Семейные и брачные отношения всегда были важным опорным пунктом для религии при утверждении ее господства над массами.
Христианство при своем возникновении застало, как форму семейной жизни, моногамную семью, появившуюся еще в начальной стадии цивилизации, „с победой частной собственности над общинной и с возникновением вопроса о наследстве“.
Моногамия (единобрачие) возникла вследствие сосредоточения значительного имущества в одних руках, притом в руках мужчины, и вследствие потребности упрочить это имущество за детьми данного мужчины и никакого другого. Для этого необходимо было единобрачие жены, (а не мужа), которое нисколько не препятствовало полигамии мужа 1). И вот именно эту форму семьи христианство освятило своим религиозным авторитетом.
Очерк восстания киевских сапер и предшествующего этому восстанию периода составлен отчасти по обвинительному акту и газетам того времени, отчасти по устным воспоминаниям самого Жадановского, которыми он, в бытность его в Шлиссель-бурге, делился с автором.
Ряд лиц содействовали автору в собирании материалов. Он приносит им здесь свою благодарность. В частности, Е. А. Шибинской он обязан сведениями о первых шагах Жадановского на революционном поприще; Л. И. Троеимовой—сообщением о его последних днях и смерти; М. Л. Лихтенштадт—сообщением писем Жадановского, написанных им по выходе из тюрьмы ее сыну В. О. Лихтенштадт—тоже вождю политической каторги и тоже славно сгоревшему в огне революции.
Небольшая книга, которую мы теперь выпускаем в свет, преследует очень скромную цель: дать ясное и согласное с фактами изложение истории возникновения и развития учения о логарифмах.
До самого последнего времени даже в трудах, посвященных специально истории математики, встречаются фактически неверные утверждения относительно логарифмов, что объясняется во многих случаях невозможностью ознакомиться в подлиннике с чрезвычайно редкими первоисточниками.
Но трехсотлетний юбилей логарифмов, пришедшийся на 1914 г., вызвал вновь интерес к истории этого важного открытия. Теперь, благодаря трудам многих исследователей, мы имеем подлинную картину развития идеи о логарифме от самого ее зарождения до построения первых фундаментальных таблиц.
Настоящая книга является первой попыткой дать очерк революционного движения в Мексике с точки зрения материалистического понимания истории.
На пути к осуществлению своего плана автор встретил громадные трудности, благодаря чему книга страдает целым рядом существенных пробелов и недостатков.
Отсутствие в Мексике какой бы то ни было библиографии по общественно-политическим вопросам привело к тому, что автор пользовался только тем материалом, который попадал в его руки более или менее случайно. Особенно трудность автор встретил при изучении социально-политических условий Ацтекской империи.
Предлагаемые очерки Плеханова впервые появляются в полном виде на русском языке. По-немецки они были опубликованы в начале 1896 г. в „Международной библиотеке“ Дица, под названием „Материалы для истории материализма Гольбах, Гельвеций, Маркс“.
В основу этих очерков легли те же изыскания, в области истории философии, результаты которых Плеханов уже в 1895 г. изложил в своей, направленной против Михайловского, Карьева и др., книге: „К вопросу о развитии монистического взгляда на историю“.
Никакое географическое изучение предмета, а исследование океана есть несомненно таковое, не может быть начато и проведено без существования географической карты. Накоплены наблюденные данные, и единственная возможность в них разобраться, найти между ними зависимость и соотношение, или показать, что такие-то из них непосредственно не связаны с другими, — все это только и возможно при наличии карты изучаемой области.
И обратно, получен результат какого-либо географического изучения; тогда, чтобы его наглядно изобразить, показать, где и как данное явление распространяется, с чем оно связано и на что воздействует, опять-таки необходимо прибегнуть к географической карте, нанести на нее результаты, полученные изучением, и тогда все станет ясно потому, что будет наглядно.
В политике не бывает чудес, но случаются неожиданности – и епифании, то есть нечто вроде праздника явления Бога на земле. Например, иногда происходит внезапное обнаружение революционного субъекта на унылой публичной сцене, где легитимная власть и истеблишментарная оппозиция сообща ставят и проигрывают один и тот же спектакль, до смерти надоевший зрителям.
Спектаклем, его режиссерами и актерами наличие этого субъекта на сцене не предусмотрено. А он, тем не менее, появляется – как призрак отца Гамлета, дабы напомнить не только публике, но и исполнителям театрального действа, что история продолжается. И после такого напоминания общество впадает в странную истому, вдруг обнаруживая в себе подавленную готовность к невозможному.
В предисловии к своей капитальной работе Кунов так определяет свою задачу: „В исторических описаниях политической деятельности отдельных партий времени Великой Французской Революции нет недостатка.
Но тщетно мы искали бы ответа на вопрос, какие свои населения были представлены отдельными партиями и какие противоречия политических воззрений толкали их на борьбу между собой.
Предлагаемая книга составлена в настоящем виде на основании записей автора учениками его, проф. истории в Мюнхенском Университете С. Геллеманом и доцентом. Высшей Коммерческой Школы в Берлине М. Палием. Вопрос, которому посвящена настоящая книга, составлял предмет последнего прочитанного Максом Вебером курса в зимнем семестре 1919—1920 г. по настоятельной просьбе слушателей.
Сначала он неохотно соглашался, так как мысль его за последние годы жизни была посвящена тем широким проблемам социологии, только часть которых вошла в состав его трехтомного труда—„Gesammelte Aufsätze zur Religionsociologie“. Но раз согласившись, он отдался делу, по обычаю своему, не щадя сил и напряжения, влагая в работу всю свою личность. Когда же автор принялся в последовавший летний семестр за новый курс под заглавием—„Общее учение о государстве и политике“, его постигла смерть.
«История инквизиции» французского автора А. Арно вводит нас в мрачный мир средневековых «гонений на ведьм», под своды судилищ, в атмосферу пытки и ужаса. Используя документы ватиканских архивов, автор показывает вынужденность любых самообвинений перед лицом процедуры дознания.
Однако, может, и вправду многие обвиняемые были колдунами и ведьмами и Отцам-Инквизиторам приходилось вести жестокую борьбу с самим дьяволом? Во всем этом предстоит разобраться современному читателю.