Цель. Определить тематические зоны номинации современного социума и её динамику, изучить аксиологическую составляющую номинации социума, её этническую специфику.
Процедура и методы. Предметом рассмотрения является неформальная номинация современного русского социума как фрагмент языковой картины мира. Актуальность исследования обусловлена изучением массового «низового» осмысления современной жизни. Проанализирован материал прессы и устных ток-шоу экспертов (1080 примеров). Использованы методы компонентного анализа и сопоставительный.
Результаты. Результаты исследования показывают историческую мену аксиологического знака (святые – лихие – помойные девяностые, застой – нежный Брежнев), раскрывают этнические особенности и исторический фон номинаций социума (оттоманы, шароварный вермахт). Установлены основные функции неформальной номинации социума (гносеологическая, характеризующая, адаптивная, философская).
Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты работы могут быть использованы в лингвистике, журналистике, социологии, политологии.
Цель. Рассмотрение словообразования притяжательных прилагательных в русском языке XII– XV вв. как в памятниках бытовой письменности, так и в летописных текстах; представление образования притяжательных прилагательных в виде системы; сравнительный анализ употребления притяжательных прилагательных в памятниках различного жанра.
Процедура и методы. С помощью аналитического и синтетического методов производится классификация и обработка примеров, обнаруженных в берестяных грамотах XII–XV вв. и в Синодальном списке Новгородской I летописи XIII–XIV вв. При сопоставлении результатов анализа написаний, представленных в данных памятниках, применяется сравнительный метод. Посредством применения описательного метода даётся комментарий к словоупотреблениям притяжательных прилагательных в текстах берестяных грамот и Новгородской I летописи. Результаты. Данные берестяных грамот и Новгородской I летописи показывают, что в русском языке XII–XV вв. в роли основного средства выражения принадлежности ещё выступают притяжательные прилагательные.
Теоретическая и/или практическая значимость заключается в уточнении и последующем описании закономерностей и принципов функционирования системы словообразования притяжательных прилагательных в русском языке XII–XV вв.
Цель. Рассмотреть соотношение заглавия и текста поэтического произведения на материале творчества поэтессы из Архангельской области Ирины Кемаковой.
Процедура и методы. Методом сплошной выборки из трёх поэтических сборников были выделены однословные заглавия стихотворений и распределены по частоте употребления в тексте заголовочного слова или его дериватов. Особо отмечены «внешние» заглавия стихотворений, в тексте которых заголовочное слово не используется. Последовательно рассмотрены смысловые связи заглавий и текстов поэтических произведений.
Результаты. Проведённый анализ показал, что заглавие и текст лирического стихотворения вступают в определённые отношения друг с другом, открывающие особый смысл поэтического произведения, при этом конституируется цельность текста и обогащается смысл самого заглавия. Заглавие выполняет не только собственно номинативную, но и прогнозирующую и структурирующую функции.
Теоретическая и/или практическая значимость. Теоретическая значимость заключается в определении смысловых связей между заглавием и текстом поэтического произведения. Практическая значимость материалов статьи обусловлена возможностью их использования в практике преподавания филологических дисциплин.
Цель. Исследовать в функциональном и семантическом аспектах иерархию заглавий в повести волгоградского писателя-фантаста Е. Ю. Лукина «Лечиться будем» (2008).
Процедура и методы. Ставится вопрос о необходимости изучения иерархии заглавий в художественном тексте. На материале произведения Е. Ю. Лукина анализируется иерархия заглавий, в частности функции внутренних заголовков и внутритекстовых библионимов, их связи с ключевым антропонимом Артём. Основными методами исследования являются: 1) описательно-аналитический, представленный совокупностью следующих приёмов: наблюдение, сопоставление, обобщение; комментирование и интерпретация анализируемого материала; 2) аспектный, представленный функциональным, контекстуальным и интертекстуальным анализом. Результаты. Предложена формальная схема иерархии заголовочных элементов в художественном тексте. Иерархию, по мнению автора, образуют предтекстовый библионим, внутритекстовый библионим, а также внутренний заголовок (название структурной части произведения: том, часть, глава, акт). Выявлены функции внутритекстовых библионимов и внутренних заголовков в повести: комическая, сюжетообразующая, характерологическая, аллюзивная, текстообразующая, манипулятивная. Показана семантическая согласованность единиц иерархии и ключевого антропонима повести.
Теоретическая и/или практическая значимость. Исследование уточняет представление о функционировании библионимов в художественном тексте, развивает теорию заглавия.
