Статья призвана познакомить с зарождением, формированием на протяжении веков многообразной столовой утвари, которая наряду с кулинарными пристрастиями японцев играла определяющую роль в трапезе. Приводятся сведения по истории гончарства в Японии, в частности столовой посуды. Не касаясь гастрономической составляющей, на первый план выносятся художественные особенности столовой утвари, ее декорирования, специфика подачи блюд. Использованные данные доказывают, что эстетический аспект застолья не менее важен, чем гастрономический. В процессе формообразования керамисты и мастера лаковой деревянной посуды шли, отталкиваясь от разумности, естественности, конструктивной логики, и в результате из их рук выходили произведения художественной значимости. Стекло, как правило, на японском столе отсутствует, если только не подают, например, устрицы на льду. Тогда уместна стеклянная посуда, благодаря которой достигается ощущение прохлады. Цель данного исследования - показать, что при сервировке стола четко соблюдаются конструктивные особенности посуды, сочетающейся с содержимым. Задача реализуется через демонстрацию различных геометрических форм посуды. Миниатюрные блюдечки, в том числе в виде ракушек, листочков, вееров идут под острые приправы, которые кладут в небольшом количестве. Для жареных и вареных блюд используются углубленные тарелки с загнутыми вверх краями. Еда сферической конфигурации подается на квадратной или шестигранной посуде, прямоугольной - на круглой. В работе использовалась система методов, позволившая конкретизировать детали: исторический, сравнительно-типологический, аналитический. Статья расширяет границы понимания того, что японская столовая посуда кроме утилитарного значения имеет большой художественный смысл. Доказывается, что целесообразность и красота - альфа и омега японской бытовой посуды.
В статье исследуются способы символизации женских образов, созданных М. М. Пришвиным в «Первом звене» романа «Кащеева цепь». Согласно нашей гипотезе, женские образы, характерные для первой части романа (матери Курымушки Алпатова Марии Ивановны и гостивших в их доме девушек Дунечки, Маши, Кати, Нади), возникают в процессе художественного синтеза реалистической, мифической и символической образности. Реалистическое изображение близких автору и герою женщин (бытовой и социальный контекст, усадебное мировосприятие, практический жизненный опыт, психологические мотивации, поведение, речь, интонации) представлены сквозь призму формирующегося сознания героя-ребенка. В его непосредственном восприятии и переживании женские персонажи и предметы, не утрачивая своей фактичности, превращаются в мифические образы с присущей им экзальтированной условностью. В свою очередь, мифические образы женщин соединяются с софийной мифопоэтической символикой «Вечной Женственности», эстетическая концепция которой была почерпнута в религиозно-философских исканиях Вл. Соловьева и творчестве поэтов-символистов. В соответствии с условием символизации, женские образы «Первого звена» объединяются в сказочно-символический образ «одной», «настоящей и единственной» Марьи Моревны, которая становится неизменной спутницей романных «превращений» главного героя из Курымушки Алпатова в маститого писателя Пришвина. Задачу объединения реалистических женских образов в единый символический образ Марьи Моревны выполняет автор-повествователь, который вбирает в себя все романные «лики» писателя и является смыслопорождающим центром повествования. Возведение Марьи Моревны в символический статус является для автора-повествователя не просто данью мифопоэтической традиции символистов, но и фундаментальным условием формирования его мировоззренческих и идейно-творческих установок.
Как замечательный литературный памятник армянского народа, в котором с исключительной силой и яркостью выражен свободолюбивый дух и героизм народа, армянский героический эпос «Давид Сасунский» пользовался большой популярностью во всем мире. Существует множество исследований, посвященных этому эпосу, но тема женщин в нем изучалась очень мало. В «Давиде Сасунском» искусно изображен ряд женских персонажей с выразительными и уникальными чертами характера, что очень редкое явление даже в истории эпоса всего мира. В данной статье рассматривается изучение эстетики женского тела в «Давиде Сасунском». В эпосе были созданы привлекательные женщины с необыкновенной внешней красотой, силой и мужеством, в которых отразились представления уходящего матрилинейного общества и женская эстетика, присущая армянскому народу того времени. Но эти прекрасные женщины всё-таки не могли считаться независимыми личностями, так как в эпосе их тело выступает в качестве трофея, материнской утробы, инструмента для удержания власти и продолжения рода. За таким героическим образом женщин, формирующимся при поверхностном прочтении произведения, скрывается трагическая судьба и угнетение патриархальным обществом. Но следует отметить, что эти женщины добровольно приняли «идентичность других», данную им мужчинами, и стремились реализовать мужские ожидания относительно этой идентичности. Результаты исследования показывают, что отрицание идентичности женщин как самостоятельных субъектов в тексте и принятие «идентичности других», присвоенной им мужчинами, является коллективным бессознательным, что придает еще более трагический оттенок женской судьбе. Данная статья является важным дополнением к исследованию женских персонажей в армянском эпосе.
