Настоящее исследование является частью изучения гомилетического наследия архимандрита Феофана (Александрова): уделяется внимание его слову, которое он произнес на отпевании Е.В. Салтыкова, отца русского писателя М.Е. Салтыкова-Щедрина. Исследование актуально в контексте малоизученности фигуры отца Феофана и его наследия. Обзорно рассматривается биография гомилета, а затем, на основе упомянутого слова, отмечаются характерные черты его проповеди: выводится схема произнесенного слова, выявляются приведенные примеры. В приложении помещена сама проповедь, которая публикуется для читателя впервые после ее выпуска в 1852 г.
Работа посвящена изучению роли просвещенного художника, академика живописи К. П. Степанова (1854–1910) в сохранении традиций древнерусской живописи. По его личной инициативе была создана иконописная палата при Донском монастыре, где изначально обучали молодых художников из владимирских иконописных сел. Эта школа церковной живописи была создана на проценты в размере 100 тыс. руб. благотворительного капитала рода Селезнёвых, вложенных на помин души статского советника Н. Д. Селезнёва. Школа была открыта в сентябре 1908 г. на Остоженке, в здании Совета детских приютов, где работал Селезнёв, пригласивший известных иконописцев, и уже первые ученики успешно выполнили ряд престижных заказов.
В конце XIX и начале XX вв. в Римско-католической церкви имело место движение, направленное на модернизацию как самой Церкви, так и ее взаимоотношений с обществом. На территориях европейских государств и Польши оно проявилось в многообразии разных, но взаимосвязанных между собой форм. Российским ученым польский модернизм неизвестен. Цель статьи — составить его обзорный портрет и, на основе источников и имеющихся научных работ польских исследователей, представить его основные характеристики, применяя методы исторического исследования. Автор делает вывод, что польский вариант католического модернизма, существование которого долгое время отрицалось, как зеркало отразил в себе все формы, присущие феномену христианского модернизма конца XIX и начала XX вв. в католической Европе и православной России.
Статья доказывает, что модернистская православная антропология не является систематической наукой о человеке, как учила Церковь на основе исихастского богословия. По этой причине ее нельзя назвать ересью. Этот вывод сделан на основании анализа работ русских философов: Дмитрия Мережковского, Владимира Соловьева, Николая Бердяева, а также духовных лиц: Митрополита Антония (Храповицкого), Отца Сергия (Булгакова), отца Александра (Шмемана) и митрополита Антония (Блума). Взгляды упомянутых лиц являются стилем мышления, который имеет многосторонний и методологически неоднородный характер.
Чтобы действительно стать предметом научного рассмотрения, “модернизм” нуждается в лаконичном и точном определении, не допускающем ни сужения, ни расширения понятия. До сих пор плохо известна лучшая дефиниция этого термина, принадлежащая Леонсу ле Гранмезону. Это родовое понятие, подразумевающее целенаправленные изменения в религии, основанные на ключевой идее Модерна — идее прогресса. Наиболее сильная форма церковного модернизма возможна там, где Церковь как организация полагается а) сверхценностью, которая должна “приспособиться” и “выжить в мире”, б) инстанцией, полномочной отменять свои собственные принципиальные решения, принятые в прошлом.
Исторический факультет Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова (МГУ) и кафедра истории Церкви провели в международную научную конференцию «Христианский модернизм: истоки, развитие, противоречия». Впервые в России научное мероприятие было целиком посвящено христианскому модернизму, который рассматривался в широком хронологическом и конфессиональном контексте с привлечением католического, протестантского и православного материала. В предлагаемом обзоре мы остановимся на докладах, поднявших наиболее принципиальные вопросы, связанные с предложенной для обсуждения темой.
