Введение. В 2022 г. исполнилось 80 лет началу Сталинградской битвы, ставшей поворотным пунктом не только Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков и их союзников, но всей Второй мировой войны 1939-1945 годов. Сталинградская битва охватывала территории современных Воронежской, Ростовской, Волгоградской областей и Республики Калмыкия. Военно-политические решения высшего командования СССР и Германии накануне Сталинградской битвы в июне - июле 1942 г. стали отправной точкой в будущем сражении. Методы и материалы. В исследовании были применены проблемно-хронологический, сравнительно-исторический, статистический методы. Изучение материалов базировалось на принципах историзма и объективности. В ходе анализа документов отечественных архивов, воспоминаний, статистической информации было обработано значительное количество материала, изучена проблематика предыстории Сталинградской битвы в отечественной и зарубежной историографии. Анализ. В результате проведенного авторами исследования были проанализированы различные директивы, приказы и распоряжения Ставки ВГК советским войскам на сталинградском направлении, а также механизм планирования противником захвата сталинградской территории.
80-летие победы советских войск в Сталинградской битве – одном из самых крупных сражений Второй мировой войны и Великой Отечественной войны как ее важнейшей составной части – дает хорошую возможность переосмыслить его историческое и символическое значение. Сражение под Сталинградом разворачивалось в самый напряженный, критический момент войны, когда войска вермахта и его союзников рвались на Кавказ и к Волге, и продолжалось 200 суток – 6,5 месяцев – на территории почти в 100 тыс. кв. км, относящейся к современным Воронежской, Ростовской и Волгоградской областям и Республике Калмыкия. С обеих сторон в битве участвовали более 2,1 млн человек, свыше 26 тыс. орудий, 2,1 тыс. танков, 2,5 тыс. самолетов [36, с. 15]. Переход советских войск в контрнаступление 19 ноября 1942 г. считается началом коренного перелома в войне. Завершение сражения 2 февраля 1943 г. привело к ликвидации крупной группировки противника и создало условия для перехода в наступление частей и соединений Красной армии (далее – РККА) на других участках фронта.
Статья посвящена малоизученному вопросу о денежно-эмиссионной политике советских властей в оккупированной Маньчжурии после завершения Второй мировой войны. Сопоставляя российские архивные материалы с китайскими, автор исследовал процесс эмиссии новых денежных знаков в Маньчжурии и основные статьи расходов советской администрации. Юань командования Красной армии официально был разрешен к выпуску в Маньчжурии с 10 декабря 1945 г. после заключения соглашения между правительством СССР и правительством Китайской Республики, но фактически был введен в обращение уже с 24 сентября 1945 г. Новые денежные знаки, содержавшие купюры номиналом 1, 5, 10 и 100 юаней, печатались на основании решений соответствующих государственных структур СССР, использовались советской стороной в производственном строительстве, при скупке товаров, для выплат рабочим и служащим и финансирования различных учреждений на территории Маньчжурии. Эта эмиссия имела репарационный характер, поскольку СССР согласовал с Национальным правительством, что выпущенная валюта будет выкупаться за счет контрибуции с Японии. Она была также одним из источников роста инфляции в Маньчжурии. Согласно статистике, сумма денежных знаков, выпущенных в обращение командованием Красной армии за период пребывания в Маньчжурии, составляет 9,725 млрд юаней. После вывода советских войск и передачи суверенитета над Маньчжурией правительству Китайской Республики в начале мая 1946 г. в соответствии с соглашениями начался выкуп юаней командования Красной армии и их обмен на китайскую валюту. Эта мера была болезненной и вызывала широкое недовольство.