В работе исследуются пути рецепции кантианства в философии русского символизма XX в. Акцент делается на философские системы В.С. Соловьева, А. Белого, Вяч.И. Иванова и П.А. Флоренского как наиболее целостно отражающие развитие гносеологических, эстетических и общетеоретических тенденций символистской школы, представителей которой объединяет схожесть критических позиций относительно учения И. Канта, что свидетельствует о гомогенности самой символистской философии в ее отношении к трансцендентальному идеализму. Кантианское влияние анализируется, во-первых, через раскрытие символистской философии культуры и влияния на нее марбургской школы неокантианства, во-вторых, путем выявления оснований мифоцентрической метафизики Серебряного века с присущей ему уникальной этической парадигмой, в-третьих, через разрешение проблемы антиномичности в теории культа как пространства религиозного творчества. Эксплицируется особенность этапов эволюции кантианского влияния на символизм от безоговорочного принятия концепций критики чистого разума и способности суждения до полного их отрицания и поиска возможности разрешения антиномичности через специфическую миссию социальной эстетики. Утверждается, что при сильном влиянии Канта на развитие символистской эстетики, сами символисты в ней ищут пути преодоления разрыва между миром ноуменов и явлений, отмечая в этом особую роль теургического творчества и концепции соборного сознания. Это дает возможность понимать философию символизма в качестве контраргументационной системы при постановке проблемы непостижимости ноуменального мира. Делается вывод, что символистская критика кантианства носит в целом религиозный и мистико-интуитивистский характер, обосновывающий возможность постижения ноуменального мира как принцип духовного делания.
Статья посвящена анализу комплекса текстов «Manhattan / Манхэттен» (1923) австрийского писателя, экспрессиониста и активиста, Роберта Мюллера (1887-1924), в которых решается проблема глобального «Я» в дискурсе империализма и колониализма в ходе спасения модернистского «Я» как эстетической целостности без разрушения сингулярности самоидентичного «Я» в контексте кризиса субъекта в эстетическом модернизме.
В сборник научных трудов включены работы членов Международного открытого сообщества «Русская словесность: духовно-культурные контексты» — известных литературоведов из Латвии, Литвы, Москвы и Санкт-Петербурга, преподавателей и сотрудников кафедры философии УлГТУ, ульяновских, самарских и саратовских и других российских вузов, аспирантов и студентов. В трех разделах сборника — «Русская ментальность и стратегии её отображения в тексте. Аксиологические аспекты, стиль, поэтика», «Эстетика и философия отечественной литературы. Образная содержательность. Мотивы, культурные взаимосвязи», «Сообщения, отклики, эссе» — представлены статьи и заметки, в которых рассматриваются различные аспекты развития русской литературы, а также современный литературный процесс, художественно-эстетические поиски отечественных писателей двух прошедших веков и первых десятилетий нового столетия. Значительная часть публикуемых работ посвящена творчеству классиков отечественной словесности (Н. М. Карамзина, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова) и выдающихся писателей века XX: А. П. Платонова, М. А. Шолохова, Л. М. Леонова, Е. И. Замятина, А. Н. Толстого, В. Г. Распутина, В. П. Астафьева, аксиологическим и поэтологическим, социально-философским аспектам их произведений.
Издание адресовано исследователям русской литературы, магистрантам, аспирантам, студентам гуманитарных специальностей вузов, учителям русской словесности, всем тем, для кого родная литература стала основой поисков путей преодоления кризиса современной цивилизации.
