Роль этнологии и антропологии в российской правовой науке не в полной мере раскрыты. Между тем данные названных наук, облеченные в правовую материю, могут быть использованы для построения механизмов решения вопросов, начиная от сферы рождаемости и заканчивая уголовным преследованием. Авторы настоящей статьи считают, что для принятия обоснованных юридических решений необходимо усилить внимание законодателя к результатам этнологических исследований, организовать и реализовывать рациональную политику в сфере этнологии с учетом этнологического анализа проблемных сфер современной правовой действительности. Обусловлен такой вывод тем, что этнология может предоставить для права данные, например об ухудшении положения того или иного этноса, снижении количества носителей языка, о проблемах функционирования традиционного хозяйствования. Так, опираясь на материалы этнологического исследования, демонстрирующего снижение численности того или иного коренного малочисленного народа в связи с определенной причиной, государство может разработать конкретные целевые меры по сохранению этого народа, в частности предусмотреть финансовые и регуляторные меры, вплоть до установления более жестких санкций административного и уголовного законодательства за посягательство на права граждан, представляющих национальность, которая находится на грани исчезновения. Авторы статьи аргументируют, что материалы этнологических исследований должны стать для законодателя дорожной картой при разработке нормативных правовых актов, касающихся защиты прав коренных малочисленных народов, их поддержки, а также развития их культурной автономии. В этой связи следует разработать концепцию, которая определит место этнологии в законотворческом процессе, выявит цели, направления в правотворчестве для использования материала, собранного этнологами, укажет на уязвимые и исчезающие народы России, для сохранения которых необходимо разработать специальные механизмы защиты, внедрить новые меры поддержки либо дополнить уже имеющиеся.
Данная статья разделена на четыре части. В первой раскрывается определение конституционализации частного права, под которым понимается влияние основных (конституционных) прав человека на частное право. Вторая часть посвящена анализу ключевого вопроса, связанного с темой конституционализации частного права, - как и в какой степени основные (конституционные) права человека влияют на частное право. В этой связи рассматриваются четыре выделяемые в компаративистике модели конституционализации частного права и аргументы pro/contra каждой из них. В третьей части статьи исследуется, какая из указанных моделей воплощена в зарубежных правопорядках (в частности, Германии, Голландии, Канады, ЮАР и Великобритании). Автор делает вывод, что наиболее распространенной является модель непрямого (косвенного) влияния основных прав человека на частное право. В четвертой части статьи проводится сравнительно-правовой анализ применения непрямой модели конституционализации. В рамках данной модели выделяются два подхода, которые по-разному характеризуют отношение зарубежных правопорядков к положениям о правах человека. Первый подход - «сильная» непрямая модель - исходит из того, что положения о правах человека закрепляют права, которые представляют собой правила, обязательные для применения. Данный подход представлен, в частности, в Великобритании. Второй - «слабая» непрямая модель - рассматривает положения о правах человека как закрепляющие ценности и являющиеся принципами, подлежащими учету наряду с иными обстоятельствами. Такой подход представлен, в частности, в Германии.
В статье рассматриваются изменения в миграционном законодательстве Российской Федерации, осуществленные законодателем в 2024 г. Автор делает вывод, что ужесточение контроля над внешней миграцией, прежде всего нелегальной миграцией, определило вектор развития российского публичного права и привело к расширению компетенции органов внутренних дел. Обеспечение миграционных прав в современных условиях корректируется в соответствии с требованиями сохранения национальной безопасности и предотвращения криминализации общества.
В статье освещены вопросы возможностей и принципов ограничения свободы совести и религии. Подходы и принципы ограничения свободы совести и религии рассмотрены с точки зрения международного права и правоприменительной практики Европейского суда по правам человека. Автором выделены разные подходы к ограничению свободы совести в индивидуальном и в коллективном измерении при определении полномочий государства в ограничении свободы совести и религии. Требования и критерии при применении действий ограничительного характера при реализации свободы совести и религии раскрыты на основании анализа практики Европейского суда.
