О первом нашествии татар на половецкую землю и затем на Русь в центральной Европе узнали очень скоро. Древнейшая Хроника Ливонии, написанная в Риге в 1226—1227 гг., кратко, но вполне определенно говорит об этом. Нет никакого сомнения, что и в дипломатических и в торговых сношениях, в письмах и личных сообщениях эта грозная новость уже в течение нескольких месяцев долетела с окраин Руси до ближайших западных соседей, а затем — до имперских центров и до Рима, словом — стала общим достоянием.
Однако, более или менее подробные сведения и о татарах и о странах, ими захваченных, появились в Европе значительно позднее в результате нескольких специальных путешествий, предпринятых в 30-х, 40-х и 50-х гг. XIII в.
Труд представляет собой научно-популярное изложение деятельности Петра I как организатора новой регулярной русской армии, создателя русского морского флота и крупнейшего полководца начала XVIII века.
При нем русская армия стала, наряду с лучшими европейскими армиями того времени, считаться одной из самых сильных.
История земледелия на скандинавском Севере в IX—XIII вв. весьма внимательно изучена скандинавскими учеными. В своих работах они широко пользуются археологическим материалом — единственным, который может осветить те периоды, о которых письменных сведений нет.
Следует указать на чрезвычайно интересную попытку датских археологов обнаружить древнейшие пахотные участки и установить их внешний вид, размеры и чертания. Не меньше внимания обращено и на богатый этнографический материал, на интересные для истории агрикультуры архаические типы земледельческих орудий, технические приемы и т. д., и, наконец, — на письменные источники, каковыми для древнейшего периода являются саги, своды законов — областные скандинавские правды, грамоты XII—XIII вв., а также исландские анналы.
Интерес к повествовательной литературе русского средневековья заметно преобладал всегда у литературоведов разнообразных принципиальных позиций, занимавшихся изучением древней русской литературы.
После работ акад. А. Н. Пыпина, из которых «Очерк литературной истории старинных повестей и сказок русских» (1857) во многом не утратил своё ценности и до сих пор, и обзора акад. А. Н. Веселовского (в «Истории русской словесности» А. Галахова, т. I, изд. 2, СПб. 1880) наши сведения о древнерусской беллетристике переводной и оригинальной значительно расширились: многочисленные издания новых текстов, монографические исследования отдельных повестей, обзоры их в обобщающих трудах по истории русской литературы средних веков в целом или обзоры отдельных групп повестей, вроде очерка акад. А. С. Орлова «Переводные повести феодальной Руси и Московского государства XVI XVII вв.» (Л. 1934), гораздо отчетливее представляют теперь нам значение этого жанра в общем потоке литературных явлений средневековья.
Однако и до сих пор есть много существенных пробелов в изучении древнерусской повести. В 1923 г. Н. К. Пиксанов в своей книге «Старорусская повесть» (М. и П. 1923) дал характеристику основных этапов и направлений в изучении повестей и, подводя итоги этого изучения, наметил стоящие перед современным литературоведением задачи.
Автор в предлагаемой книге освещает многовековую борьбу белорусского народа со своими угнетателями польскими панами. Используя многочисленные литературные и архивные источники, он шаг за шагом прослеживает трудный и отмеченный жертвами путь белорусского народа от насилий и рабства польского владычества к счастью и свободе в братской семье народов великого Советского Союза.
Книга рассчитана на широкий круг читателей Красной Армии.
Вошедшие в настоящий сборник хронологические таблицы и сводки взяты из ленинских „Тетрадей по империализму“ и являются частью подготовительной работы В. И. Ленина к книге „Империализм, как высшая стадия капитализма“.
Изучая гигантский фактический материал, характеризующий империализм, его историю, борьбу империалистических хищников за раздел и передел мира, Ленин неоднократно прибегал к методу составления хронологических таблиц и сводок.
Эти таблицы и сводки представляют огромный интерес, вводя нас в лабораторию ленинского гения, знакомя нас с приемами исследовательской работы Ленина. Характерно, что методом составления хронологических таблиц пользовались также Маркс и Энгельс. Широко известны „Хронологические выписки“ Маркса по всеобщей истории с древнейших времен. Имеются такого же рода заметки Энгельса по истории Германии.
Исторические построения русского средневековья запечатлелись в летописных сводах, не являвшихся, однако, плодом исторической научной работы в современном смысле слова. Поскольку летописи в основной своей традиции 2 были памятниками официального значения, естественно, что их составители не могли прямо и свободно описывать события.
В настоящее время трудно себе представить всю сложность задачи, стоявшей перед составителем официальных летописей в эпоху сильной татарской власти. Тверские своды и своды московские по-разному освещали отношение князей к Орде. Можно также указать, что, может быть, не случайно ряд пространных откровенных рассуждений о татарском иге падает на годы, когда в Монгольском государстве происходили смуты.
Таков рассказ о восстаниях 1262 г. Они были направлены против отпущников ордынской дани, приезжавших, как свидетельствует наше исследование, не от Берке, а от императора Хубилая. Как раз в 1262—1263 гг. в империи происходили смуты, 3 и эти смуты положили начало отделению «Золотой Орды» от монгольской империи. Обстоятельства позволяли летописцу пространно и откровенно рассказать о восстаниях 1262 г.
Работа акад. Б. Д. Грекова посвящена одной из крупнейших проблем истории СССР. В популярной и вместе с тем строго научной форме, на основе всей совокупности источников в данной работе рассматриваются главнейшие этапы развития крепостного права в России, начиная с его возникновения и до момента окончательного оформления.
Книга рассчитана на специалистов историков и учащихся вузов, а также на самые широкие круги советской интеллигенции.
Энгельсу принадлежит честь участия наравне с Марксом в выработке теории научного коммунизма и диалектического материализма: «Я не могу отрицать, что я и до и во время нашей сорокалетней совместной работы с Марксом самостоятельно внес известную долю как в обоснование, так и преимущественно в разработку развиваемой здесь теории. Но огромнейшая часть основных руководящих мыслей, в особенности в области истории и экономии, и, еще больше, их окончательная формулировка принадлежат Марксу. То, что внес я, Маркс мог бы легко выполнить и без меня, за исключением, может быть, двух или трех специальных областей. А того, что сделал Маркс, я никогда не мог бы сделать…
Маркс стоял выше, видел дальше, обозревал больше и скорее, чем мы все. Маркс был гений, мы, в лучшем случае,—таланты. Без него теория была бы теперь тем, что она есть. Поэтому она по праву носит его имя»¹. Со свойственной подломно великому человеку скромностью Энгельс, по достоинству оценивая значение Маркса для разработки теории научного коммунизма, склонен несколько недооценивать свою собственную роль.
На Западе — в Англии, Франции, Италии, Германии — период ликвидации феодализма и складывания людей в нации по времени в целом совпал с периодом образования централизованных государств, в виду чего там нации в своем развитии облекались в государственные формы… На востоке Европы, наоборот, образование централизованных государств в результате ликвидации феодальной раздробленности не совпало по времени с процессом складывания людей в нации.
Я имею в виду Венгрию, Австрию, Россию. В этих странах не было в то время, строго говоря, капиталистического развития, оно, может быть, только зарождалось. Тут создание централизованных государств ускорилось благодаря интересам обороны от нашествия турок, монголов и других народов Востока. Необходимость самозащиты диктовала ускоренное образование централизованных государств, способных удержать напор иноземцев.