Монография представляет собой вторую часть коллективного труда «Марксистско-ленинская теория исторического процесса».
В соответствии с логикой теоретического воспроизведения исторического процесса через восхождение познания от абстрактного к конкретному в ней рассматриваются целостность исторического процесса, его единство и многообразие, формационные ступени.
В труде обобщаются достижения советской общественной науки, дается критика буржуазных и ревизионистских концепций.
В учебнике используются экономические учения от докапиталистических формирований до наших дней.
Особое внимание уделяется истории создания И. Марксом, Ф. Энгельсом, В. И. Лениным научной политической экономии, дальнейшему ее развитию в документах КПСС, братских коммунистических и рабочих партий, в трудах советских и прогрессивных зарубежных экономистов, а также критике современных буржуазных, реформистских и ревизионистских экономических теорий.
Опасно на ходу оборачиваться назад. Однако в конце пути, когда скорость снижается, сделать это необходимо. Опыт пройденного расстояния может быть полезен для идущих следом. Статьи, собранные в этой книге, написаны за сорок с лишним лет — с 1938-го по 1980-й год. Но расположены они в порядке появления фильмов. О большинстве — статьи писались к выходу на экраны. О некоторых — к юбилейным датам. Так получилось, что книга охватывает более полувека истории советского кино: от «Броненосца «Потемкин» до наших дней.
И все-таки это не история советского кино. Ни одному критику не удавалось написать о всех примечательных явлениях искусства за долгий период. Если собранные вместе статьи и образуют некую линию развития — линия эта проведена пунктиром, с пробелами.
Литература наша находится теперь в состоянии кризиса: это не подвержено никакому сомнению. По многим признакам заметно, что она наконец твердо решилась или принять дельное направление и недаром называться «литературою», или, как говорит у Гоголя Иван Александрович Хлестаков, смертно окончить жизнь свою 1.
Последнее обстоятельство, прискорбное для всех, было бы очень горестно и для нас, если б мы не утешали себя мудрою и благородною поговоркою: все или ничего! В смиренном сознании действительной нищеты гораздо больше честности, благородства, ума и мужественного великодушия, чем в детском тщеславии и ребяческих восторгах от мнимого, воображаемого богатства. Из всех дурных привычек, обличающих недостаток прочного образования и излишество добродушного невежества, самая дурная — называть вещи не настоящими их именами.
Но, слава богу, наша литература теперь решительно отстает от этой дурной привычки, и если из кое-каких литературных захолустий раздаются еще довольно часто самохвальные возгласы, публика знает уже, что это не голос истины и любви, а вопль или литературного торгашества, которое жаждет прибытков на счет добродушных читателей, или самолюбивой и задорной бездарности, которая в своей лености, апатии, в своем бездействии и своих мелочных произведениях думает видеть неопровержимые доказательства неисчерпаемого богатства русской литературы 2.
В работе анализируются социально-политическая сущность философской антропологии, ее отношение к современной научно-технической революции, ее теоретические и методологические истоки.
На общем фоне критического рассмотрения основных разновидностей современной философской антропологии разрабатываются вопросы марксистско-ленинского понимания человека.
В книге анализируются философские и социологические взгляды Данте, Ф., Петрарки, Николая из Кузы, Леонардо да Винчи, Н. Коперника, М. Монтеня, Д. Бруно, Т. Кампанеллы, Г. Галилея и др.
Работа основана на многочисленных источниках, прежде всего на подлинных текстах философов XIV—XVI вв., по большей части не переводившихся на русский язык; она содержит аргументированную критику буржуазно-идеалистических и клерикальных истолкований философского наследия эпохи Возрождения.
Монография посвящена исследованию одной из актуальных проблем современной философии – проблеме символа. Первая часть ее содержит критический анализ двух влиятельных и симптоматичных концепций символа в западной философии, представленных учениями Бергсона и Кассирера.
Во второй части сделана попытка разрешения основной антиномии символа, выражающейся в крайностях «интуитивизма» и «формализма». Символ раскрывается здесь как диалектическое единство формо-содержания, не сводимое в отдельности ни к форме, ни к содержанию. В этой связи исследуется учение Гёте о прото-феномене, не освещенное еще в нашей литературе.
Работа рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей западноевропейской философской мысли.
Предлагаемая книга посвящена разоблачению политических и литературно-эстетических спекуляций нацизма и неонацизма. На обширном фактическом материале, главным образом драматургии и кинематографии, раскрывается антигуманистическая политика «третьего рейха» в области искусства, которая привела к уничтожению искусства в подлинном смысле слова. Значительный удельный вес занимает критика неонацизма как модификации идеологии, политики и эстетики фашизма. В книге используется большое количество малоизвестных советскому читателю иностранных источников, в основном немецких.
Издание рассчитано на работников высшей школы, научных сотрудников, занимающихся вопросами идеологии, пропагандистов, студентов и на широкий круг читателей.
В книге рассматриваются проблемы социальной обусловленности познания, сознания и знания, выявляются взаимосвязи данной проблематики марксистско-ленинской философии с историческим материализмом; освещается постановка этих вопросов в домарксистской философии; дается критика современных буржуазных концепций «социологии познания». Книга адресуется научным работникам, преподавателям, аспирантам и студентам.
В книге рассматриваются проблемы социальной обусловленности познания, сознания и знания, выявляются взаимосвязи данной проблематики марксистско-ленинской философии с историческим материализмом; освещается постановка этих вопросов в домарксистской философии; дается критика современных буржуазных концепций «социологии познания».
Книга адресуется научным работникам, преподавателям, аспирантам и студентам.