В статье исследуется центральное место телесности в формировании социальности в фэнтезийной повести русской писательницы Елены Хаецкой «Летающая Тэкла» (2007). Повесть принадлежит к русской историософской литературе рубежа XX-XXI вв. и строится на обыгрывании жанра готического романа. Осмысление русской истории происходит в трех контекстах: в мессианском изображается постапокалиптический мир, в цивилизационном показано взаимодействие империи и органических наций, в культурном жизненный путь понимается как инициация. В художественном мире романа телесность строится по христианскому типу: не существует души без тела, но тело занимает подчиненное положение в духовной иерархии. Христианская антропология повести обосновывает социальную структуру империи. Римская империя, включающая в себя Арденнский лес, символизирует Россию, восстанавливающую государственность после исторических катастроф на основе христианского понимания телесности.
Постирония и метаирония проявляются во всех областях жизни человека: от научной до повседневно-бытовой. Однако их значение и влияние на культурный код осознаются лишь частью сообщества. В данной статье рассмотрена онтологическая ретроспектива термина «ирония» и его актуальных смысловых производных, предпринята попытка упорядочения разновидностей иронии, рассмотрены формы ее взаимосвязи с социально-культурным пространством.
Статья посвящена анализу концепции духовности, предложенной Д. В. Пивоваровым. В рамках исследования проводится сопоставление понятий «дух» и «душа», классифицируются различные определения духовности, разбираются искажения, вносимые в понятия «дух» и «духовность», рассматривается вопрос о соотношении духовного и душевного, анализируются понятия «faith-вера» и «belief-вера» как два разных пути к сверхчувственным реальностям. Также в статье рассматриваются нерациональные аспекты духовности: интуиция, совесть и смысл жизни.
Религия в жизни светского человека XIX в. слабо проявляется в виде религиозных практик. Однако зачастую она сохраняет роль ценностной и моральной основы, определяющей многие особенности мировоззрения личности. В статье в рамках исследования истории идей делается попытка разработать подходы к реконструкции набора религиозных концепций, формирующих взгляды личности. В качестве материала для анализа было взято личное книжное собрание отца и сына Фан-дер-Флитов, чиновников Министерства финансов Российской империи. Приводится классификация религиозной литературы в их библиотеке. На основе личных дневников Николая Федоровича Фан-дер-Флита очерчивается круг чтения и отношение автора к религии. Рассматриваются проблемы и ограничения интерпретации приводимых данных.
Статья посвящена анализу проблемы формирования современной реальности, а также осмыслению современных антропологических изменений в контексте фундаментальных принципов синтетической парадигмы философии. Главная цель работы заключается в демонстрации формирования основных религиозных принципов, которые оказали значительное влияние на последующие изменения в ментальной сфере человека. В основе анализа лежит идея того, что религиозные убеждения являются одним из ключевых факторов, определяющих наши взгляды, ценности и поведение в современном мире.
Философия Канта дала новое понимание не только разума, его возможностей и границ, но и чувственности. Чтобы стать одним из источников знания, а также проводником морального действия, чувство не может быть просто пассивностью, как часто толкуют позицию Канта, но оно должно обладать собственным способом действия. Коперниканский переворот Канта ведет к определенной трансформации чувственности, в основе которой обнаруживается своя энергия действия, особое отношение субъекта к самому себе. В «Критике практического разума» эту трансформацию Кант описывает как переход от страдания к чувству уважения к моральному закону и далее к чувству самоудовлетворенности, которое образует среднее звено между чувством и объективным основанием воли. «Критика чистого разума» сталкивает нас с проблемой реальности внешнего мира, и решением этой проблемы для Канта является анализ формы пространства как свидетельства действия вещей в себе. Причем чувства выступают здесь не просто оттисками этого внешнего воздействия, но и необходимой формой разворота от внешнего действия к действию, которое исходит уже не от вещей, а от самого рассудка. Тем самым чувства выступают необходимым условием синтеза как соединения внешнего действия с действием рассудка, результатом чего и является система знания.
Исследования видеоигр помогают выявить их потенциал как одного из инструментов регуляции современного общества. Несмотря на то что в обществе на данный момент преобладает негативное и пренебрежительное отношение к видеоиграм, они являются одним из популярных повседневных занятий для четверти россиян. Миллионы людей по всему миру играют в видеоигры, что ставит данную практику в один ряд с психотерапией, интегральным нейропрограммированием (ИНП) и иными практиками, формирующими индивидуальное и массовое сознание. Коммуникационный потенциал видеоигр остается недостаточно изученным. В данной статье автор обращается к вопросам репрезентативной функции элементов хоррора в пространстве видеоигр. Опираясь на литературу, статистические данные и иные источники, исследователи Game Studies ведут обсуждение как самого понятия «видеоигра», так и восприятия предлагаемого ею диалога по конкретным социальным проблемам.
Глобализация как естественное стремление народов мира к сближению в настоящее время достигла некоторых пределов. Дальнейшее ее развитие по навязанному евроатлантическому образцу методом вестернизации натолкнулось на ожидаемое и закономерное сопротивление национальных государств, стремящихся к сохранению своей суверенности и культурно-ментальной, духовной самобытности. При этом желание национально обособиться и ментально/культурно выделиться и сохраниться реализуется параллельно со стремлениями наладить межцивилизационный диалог и не потерять достигнутых результатов в рамках глобализационного взаимодействия. Цель настоящего исследования заключается в анализе и раскрытии значимых элементов духовно-нравственной эволюции в России, а также критическом осмыслении проявлений деструктивного воздействия на них, в том числе через механизм дискредитации. В статье использовались следующие научные методы и подходы: обобщение, интерпретация, системный анализ. Перед современной Россией как одним из ведущих игроков на мировой арене возникли серьезные угрозы ее духовно-нравственной, ментальной и культурной идентичности. При этом своевременная и эффективная защита от дискредитации как метода «мягкой силы» таких важных элементов духовной безопасности, как культура, традиционные конфессии и русский язык, способна обеспечить суверенность государства и его народа как во внутригосударственных отношениях, так и во внешнеполитических.
В статье выявляется связь между традицией и остракизмом как механизмом ее поддержания и сохранения. Достаточно стабильное идейно-смысловое, сакрализированное ядро традиции всегда несет в себе потенциальную возможность активизации остракизма как охранительной реакции социальной системы на критику традиции или на попытку ее изменения или ликвидации. На примере кейсов Л. Н. Толстого и А. В. Кураева* анализируются этапы зарождения и эскалации ценностного конфликта, связанного с противопоставлением между личностью и традицией в лице религии и государства. Отмечается ряд особенностей остракизма как социальной практики, что позволит не только сравнивать аналогичные кейсы, но и прогнозировать их возникновение и предлагать технологии управления ими.
В статье рассматриваются формирование проектов постконфликтного человека в культуре США после войны во Вьетнаме и связанный с ними процесс «индустриализации памяти». Цель статьи - критически рассмотреть роль СМИ, общественных и академических дискуссий, кинематографа и литературы в формировании постконфликтного института «индустрии памяти» в США с конца 1970-х гг. и показать, как происходит тривиализация травмы в культуре постконфликтного периода, что приводит к рождению целой индустрии вокруг коллективной памяти, абсорбирующей и замещающей персональный опыт участников конфликта. Кроме того, дается оценка продуктивного потенциала рассмотренных проектов человека для осмысления опыта насилия и построения постконфликтного общества.