Обыкновенно историю КПУ начинают или с конца 17 года, или с начала 18 года, приурочивая ее основание ко времени организации Киевского Главкома, или Оргбюро в Таганроге, а то и еще позже, к 1-му Сезду в Москве в июле 1918 года. Конечно, такой подход к вопросу является глубоко ненаучным, уже не говоря о том, что он и фактически неправилен.
История революционного движения на Украине знает не одну попытку создать единый центр рабочего движения на Украине. Но волею истории положение Украины в течении многих десятков и сотен лет было таково, что главная опора социал-демократического движения – пролетариат крупного производства здесь в подавляющем большинстве пришлый, эмигрировавший в течении десятков лет развития капитализма в города Украины.
Невольно возникает вопрос: своевременно ли и целесообразно ли было, при создавшихся условиях, составлять введение в археологию? Смею дать на этот вопрос ответ утвердительный. Я твердо убежден, что 1 августа 1914 г. проведена была демаркационная линия между прошлым и будущим в жизни культурного человечества, что возврата к прошлому нет и быть не может.
Как сложится будущее, гадать бесполезно; людям моего поколения не суждено это будущее узреть и оценить.
Бесконечна история даже и такого ручья, который зарождается во мху и тут же сейчас теряется. Эти сверкающие капельки прошли длинный-длинный путь под землею через гранит, известняк и глину. Они были и снегом на вершине заоблачной горы, и незаметной для глаза капелькой пара в облаке, и белой пеной на гребне морской волны.
Солнце заставляло их гореть самыми яркими отливами; бледный свет луны вызывал в них смутные радужные цвета; молния разлагала их на составные части (водород и кислород) и потом снова их соединяла. Все мировые силы воздушного и небесного пространства работали дружно над беспрерывными изменениями и разнообразными превращениями каждой незаметной капельки. Сама по себе, она—такой же мир, как громадные светила, движущиеся в небесах, и путь ее безостановочным движением проходит по таким же кругам.
История Казанского ханства представляет выдающийся интерес по многим причинам. Помимо общего права на внимание, как история обширного государства, она имеет специальное значение для историков общей, восточной и русской культуры. Государственный организм, возникший посредством прививки сильной военной власти к основе местной старинной культуры, сразу выступил во всеоружии своей мощи и имея все шансы на долгое существование, но дальнейшее экономическое развитие Восточной Европы сложилось не в его пользу.
Ход казанской истории в значительной степени обусловлен влиянием соседнего русского государства и представляет яркий пример взаимной борьбы двух государств, из которых одно находилось в устойчивом состоянии, с давно сложившимися экономическими отношениями, другое же, в начале более слабое, чрезвычайно быстро прогрессировало, переросло своего соседа, с которым было тесно связано экономически, и наконец—поглотило его.
Предлагаемые „Очерки“ возникли из курса лекций, несколько раз читавшегося в Московском университете с 1899 г. Главною целью курса было об’яснить социальные условия возникновения римской империи, описать общество, устремлявшееся в движение империализма, и затем показать, каким образом факт создания колониальной державы в свою очередь отразился на общественном строе метрополии, т. е.
Рима и Италии, и, наконец, как вследствие тех же причин произошел крупный политический кризис, замена республики принципатом. К своему обычному изложению составитель считал нужным прибавить для печати очерк социальной истории Рима до образования империи, а также характеристику первого периода империализма и одновременное выступление римской демократии (главы I, II, III и первая половина IV).
Мы не можем рекомендовать эту книгу без оговорок. Ее тенденции в некоторых отношениях чужды, даже противоречат не только марксистскому, но и вообще современному сознанию. Вот, что говорит, напр., автор об идеях Грановского: «В них новый идеал, которому суждено было надолго стать скрытым двигателем всей нашей духовной жизни—эта высокая мечта Станкевича и его друзей о разумной и прекрасной жизни, о совершенном человеке—был перенесен (правда, в довольно грубом виде) на социальную почву и выражен на социальном языке.
Этим был дан могучий толчок зарождения у нас общественного идеализма, и если ближайший период русской истории, с конца 50-х годов, был ознаменован громадным идеалистическим движением, плодом которого явились реформы эпохи Александра II, то не малая доля заслуги в этом принадлежит и Грановскому. Не будет парадоксом сказать, что он был одним из передаточных органов, благодаря которым нравственная энергия, заключенная в одинокой думе Станкевича, претворилась в общественное благое деяние Николая Милочина и его сподвижников».
В настоящей статье мы имеем в виду наметить те пути, которыми развивалась и слагалась марксистская мысль в России. Наша тема, следовательно, ограничивается теорией социал-демократического движения,—начиная с ее первого появления в России и вплоть до того момента, когда она сложилась в прочное здание программы социал-демократической партии, т.-е. до второго съезда партии в июле—августе 1903 года.
Это событие совпадает с завершением теоретических споров между ортодоксами и ревизионистами, имевших место в период 1898—1903 годов. С принятием партийной программы споры перенеслись в область тактики, а интенсивное рабочее движение после 1903 г. придало всем разногласиям исключительно практический характер. Сюда же следует отнести и споры по аграрному вопросу, происходившие на Стокгольмском съезде, хотя они и вылились формально в программные требования.
То великое движение конца восемнадцатого века, которое имело своим последствием переворот во Франции и на большой части европейского континента, мы называем просто Французской революцией и не даем ему более определенного обозначения.
Однако, это не была только политическая революция, это не был простой государственный переворот, как революция в Англии или в Северной Америке; по существу своему, она была социальным переворотом. До сегодняшнего дня мы на каждом шагу чувствуем ее громадное значение. Она преобразовала и демократическое общество. Ее поэтому нельзя ставить на одну доску с позднейшими французскими революциями, которые являются почти исключительно политическими государственными переворотами, революциями в полном смысле этого слова.
Небольшая книга, которую мы теперь выпускаем в свет, преследует очень скромную цель: дать ясное и согласное с фактами изложение истории возникновения и развития учения о логарифмах.
До самого последнего времени даже в трудах, посвященных специально истории математики, встречаются фактически неверные утверждения относительно логарифмов, что объясняется во многих случаях невозможностью ознакомиться в подлиннике с чрезвычайно редкими первоисточниками.
Но трехсотлетний юбилей логарифмов, пришедшийся на 1914 г., вызвал вновь интерес к истории этого важного открытия. Теперь, благодаря трудам многих исследователей, мы имеем подлинную картину развития идеи о логарифме от самого ее зарождения до построения первых фундаментальных таблиц.
Мы начинаем учить историю. Она нам расскажет, как жили люди на земле с самых далеких древнейших времен и до настоящих дней. Как они боролись с природой, как научились понемногу ее побеждать.
Эта победа далась человеку не сразу, с великим трудом. И сейчас разве нам не приходится бороться с природой вокруг нас и в нас самих, чтобы стать настоящими людьми?