В статье рассматривается деятельность государств в сфере соблюдения и защиты прав человека в цифровом пространстве. Анализируются модели государственного регулирования цифровых прав человека на примере России, Германии и Китая, а также приводится авторская типология. Метод институционального анализа применяется для изучения институтов в лице государств, регулирующих взаимоотношения в цифровом пространстве. Метод анализа документов позволяет исследовать содержание нормативно-правовых актов международного и национального уровня в области цифровых прав человека и информационной безопасности. Сравнительный метод применяется при сопоставлении моделей государственного регулирования в области цифровых прав человека. При помощи данного метода были выделены общие и различные характеристики моделей государственного регулирования России, Германии и Китая. Новизна исследования заключается в авторской типологизации моделей государственного регулирования цифровых прав человека на основе таким параметров, как строгость цензуры, конфиденциальность, минимизация вмешательства в цифровые права граждан, доступ к Интернету, слежка, мониторинг активности граждан. Авторы приходят к выводу, что Российская Федерация представляет собой пример смешанной модели государственного регулирования. В случае с Германией удалось определить либеральную модель государственного регулирования вопросов, связанных с цифровыми правами человека. Несмотря на активное участие Китая в международном диалоге по вопросам прав человека в цифровом пространстве, внутренняя политика направлена на строгий контроль со стороны правительства. Именно это является решающим обстоятельством в определении модели государственного регулирования Китая как авторитарной.
Анализируется опыт зарубежных государств в законодательном закреплении и применении права на город. Рассматриваются примеры формализации данного права в южно- и центральноамериканских государствах (Эквадор, Бразилия, Мексика). Иллюстрируется возможность использования права на город для защиты интересов жителей в судебных спорах (ЮАР, Индия). Оцениваются перспективы развития исследуемого права в государствах Европы и Северной Америки
Вступив в Совет Европы, Россия взяла на себя обязательство признавать «принцип верховенства закона и принцип, в силу которого любое лицо, находящееся под его юрисдикцией, должо пользоваться правами человека и основными свободами». На этих принципах должно основываться любое демократическое правовое общество.
Цель. Выявить причины формирования так называемой культуры ненависти посредством анализа особенностей реализации свободы слова, совести и вероисповедания и сопряжённых с ними свободой информации и выражения мнений. Дать оценку способности современного российского законодательства оперативно реагировать на вызовы, связанные с цифровизацией общественных отношений и развитием цифровых технологий.
Процедура и методы. В исследовании использовались общенаучные (анализ, синтез, обобщение и др.) и частнонаучные методы (формально-юридический, сравнительно-правовой) научного познания.
Результаты. Проведённый анализ показал, что отсутствие государственного контроля за цифровой средой вкупе с деформацией традиционных границ свободы слова, совести и вероисповедания под эгидой их защиты служат причиной нарушения взаимодействий между индивидами, радикализации и поляризации населения, ведущих к глобальным кризисам. Российское законодательство способно противостоять большинству новых вызовов, но нуждается в устранении пробелов, связанных с распространением дипфейков и ужесточением контроля за цифровой средой.
Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты исследования могут быть использованы для устранения пробелов в праве и национальной политике в области защиты прав граждан в цифровой среде и за её пределами.
Содержание. Введение. Независимый наблюдательный орган в сфере охраны психического здоровья – Борьба за основные права – Защита прав детей – Разоблачение геноцида – Право на информированное согласие – Разоблачение преступных злоупотреблений в психиатрии – Обретение душевного здоровья – Рекомендации – Декларация прав человека в психиатрии.
В статье рассматривается проблема позитивных действий как института международного права в области прав человека. Автор указывает на необходимость специальной защиты отдельных категорий лиц, разбирает понятие и название мер, известных как позитивные действия. Подчеркивается, что оправданными такие меры будут в случае их объективной необходимости, временного характера, пропорциональности цели, ради которой они были введены, коллективной направленности, т. е. распространения на соответствующую группу. Раскрываются проблемы, связанные с позитивными мерами, особо указывается на различные формы преувеличения и злоупотребления ими, приводятся конкретные примеры из практики. Автор приходит к заключению, что концепция позитивных действий является важным цивилизационным наследием, которое следует развивать, не впадая при этом в крайности. В статье высказана мысль о несоответствии преувеличения самой идее рассматриваемой защиты, а также условиям, определенным для обоснования введения и реализации мер позитивных действий, в первую очередь тем, которые касаются требования объективности и соразмерности желаемой цели. Автор приходит к выводу о том, что меры позитивных действий ни в коем случае не должны превращаться в нарушение столь же ценных и законных прав большинства населения или других групп.