Сидя в крепости, Радищев читал, что было можно, и даже пробовал продолжать свои литературные занятия. Давно уже М. И. Сухомлинов нашел (в госуд. архиве) и напечатал 1 написанное Радищевым в заключении произведение. После его перепечатывали в собраниях сочинений Радищева. Но ему не посчастливлось у исследователей.
Вероятно, здесь сказалось до известной степени то, что по заглавию и по выполнению работа Радищева очень напоминала житие. Названа она именем одного из популярных в старой Руси святых — «Филарет милостивый». Написана, конечно, в подражание церковно-славянской житийной речи, с намеренным употреблением и старых оборотов и старинных слов.
Действительно, что же особенно интересного может быть в житии святого, хотя бы его и пересказывал своими словами Радищев?
Середина XVII века в истории Франции характеризуется укреплением абсолютизма, а в истории французской литературы — расцветом классицизма, стиля крупной торгово промышленной буржуазии и торгового, обуржуазившегося дворянства, связанных с двором и определивших характер придворной культуры.
Тридцатые—пятидесятые годы XVII века—время обостренной борьбы торгово-промышленной буржуазии и обуржуазившегося дворянства с реакционными, тяготеющими к феодальным традициям знатью и духовенством и имевшей свои интересы средней и мелкой буржуазией. Экономическая и политическая роль дворянства падает, знать попадает в опалу и становится в оппозицию двору.
Декарт, великий мыслитель XVII века, рассматривал человеческое тело как машину. Современный ученый был бы более склонен назвать наш организм скорей фабрикой, чем только машиной. Человек—„завод“, который имеет свою особую „технику“.
В этом заводе имеются разделение труда — различные органы исполняют вполне определенную функцию — и своя система управления при помощи нервов. Эти нервы, соединяющие различные органы тела с мозгом, напоминают собой телефонную сеть большой фабрики.
Сознавая важность изучения истории пролетарской литературы, Государственное издательство художественной литературы предпринимает издание ряда историко-литературных монографий, посвященных анализу рабочей и пролетарской революционной поэзии XIX века в западноевропейских странах, Америке и России. Первую серию этих монографий можно было бы условно назвать «У истоков пролетарской поэзии».
Книга Ф. Шиллера, посвященная характеристике социалистической поэзии Германии в первой половине XIX века и, в частности, творчеству соратника Маркса и Энгельса, поэта Георга Веерта, и является одним из выпусков этой серии. Очередными выпусками серии в дальнейшем являются исследования о французской поэзии революций 1830 и 1848 гг., о поэзии чартистского движения в Англии, о поэзии революционного рабочего движения в Америке и т. д.
«Все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать. Этот вывод есть главное, основное в учении марксизма о государстве» 1, — таков важнейший вывод Ленина, сделанный им на основе изучения марксова наследства по вопросам государства и революции. Это положение было развито Лениным, как одно из основных требований пролетарской борьбы за овладение государственной властью и за упрочение завоеваний пролетарской революции.
Оно основывалось как на революционном анализе марксова наследства и очистке его от всех каутскианских и прочих оппортунистических извращений, так и на теоретическом обобщении опыта революции 1917 г., — эпохи от Февраля к Октябрю, эпохи блестящей проверки марксистско-ленинской теории революционной практикой.
Предлагаемые здесь письма Андрея Карамзина и отчасти его жены к матери первого Екатерине Андреевне Карамзиной, вдове историографа, относящиеся к эпохе 1837—1843 гг., представляют собою значительный исторический интерес — не только по имени автора и имени адресата, друга Пушкина и руководительницы одного из самых известных консервативных „салонов“ в Петербурге середины прошлого века, но и по своему содержанию, и по времени их написания в годы острой революционной борьбы на западноевропейском континенте, и по той общественной обстановке, в которой жили и действовали как сам автор писем, так и те, к кому были эти письма направлены и кем они читались.
Книга, которую Вы держите в руках, впервые увидела свет 64 года назад — в 1934 году. А 61 год назад, в 1937 году, весь тираж этой книги был изъят из обращения и уничтожен. Уцелели считанные экземпляры. С тех пор книга «Беломорско-балтийский канал» не издавалась.
Кто-то из великих сказал, что у книг, как и у людей свои судьбы. Сегодня это выражение почти штамп, но судьба этой книги действительно трагична. Она была написана по заказу (вернее сказать, по приказу) ОГПУ и коммунистической партии. По их же приказу она была и уничтожена после расстрела Г. Ягоды, одного из главных «героев» книги.
Эту книгу писали талантливые люди, цвет советской интеллигенции, писали увлеченно и как-то не верится, что делали они это «из-под палки». Символично, что не только персонажи книги, но и многие ее авторы не пережили 1937—38 годы.
Важность пародии в литературе, в частности в поэзии, вряд ли может быть отрицаема. Пародия — лучший пример произведения направленного и влиятельного. Направленность эта может быть разного характера. Она может быть направленностью на стиль, произведение, жанр, автора; она может быть направленностью против.
Направленность первого типа характеризует учебную функцию пародии. Например, таковы пародии Некрасова. Начав с метода подражания (первый сборник стихов), он проходит школу поэтической пародии. Таким образом он уясняет себе поэтические методы других поэтов.
История борьбы за советы—есть часть истории нашей партии. До тех пор пока в советах сидели меньшевики и эсеры—верные слуги капитализма,—до тех пор шла борьба за овладение советами, за превращение советов в действительный орган диктатуры рабочего класса, в орган мобилизации широких масс трудящихся.
Советы являются единственной формой власти рабочего класса, но до превращения их в действительный орган власти советы прошли ряд этапов, ряд превращений. Возникшие стихийно в процессе борьбы рабочего класса в революции 1905 года советы занимают прочное место в системе борьбы рабочего класса и с начала революции 1917 года советы после очищения их от предателей становятся органом мобилизации рабочих масс, органом диктатуры пролетариата.
Заключая в себе ряд статей о русских поэтах от Державина до Брюсова, настоящая книга ни в какой мере не претендует на то, чтобы дать представление обо всем развитии русской поэзии за огромный промежуток времени — с конца XVIII до начала XX века, — не только в систематическом изложении, но даже хотя бы в основных, заглавных моментах. Наряду с гигантами нашего литературного прошлого среди девяти имен, входящих в состав книги, имеются такие, относительно второстепенные, как Вяземский, Веневитинов, Аполлон Григорьев.
Самый выбор именно этих девяти имен определился тем, что автору довелось в той или иной связи заниматься на протяжении последних лет своей работы их изучением. Тем не менее автору кажется, что при некоторой своей, как в отношении объектов изучения, так и самых форм его (от критического этюда до сжатой историколитературной характеристики), пестроте — все входящие в сборник статьи представляют собой известное единство. Единство это сообщается им единой методологической устремленностью автора.