В статье приводится описание процесса формирование исламских структур после распада Советского государства. В качестве основной теоретической рамки выступает феномен десекуляризации. Он выражается в ряде тенденций, таких как возрождение религиозных верований и практик, возвращение религии в публичную сферу, сближение ранее секуляризованных институтов с религиозными нормами, как формальными, так и неформальными, и т. д. Рассмотрены вопросы деятельности мусульманского сообщества Соборной мечети Иркутска и складывания политической структуры на основе всероссийских религиозных организаций (муфтиятов). На начальном этапе восстановлением занимались местные жители из числа татарских активистов, воспринимая мечеть как объект национальной идентичности. Однако в дальнейшем дело по образованию мусульманского сообщества взяли на себя всероссийские религиозные организации. Процессы десекуляризации способствовали расширению полномочий имама и развитию мусульманских сетей в российском обществе. Конкуренция за ресурсы и за место имама послужила причиной дальнейшей независимости Иркутской Соборной мечети и образованию отдельной организации Байкальского муфтията.
Основываясь на анализе архивных источников, автор рассматривает благонадежность мусульманского населения Сибири. Увеличение численности мусульманского населения в регионе во второй половине XIX в., а также наметившиеся преобразования в стране привели к росту национального самосознания в мусульманской среде. Правительство, обеспокоенное политической нестабильностью в государстве, предпринимало меры, направленные на ограничения влияния на мусульман со стороны единоверцев из-за рубежа. Кроме того, в Сибири был введен контроль за печатной продукцией, а также личной корреспонденцией мусульман. Появление в Сибири представителей вайсовского движения потребовало от губернских органов обратить более пристальное внимание на представителей исламской культуры, так как данные идеи распространялись среди наиболее нестабильной в политическом плане части мусульманского населения.
Важную роль в современных общественно политических процессах России играют религиозные, в частности, исламские духовные лидеры. В этом отношении интерес для исследователя представляет фигура председателя Координационного центра мусульман Северного Кавказа муфтия Карачаево-Черкесской республики Исмаила-хаджи Бердиева, принимавшего активное участие в религиозных процессах, начиная с конца 1980-х гг. и по нынешний день.
Данный текст представляет собой этнографический очерк, посвященный социальной работе локальных нарративов о джиннах и одержимости в суфийских сообществах Северной Македонии и Сербии. Обращение к образам джиннов рассматривается как ключ к пониманию внутренних механизмов работы с исторической и социальной памятью, а также динамики властного ландшафта. Прослеживается фрагментированность религиозного пространства и столкновение в нем разнообразных исламских дискурсов. Автор подчеркивает в своих наблюдениях ту роль, которую нарративы о джиннах играют в актуальных трансформациях суфийских традиций в регионе. Очерк включает в себя два кейса, посвященных инициативам по ревизии религиозного знания и практики, а также усложнению сакрального ландшафта, которые иллюстрируют динамику религиозных процессов в локальной суфийской среде. Публикуется в соответствии с планом научно-исследовательских работ Института этнологии и антропологии РАН. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
В статье рассматриваются новые проявления экстремизма, которые приходят на место ослабевающего религиозно-политического радикализма, столь распространенного в недавнем прошлом. Через свои сайты в виртуальном пространстве, систему религиозного образования и воспитания они активно внедряются в сознание и поведение молодежи. Речь идет прежде всего о попытках смещения приоритетов различных векторов субъектной идентификации, когда необоснованно смещаются детерминанты и приоритеты самоопределения человека, особенно субординация символик гражданской и религиозной идентичности и патриотизма. Возможно, на сегодняшний день такое смещение еще нельзя оценивать как экстремизм, но при соответствующих условиях оно может его породить, о чем необходимо постоянно помнить. Под этим углом зрения авторы рассматривают некоторые новые проявления экономического, культурного экстремизма у нас и за рубежом.