установку толерантности в методологических основах, особую актуальность приобретает исследование когнитивных (парадигмальных) основ в современных политологических исследованиях тех процессов, которые развиваются как в условиях сохраняющегося критического отношения к традиционной ценностно ориентированной политической науки, так и при получающих все большую значимость исследованиях идеологической направленности. В процессе анализа исследуемой информации авторы приходят к выводу о противоречивости научной ценности применения когнитивных (парадигмальных) установок в современных политологических исследованиях и в исследовании проблематики, характерной для политико-философских исследований, поскольку когнитивно-парадигмальный подход зачастую не приводит к появлению объективного научного знания, но помогает выявить причины возникновения новых векторов в политических процессах.
Самоидентификация личности является неотъемлемой частью становления человека. Культура играет ключевую роль в этом процессе, обеспечивая чувство защищенности и сплоченности посредством идентификации с другими. В традиционном обществе человек получает необходимую информацию и навыки в процессе взросления, становясь частью культуры, но не всегда может четко определить качественные характеристики своей культуры. В условиях глобализации процесс самоопределения приобретает осознанный характер. Происходит столкновение своего и чужого, культурные границы становятся истонченными и размытыми. Избыточность информации о чужом позволяет современному человеку производить отбор культурных образцов. В результате современный человек меняется, формируя новый тип личности, адаптированный к глобальным вызовам и культурному многообразию.
В монографии исследуется аргументация как человеческая деятельность но взаимосвязи различных ее аспектов: прагматического, этического, гносеологическою, эмоционального. Рассматривается роль аргументации в познании: положительные функции аргументации как способа поиска, постижения и распространения истины, а также «опасная метаморфоза» - превращение аргументации из средства познания в способ укоренения заблуждений. Рассматривается проблема свободы аргументатора и реципиента. Содержатся практические рекомендации по ведению аргументации и дискуссии.
Для философов, аспирантов, студентов, а также для широкого круга читателей, интересующихся проблемами аргументации, ведения дискуссии, полемики.
Футурологические исследования в настоящее время учитывают принципы равенства и толерантности, ставшие основой постмодернистского интеллектуального пространства, и направлены на критическое осмысление статуса человека, его места в мире и облика, который он приобретет в прогнозируемом будущем. Включение в социокультурный континуум агентов природного мира и сферы искусственного разума подталкивает к пересмотру ценностей, составляющих аксиологическое ядро цивилизации. Ревизия гуманистического идеала и антропоцентрического мировоззрения, в свою очередь, заставляет переосмысливать нормы права, политики и человеческого бытия вообще. Проекты будущего предлагают выстраивание систем, обеспечивающих равенство ценностных установок для всех разумных существ, всех живых существ и некоторых неживых существ, имеющих значимость. Идеальный образ человека, таким образом, дополняется не-человеческими характеристиками, что приводит к мысли об антигуманистической его направленности. Равенство расширенного круга субъектов аксиологии скрывает ловушки возникновения новых неравенств, и в том, какое место займет в созданной иерархии ценностей человек, заключается экзистенциальный вызов будущего. Применение характерного для микронарративов исследовательского инструментария к проблемам общечеловеческого масштаба показало слабую эффективность. Микронарративы не учитывают прогнозируемых рисков, следующих за наделением субъектностью не-человеческих агентов аксиологии. Исследования, проводимые на уровне культур и цивилизаций, тяготеют к классическому подходу: установлению причинно-следственных связей, погружению в кросскультурный контекст, максимальному обобщению индивидуальных позиций при ответах на сущностные вопросы. Пластичность аксиологического пространства предполагает возможность оперативного формирования сценариев будущего, основанных на включении в человеческое бытие вызовов завтрашнего дня.
Перед взором древних греков, живших на заре цивилизации, мир представал как огромная совокупность различных природных и социальных процессов. Бытие ассоциировалось с множеством постоянно меняющихся элементов, а сознание - с ограниченным числом концепций, отрицающих эти элементы в неизменном и постоянном виде.
Оценка: зачтено
В статье представляется анализ ключевых концепций в области философии языка, которые исследуют влияние языковых структур на процессы мышления и восприятия реальности. В работе подробно рассматриваются идеи Людвига Витгенштейна и гипотеза Сапира-Уорфа, а также изучается взаимосвязь между языком и когнитивными механизмами
В данной статье рассматриваются ключевые психологические аспекты свободы воли. В процессе изучения данного вопроса производится анализ влияния восприятия свободы воли на поведение и принятие решений, а также на моральную ответственность индивида. В заключение обобщаются возможные пути интеграции теоретических подходов к свободе воли в практическую психологию и терапию, подчеркивая важность понимания этих аспектов для личностного роста и социальной адаптации.