В статье рассматривается комплекс проблем, связанных с описаниями святынь гор Фавор в эпоху Крестовых походов (1096–1291 гг.; с учетом предшествующей этой эпохе паломнической литературы и описаний последующих веков). Описания, созданные греческими и славянскими паломниками, имеют общие черты, которые не находят аналогов в текстах авторства латинских пилигримов. Объяснение этих противоречий требует включения средневековых итинерариев в общий контекст греко-латинских церковных взаимоотношений и богословской полемики на Святой земле. Сопоставительный анализ описаний святой горы Фавор показал, что в XII–XIII вв. скрытая напряженность, существовавшая между «латинянами» и православными, проявилась в различном отношении к пещерному храму св. Мелхиседека, которое, в свою очередь, было тесно связано с вопросом о квасном или пресном литургическом хлебе, который занимал важное место в богословской полемике эпохи.
В статье рассматривается серия документальных фильмов о старообрядчестве, создателями или заказчиками которых являлись старообрядцы.
Цель анализа — систематизация жанровой специфики, выявление комплекса внутренних задач, среди которых одной из ведущих становится тема коммеморации выдающихся современников, а также типичных киноинструментов, заимствованных из классики отечественной кинодокументалистики и телевизионных репортажей.
Выявленная серия документальных фильмов позволяет говорить об активизации старообрядческого документального кинопроизводства в последние годы, растущей открытости старообрядческого сообщества, постепенном формировании собственного кинообраза старообрядчества.
В статье рассматриваются богослужебные певческие рукописи, нотированные крюками, из библиотеки общины старообрядцев часовенного согласия с севера Челябинской области (точное местонахождение часовни владельцы собрания попросили не указывать). Выявляются особенности изучаемых манускриптов, исследуется их происхождение, оценивается источниковедческий потенциал, публикуются археографические описания. Кроме того, дается краткий обзор рассматриваемого книжного собрания в целом, а крюковые рукописи анализируются в контексте современного состояния церковно‑певческого искусства в общине. Делается вывод о том, что манускрипты являются памятниками развитой богослужебно‑певческой культуры женского Сунгульского скита часовенных, действовавшего в регионе в 1890‑е — конце 1920‑х годов. При этом в настоящее время они никак не задействованы в литургической практике часовни, так как там не сохранилась крюковая грамотность. Отмечается, что все три рукописи попали в библиотеку от головщицы, в прошлом белицы Сунгульского скита, которая скончалась в 2005 году, так и не обучив одноверцев пению по крюкам. Сохранившиеся манускрипты частично были собраны и переписаны ею и отражают характер ее грамотности, а также свидетельствуют о наличии грамотных певчих в конце XX века не только в исследуемой общине, но и в Челябинске, с которым поддерживались связи.
В статье рассмотрен вопрос о форме взаимоотношения текста и рисунка в старообрядческом лицевом сборнике XVIII века, где представлены житийные и проложные статьи с описанием мученических кончин раннехристианских святых. Последовательно выстроенные различные по размеру рисунки к историям раннехристианских подвижников позволяют эпизод за эпизодом «прочитать» весь ход движения сюжета, подробно его освещая. Анализ визуального языка сборника показал важный этап развития русской миниатюры, когда изображение становится не просто дополнением к тексту, а начинает формироваться по правилам текста и вести свой рассказ в рисунках. Рисованные сюжетные истории складывались из отдельных иллюстративных фрагментов и вместе с текстом представляли единое повествовательное пространство. Такой изобразительный принцип характерен для развития не только книжной миниатюры, но и других видов народной культуры XVIII‑XIX веков (конструктив житийной иконы с отдельными изображениями‑клеймами, искусство русского рисованного лубка), для которых также актуальны подобные виды соединения текста и рисунка. Присутствие подобной формы рисованных историй в рукописи, где отдельные иллюстративные фрагменты сливаются в единое повествовательное пространство, работает на более полное раскрытие сюжета. На примере сборника XVIII века мы имеем возможность проследить процесс появления и складывания данной формы, получившей достаточно широкое распространение в книжности старообрядцев во второй половине XIX века.