Хотя феномен бессмертия отсутствует в перечне базовых юнговских архетипов, он является универсальным регулятором жизнедеятельности и имманентно присутствует в качестве цементирующего ядра во всех проявлениях сознательного и бессознательного в человеке. В статье анализируется место религиозных концепций бессмертия души среди других, предлагающих всевозможные «облегченные» варианты достижения бессмертия, без обращения к душе человека, без чувства вины, рая и ада, покаяния, посмертного существования, строгого, но справедливого суда, страха наказания и ответственности. Обосновывается определяющее место концепта бессмертия для всех религий откровения, где жизнь человеческая начинается с райского бессмертия. Оно также пронизывает всю конструкцию вероучения, а религиозная целесообразность завершается обретением утраченного бессмертия и райского существования для правоверных. Выделяются основные черты религиозного бессмертия, анализируются некоторые противоречия и трудности понимания, возникающие при раскрытии его содержания. Раскрывается глубинный смысл некоторых существенных различий в понимании бессмертия между исламом и православием. Особое внимание обращается на такую награду в раю для правоверных мусульман, как наслаждение лицезрением Аллаха, что часто оценивается как некоторый отход от канонических установок исламского монотеизма о недопустимости антропоморфизации Бога и придания Ему сотоварищей. Авторы излагают свою точку зрения на это кажущееся противоречие и показывают, что здесь речь идет о доступности Бога не для органов чувств, а о Его доступности для внутреннего, «сердечного» видения.
Понятие «псевдоморфоза» используется Г. В. Флоровским как такое заимствование, которое носит инструментально-технологический и формально-схоластический характер и потому не отвечает глубинным интересам Церкви христианских народов и творческому развитию богословской мысли. Он подчеркивает положительное, стимулирующее значение в истории русского богословия не только патристики, на которую обычно обращают внимание, но и западной богословской мысли, особенно с XVI в., что нередко упускают из вида. Богословские псевдоморфозы, с точки зрения Г. В. Флоровского, преодолеваются на основе многосторонних исторических связей - патристики и «постигающего роста» богословской мысли, богословия и церковной жизни, богословия и светской философии, богословия и культуры народа, православного богословия и богословской мысли других христианских конфессий. Кафолический синтез Церкви и есть, согласно Г. В. Флоровскому, то всеобщее, соборное, которое являет себя на исторической основе в богословской мысли. Превращение внешних заимствованных форм в псевдоморфозы объясняется Г. В. Флоровским конкретно-историческими причинами - отставанием православной мысли от западной религиозно-философской мысли, политическими интересами противоборствующих стран, отрывом клира от нужд верующего церковного народа, его исторического опыта и культуры. Русский богослов считает псевдоморфными те богословские заимствования, которые формально и догматически, а не органически и синтетически входят в автохтонный культурно-исторический контекст. Именно здесь источник нетворческой подражательности и схоластической тенденции в русском богословии. Заимствования, оторванные от интересов и потребностей «церковного народа», показывает Г. В. Флоровский, оборачиваются клерикализмом и политическим сервилизмом церковных иерархов. Это актуальное и в наши дни утверждение Г. В. Флоровского сочетается и с другим столь же актуальным его выводом: диалог с западным богословием имеет позитивное, стимулирующее значение и для русского православия.
В статье приводится аналитический обзор новейших исследований православной прозы и литературы «духовного реализма». Рассматриваются основные направления и вопросы, которые поднимают авторы диссертаций, чтобы выявить наиболее перспективные пути изучения данной темы. В центре внимания два крупных автора - В.Н. Крупин и архимандрит Тихон (Шевкунов), которые работают в направлении «духовного реализма», на их примере продемонстрирована актуальность затронутой научной проблемы.
В данной статье делается попытка анализа социально-политических взглядов великого российского писателя Николая Васильевича Гоголя (1809 – 1852), дается краткий обзор историографии вопроса, выявляются основные узлы противоречий в литературе по дан-ной проблематике. Стоит отметить также периодические изменения подходов в литературе к творчеству Н. В. Гоголя. При этом акценты советского времени, в целом, были направлены на критические стороны гоголевской сатиры в «Ревизоре» и «Мертвых душах», оставляя часто в стороне его пассажи насчет крепостного права в «Выбранных местах из переписки с друзьями». Сегодня же маятник историографии качнулся в сторону его по преимуществу консервативных воззрений, несмотря на стремление многих авторов защитить доброе имя великого писателя. При этом автор данной работы дает свое понимание происхождения этих споров в литературе вопроса. В статье также достаточно подробно рассматриваются разные стороны мировоззрения Н. В. Гоголя, выявленные в его переписке, в публицистике и в художественных произведениях разного типа – прозе и драматургии. Наряду с его воззрениями в отношении самодержавия и религии рассмотрена особо ключевая проблема – его отношение к решению крестьянского вопроса – важнейшего вопроса общественно-политической жизни России пер-вой половины XIX в. При этом отмечен его доминирующий консерватизм в данном отношении (что проявлялось и в отношении других сфер его мировоззрения), что противоречит традиционным представлениям на сей счет массового сознания в нашей стране. Великий писатель не всегда является великим мыслителем, тем более прогрессивным, – таков вывод автора статьи.
В статье раскрыта степень участия епархиальных управлений (духовных консисторий применительно к XIX в.) в реализации государственной программы православного храмового строительства в указанный период, выявлены функциональные обязанности епископов и благочинных на этапах организации и выполнения церковно-строительных работ, а также при приеме церковного здания в духовное ведомство.
В статье рассматриваются новые проявления экстремизма, которые приходят на место ослабевающего религиозно-политического радикализма, столь распространенного в недавнем прошлом. Через свои сайты в виртуальном пространстве, систему религиозного образования и воспитания они активно внедряются в сознание и поведение молодежи. Речь идет прежде всего о попытках смещения приоритетов различных векторов субъектной идентификации, когда необоснованно смещаются детерминанты и приоритеты самоопределения человека, особенно субординация символик гражданской и религиозной идентичности и патриотизма. Возможно, на сегодняшний день такое смещение еще нельзя оценивать как экстремизм, но при соответствующих условиях оно может его породить, о чем необходимо постоянно помнить. Под этим углом зрения авторы рассматривают некоторые новые проявления экономического, культурного экстремизма у нас и за рубежом.