Статья посвящена Маньчжурской стратегической наступательной операции Красной армии против группировки японских войск в Северо-Восточном Китае в августе 1945 г. Её актуальность обусловлена тем, что за последнее десятилетие исследователям стали доступны документы из российских и японских архивов, которые позволяют детально оценить характер боевых действий обеих сторон. По инициативе Императорской верховной ставки главное командование Квантунской армии в сентябре 1944 г. приняло новый оперативный план боевых действий против СССР, который, в отличие от предыдущих, носил оборонительный характер. Обнаружив в марте – апреле 1945 г. переброску советских войск на Дальний Восток, в Забайкалье и МНР, Квантунская армия с мая начала подготовку к отражению ожидаемого ею наступления Красной армии. Разведывательные органы Японии сумели достаточно точно определить оперативный замысел советского командования на проведение Маньчжурской наступательной операции и количество выделяемых для этого сил, однако ошиблись на месяц с установлением сроков вероятного наступления Красной армии. Несмотря на слабую укомплектованность материальной части, в первую очередь средствами огневого поражения и бронетехникой, Квантунская армия за счёт отмобилизации проживавших в Маньчжурии японских резервистов и пополнения боевого состава частями и соединениями из Северного Китая и Кореи организовано встретила наступление советских войск с трёх направлений. В ходе ожесточённых боёв японские войска сохранили устойчивое управление и, придерживаясь довоенного плана, отступали на заранее подготовленные рубежи обороны. К моменту отдачи 16 августа 1945 г. главным командованием Квантунской армии приказа подчинённым частям и соединениям о прекращении боевых действий они в целом сохранили свою боеспособность. В этой связи требуется проведение дальнейшего углублённого исследования сильных и слабых сторон Маньчжурской стратегической наступательной операции для использования её опыта в военно-педагогической и историографической практике.
В статье на основе документов их фондов Российского государственного военного архива (РГВА) предпринята попытка анализа процесса осмысления представителями командования Красной армии опыта действий бронетанковых сил в ходе локальных военных конфликтов на озере Хасан и реке Халхин-Гол в 1938-1939 гг. Выводы, сделанные командирами разного уровня в целом, точно фиксировали главные недочеты и ошибки применения танковых частей и соединений, полностью повторявшие таковые в ходе гражданской войны в Испании. Делается вывод о том, что к моменту начала конфликтов этот опыт оказался неизвестен танковым и общевойсковым командирам. Кроме того, на основе контент-анализа выявляется неспособность специалистов оценить слабое бронирование танков, как главную причину тяжелых потерь. Обращается внимание на то, что при верной фиксации чрезвычайно низкого уровня подготовки командиров и личного состава танковых войск, итоговые выводы докладов вышестоящему командованию содержали исключительно высокие оценки боеспособности и заверения в готовности выполнить любую задачу. В то же время высшее военно-политическое руководство страны получало достаточный объем правдивой информации от своих представителей из зоны конфликтов, но предпочитала транслировать обществу картину высочайшей боевой готовности бронетанковых войск, что нашло яркое и убедительное отражение и в массовой советской культуре.
В настоящей статье анализируется недостаточно освещённая страница истории Гражданской войны в России на самом сложном её этапе конца 1918–1919 гг.: снабжение белых армий Юга со стороны Антанты на фоне осуществления последней военной интервенции. Авторы сосредоточили своё внимание на отношениях режима генерала А. И. Деникина с властями Великобритании, которая была главным инициатором интервенции Антанты в Россию, а также на обстоятельствах интервенции французских вооружённых сил.
Данное исследование основано преимущественно на документах из фондов Российского государственного военного архива, которые были созданы штабными офицерами белых армий Юга России, а также из фондов Национального архива Великобритании. Такая источниковая база позволила переоценить некоторые устоявшиеся в отечественной историографии положения относительно интервенции Антанты в зоне Чёрного моря. Цель настоящего исследования сводится к определению масштабов, характера и значения помощи Антанты.
В частности, в постсоветской историографии утвердилось мнение, что экономическое преимущество в снабжении войск оружием и боеприпасами большую часть Гражданской войны имела Красная армия. Как показано в работе, поставки из стран Антанты были немалыми, притом важную роль в конце 1918–1919 гг. сыграло применение белыми зарубежных вооружений и техники. Однако ключевую роль, по мнению авторов исследования, имел фактор времени поставок. Пик военно-технической помощи Антанты Вооружённым силам Юга России (ВСЮР) пришёлся на период, когда Красная армия уже окрепла, получив достаточную огневую мощь. Из-за сравнительно долгой процедуры выработки стратегических решений кабинетом министров Великобритании в условиях английских демократии и бюрократической системы по поводу помощи Белому Югу помощь войскам Деникина запоздала.