Цель. Обосновать наличие в русской картине мира и современном русском языке оппозиции лёгкость – трудность бытия, выявить языковые средства её обозначения. Процедура и методы. При анализе семантических типов видовых пар и способов действия глагола выявлялись единицы со значением трудности бытия, а при анализе типов простого предложения – структуры со значением лёгкости бытия, с проекцией на русскую языковую картину мира. Использованы методы наблюдения и лексико-синтаксического анализа. Результаты. Установлены: а) 3 семантических типа видовых пар и 2 способа действия, выражающие значение трудности бытия; б) 4 структуры простого предложения (с формой совершенного вида глагола в его прагматическом проявлении), выражающие значение лёгкости бытия; в) корреляция значения лёгкости бытия с концептом удаль в русской картине мира. Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты работы расширяют представления о прагматиконе совершенного вида глагола. Полученные языковые и речевые факты пополнят курс «Русский как иностранный» (разделы «Синтаксис», «Лексикология», «Культурология»).
В статье представлен анализ жанрового репертуара электронной коммуникации между преподавателем и студентом как одной из новых сфер интернет-коммуникации, которая прежде не была предметом жанрового анализа. Рассмотрена и обоснована классификация выявленных речевых жанров. Актуальность темы обусловлена тем, что данная деловая форма общения становится предпочтительной в современном педагогическом дискурсе вследствие многочисленных социальных и технологических процессов. Материалом исследования послужили тексты письменной электронной асинхронной коммуникации между преподавателями и студентами в компьютерно-опосредованной среде. Применяя методы наблюдения и сравнения различных жанров, формирующихся в процессе электронной коммуникации, авторы рассматривают речевые жанры, релевантные для современного электронного общения между преподавателем и студентом. Классификация включает информативные, этикетные, императивные, оценочные группы жанров. Информативные и этикетные жанры в количественном отношении значительно преобладают над императивными и оценочными. Установлено, что группа информативных жанров является самой большой в нашем эмпирическом материале, что обусловлено целями и задачами данного вида коммуникации – предоставление и запрос информации. Многочисленность группы этикетных речевых жанров свидетельствует о том, что нормы этикета институционального общения сохраняются ввиду их значимости. Императивные и оценочные входят в речевой репертуар преподавателя, что обусловлено институциональной природой рассматриваемой формы взаимодействия. Выделенные речевые жанры обладают рядом характеристик: вторичность, письменность и официальность, а также им свойственны признаки устной неофициальной речи первичных жанров, что позволяет утверждать, что электронная коммуникация между преподавателем и студентом проходит этап формирования и развития.
В статье предпринят анализ коммуникативных готовностей универсального феномена немой сцены под углом зрения теории речевых жанров. Немая сцена понимается как распространенное речежанровое событие, в процессе которого возникает безмолвно реализуемый психологический эффект восприятия озадачивающей неожиданности. Нами рассматриваются структурно-функциональные признаки немой сцены, ее семантические горизонты и формы проявления в живой речи и в художественных произведениях. Установлено, что структурные составляющие композиции немой сцены включают в себя, во-первых, привычно общающихся адресатов будущей новости, во-вторых, само внезапное коммуникативное событие, в-третьих, эмоционально окрашенную реакцию заметного удивления со стороны участников события, в-четвертых, спонтанно порождаемую обстоятельствами речевую паузу как встречный когнитивный отклик на отклонение от изведанного и привычного; в-пятых, едва намечаемый самой внутренней энергией паузы выход из напряженного состояния. В отмеченной пятиактной цепочке речежанровых признаков немой сцены доминантную роль в маркировке данного явления играет фактор порождаемого ситуацией невольного содержательного молчания. Красноречивое молчание вызвано состоянием аффекта как непроизвольной реакции на случившееся. Немая сцена – разновидность коммуникативного поведения, способная проявлять себя в пределах разных жанров межличностного дискурса: в информативной сфере бытия, в фатическом общении, в сосредоточенно монологическом мышлении. Немая сцена является испытанной коммуникативной формой обнаружения до времени скрытой вести, вызывающей широкий диапазон ответных реакций – от страха и ужаса до радости и ликования.