Учебник построен с учетом новейшей методологии эстетического знания, включающей опыт культурологии, социальной психологии, философии, искусствознания. Круг анализируемых проблем и понятий дает представление как о фундаментальных основах, так и о современных поисках эстетической науки.
Для студентов гуманитарных вузов.
Книга «Все твердое растворяется в воздухе» американского философа Маршалла Бермана (1940–2013) посвящена сущности эпохи, в которой всем нам довелось жить. Анализируя гениальные прозрения Гете и Маркса, погружаясь в сплин Бодлера и наблюдая за превращением петербургского маленького человека в вершителя собственной судьбы, Берман показывает глубину и витальную силу этой традиции, которая, несмотря на свой противоречивый - освободительный и саморазрушительный — характер, едва ли скоро уйдет в прошлое.
Работа, вышедшая в 1982 году, с тех пор стала классической и была переведена на различные европейские и азиатские языки.
На русском публикуется впервые.
В статье рассматриваются некоторые идеальные категории как фундирующие основания правовой реальности. Учитывая вариативность возможных предпосылок права, автор ограничивается тремя модификациями блага, выделенными Платоном в диалоге «Филеб»: прекрасное, соразмерное, истинное. Постулируется возможность использования для объяснения взаимосвязи указанных предпосылок и правовых феноменов такого понятия аналитической философии, как супервентность, которое обозначает детерминированность свойств двух сложных систем. Подчеркивается, что традиционно данное понятие употребляется при описании зависимости ментальных феноменов от физических оснований, но также оно имеет методологические перспективы и в юридической науке. Рассматриваются три модификации блага в диалоге «Филеб» и их роль в формировании правовых институтов. В этой связи выделяются несколько уровней эстетики, характеризующих не только стилистическую красоту, но и внутреннее содержание юридических конструкций. Особое внимание уделяется рецептивной эстетике, изучающей опыт восприятия правовых институтов субъектом правоотношений. Согласно данной концепции, правовые феномены должны быть эстетичными и обоснованными для того, чтобы быть принятыми реципиентами. Это особенно важно при закреплении конституционных ценностей: легитимизация фиктивных аксиологических элементов создает риски правовой аномии. Также в статье определяется значимость для онтологии права корреспондентной теории истины, обосновывающей приоритет рационального познания универсалий над чувственным опытом. Для решения поставленных задач используются историко-правовой, логический, структурно-функциональный, нормативно-ценностный, диалектический, прогностический, сравнительный методы и подходы. Исходя из полученных в ходе исследования результатов, автор делает вывод о самостоятельном онтологическом статусе правовых феноменов, которые обладают признаком реальности как интеллигибельные элементы объективного мысленного бытия участников правоотношений.
Н. Г. Чернышевский возвращается в современный научный дискурс прежде всего в контексте эстетики, которая рассматривается преимущественно в рамках его тезиса «прекрасное есть жизнь». Автор предлагает переосмыслить его эстетическую систему через анализ категории возвышенного (великого), оригинальную интерпретацию которой предлагает Чернышевский. В статье даны ответы на два историко-философских вопроса: какие предшествующие эстетические системы критикуются русским мыслителем? На какую традицию он опирается в своей теории? В критике «господствующих систем» русский философ стремится показать отсутствие взаимосвязи между прекрасным, возвышенным и комическим, которая предполагается в эстетическом учениях Гегеля и Фишера. Формальная критика на уровне противоречий в определениях кажется вполне обоснованной, однако доводы самого Чернышевского не всегда можно назвать достаточными для обоснования его собственной философской позиции. Автор исследует аргументацию Чернышевского и отмечает, что выдвинутое им определение возвышенного (великого) имеет лишь формальное сходство с определением Канта, на которого ссылается русский мыслитель. В настоящей статье нивелирование роли способности воображения понимается как ключевая характеристика эстетики Чернышевского, что отражается на его интерпретации возвышенного. Сводя функцию воображения лишь к репродукции, Чернышевский необходимо приходит к понятию великого, основанного на сравнении с «близлежащими» объектами (или феноменами), но не на столкновении когнитивных способностей самого человека. Другая причина такого понимания великого заключается в отсутствии различия между сравнительным и безотносительным понятиями о величине, введенное Кантом в эстетическую проблематику.