Рассматриваются бытовые приметы как особый речевой жанр в рамках прогностического дискурса. Календарные и метеорологические приметы в значительной мере отражают повторяющиеся объективные обстоятельства, в то время как в бытовых приметах зафиксированы большей частью случайные совпадения событий. С позиций научной и религиозной картин мира бытовые приметы квалифицируются как суеверия. Функция бытовых примет состоит в построении простой картины мира с предписаниями и объяснениями, имеющими мистический характер. Дискурсивная формула бытовой приметы включает следующие компоненты: 1) действие, 2) последствие, 3) объяснение, 4) предписание, 5) исправление. Обязательными компонентами этого жанра являются действие и предписание, остальные части формулы могут быть факультативными. Объяснение бытовой приметы часто носит мистический характер, поскольку иррациональные объяснения хорошо запоминаются. Приметы характеризуются высокой степенью этнокультурного своеобразия. Примета возникает как иконический знак и впоследствии становится индексальным знаком. В новых приметах повторяются в ином проявлении древние магические установки поведения. Современные толкования примет показывают, что этот речевой жанр в значительной мере выполняет не столько объяснительную, сколько развлекательную функцию.
Статья посвящена осмыслению понятия квазижанр. Квазижанр является искусственным конструктом, который способствует продуктивному решению ограниченного круга исследовательских или лингводидактических задач. Квазижанр может быть представлен целым рядом разновидностей. Квазижанр обладает специфическими жанрообразующими признаками, которые были проанализированы на материале модельных ситуаций, использованных для исследования манипулятивного коммуникативного стиля. К числу жанрообразующих признаков квазижанра можно отнести следующие: искусственность; дедуктивность образования; наличие в композиции константной и переменной частей, несоизмеримых по объёму; моноинтенциональность; скоррелированность с естественной коммуникацией. Искусственность квазижанра обусловлена искусственностью его создания для решения исследовательской/ дидактической задачи, которая осознаётся как адресатом, так и адресантом. Дедуктивность образования связана с тем, что квазижанр продуцируется исследователем/преподавателем на основе осмысленных, типологизированных, прототипических представлений адресанта об акте коммуникативного взаимодействия. Со структурно-композиционной точки зрения квазижанр имеет две составляющие: константную (например, задание для испытуемых/обучаемых) и вариативную (множественные ответы испытуемых/ обучаемых). Константная часть стремится к минимальному количеству вербальных проявлений, а переменная часть – к максимальному. Девиации возможны, но в рамках обозначенных компонентов. Квазижанр моноинтенционален (исследовать/обучить), интенция должна быть понятна адресату. Наконец, квазижанр, являясь искусственным конструктом, скоррелированным с естественной коммуникацией, может быть признан пригодным для решения ограниченных исследовательских/дидактических задач и/ или может рассматриваться как промежуточный этап дискурсивного исследования или обучения.
В статье обсуждается правомерность и целесообразность использования в современном жанроведении понятия жанросферы, по аналогии с другими «сферами», используемыми во многих современных гуманитарных науках, например, в концептологии.
Автор приходит к выводу, что жанросфера объективно существует, но у использования жанросферы как понятия жанроведения существуют тоже объективные плюсы и минусы.
Рассматривается возможный состав жанросферы: совокупность всех РЖ/речежанровое пространство отдельной национальной культуры в данный период и в динамике; отдельной внутрикультурной субкультуры; отдельной возрастной субкультуры. В жанросферу не входят речевые акты, тональности, стили, стратегии и тактики, типажи, прецедентные тексты, а также собственно языковые единицы разных типов и уровней.
Обсуждаются задачи «теории жанросфер» и задачи ТРЖ, решению которых способствует использование понятия жанросферы: упорядочение представлений о структуре коммуникативных концептов и в их составе – РЖ, национальная жанросфера и национальная культура, генрогенные ситуации, антология (энциклопедия, словарь) РЖ, типология РЖ.
Отдельное микроисследование посвящено категориям, сценариям и т. п. русской жанросферы (значимость концепта общения, коммуникативной персональности, бóльшая и меньшая проработанность отдельных жанров, внутрижанровых тональностей и ценностей, таких как искренность, справедливость, прямота, вежливость, комплимент).
В качестве доводов «против» использования в жанроведении понятия жанросферы приводятся и обсуждаются недостаточная разработанность методологии жанроведения, отсутствие новых специальных методов и приемов, которые использовались бы при изучении жанросферы, а также то, что на современном этапе развития жанроведения данное понятие воспринимается как во многом избыточное по отношению к таким активно и успешно разрабатываемым понятиям, как речежанровая картина современности, речежанровое пространство, околожанровое пространство речи.