Данная работа построена на архивных и полуархивных (газетных) материалах. Это заставляло отводить значительное место документам, не малая часть которых печатается впервые. Как следствие, получилась несколько бо́льшая насыщенность сырыми материалами, чем это было бы желательно.
Но это, с другой стороны, дает возможность читателю не только проверить выводы автора, по некоторым существенным вопросам расходящиеся с существующими, но и ознакомиться полностью с целым рядом неопубликованных до сего документов.
Благодаря автографу освежается текст памятника. Переписчики, при всей их исправности, опускали кое- где характерные для речи Аввакума петь, су, де, та, те; местами они изменяли язык—писали аго вм. ова: бывало, другало, хийлыкало вм. бывалова, другова, хийлова, молвить вм. мольять, двадцать вм. двадцать, больше вм. болшо, что вм. што, заводчику ересешь вм. заводчику ересешь, отринули вм. откинули, неученый вм. неука, Ртищевъ выходилъ вм. выскочилъ, сердце задрожалось вм. зашлось и т. п.
Искусствоведение в последнее время привлекает довольно значительное внимание и достигло заметных успехов. Под искусствоведением я понимаю марксистское искусствоведение, единственное, которое действительно может пролить свет на все искусствоведческие вопросы. Рост марксистского искусствоведения объясняется тем, что марксистская мысль, излагая идеологические надстройки в их особенностях, не может миновать и искусство—чрезвычайно яркое, многообразное, волнующее отражение классовой борьбы в обществе.
Само по себе искусство есть такой изумительный документ человеческих идейных и эмоциональных переживаний, что историку и социологу невозможно не пользоваться им. Между тем, пользование художественным материалом, как живым отражением общественной жизни, представляет собою операцию весьма тонкую.
Опубликованием №№ 394 и 395 «Дела» декабристов (личные дела П. И. Пестеля и С. И. Муравьева-Апостола) Центрархив приступает к изданию в свет дел так называемого «Южного» общества. С первых лет после революции эта часть «Дела» считалась утраченной, и только систематические поиски, предпринятые в связи со столетиями юбилеем 1825 г., вернули ее, наконец, снова в наши руки. Дело «Южного» общества, действительно, было украдено, — это не подлежит сомнению.
Но что-то, — возможно, что просто громоздкость пакета, который непременно обратил бы на себя внимание при попытке его вынести, — вынудило вора оставить пока свою добычу в стенах архива, засунув ее в своего рода тайник, где она могла бы быть найдена или совершенно случайно, или при тщательном осмотре всего помещения архива, снизу доверху. На последнее вор, очевидно, не рассчитывал в суматохе тех дней. Он рассчитывал на другое: кража произошла, по всем данным, в течение 1918 — 1919 годов, когда вся белогвардейщина с часами в руках ждала гибели «большевизма».
Крушение советской власти создало бы такой хаос, при котором можно было бы вынести из стен архива безнаказанно и не такой пакет, — а на худой конец дало бы возможность похвастаться «спасением» ценнейшего документа восстания 1825 года из рук большевиков. Но советская власть не пала; охрана архивов не ослабевала, а усиливалась и улучшалась; возможно, что после «чистки» архивного персонала вор потерял доступ в архив, — и украденные дела мирно пролежали в своем тайнике до начала 1925 года.
В составлении первого тома хрестоматии, посвященного раннему средневековью, принимали участие следующие лица: материалы для первой части (Поздне-римское общество) подобраны и переведены Г. Пригоровским; материалы для второй части (Древние германцы) подобраны С. Моравским и А. Неусыхиным, при чем первым переведена «Германия» Тацита, а вторым — все остальные латинские тексты, и им же написан вводный очерк (Материальная культура древних германцев); греческие тексты переведены А. М. Воденом.
В составлении третьей части (Франкское общество) приняли участие Н. Грацианский, Д. Граменщикий и А. Удальцов; первый подобрал и перевел материал для отдела 1-го (Пережитки родового строя), для части главы второй (Варварские правды), для третьей главы, большей части четвертой главы (кроме Бертинского картулярия) и для главы пятой 2-го отдела (Хозяйственный и социальный строй), а также составил примечания и таблицу мер, помещенные в конце отдела; Граменщикий подобрал и перевел материал для третьего отдела (Элементы феодализма), а также перевел материалы первой главы (Деревня романского типа) 2-го отдела и отрывок из Бертинского картулярия для главы четвертой (Крупное поместье); А. Удальцовым составлен план всего отдела, подобран материал для первой главы 2-го отдела и переведен отрывок из картулярия Гентского монастыря. Наконец, четвертая часть 1 тома (Феодальное общество) составлена и переведена Грацианским.
В отличие от других, присоединенных к России мусульманских областей, особенно Приволжья и Западной Сибири, в Средней Азии в состав России вошли области, где мусульманская культура достигла высокой степени развития задолго до принятия русским народом христианства и где население в эпоху принятия им ислама уже имело за собой продолжительный период культурной жизни.
Превнейшие известные нам культурные народности Средней Азии, согдийцы на Заряфшане и хорезмийцы по нижнему течению Аму-Дары, принадлежали к иранскому племени; их области входили в состав первой известной в истории мировой монархии, персидского государства Ахеменидов. Царь Дарий (522—486 л. до нашей эры) в своих надписях называет согдийцев и хорезмийцев среди подчиненных ему народностей; на знаменитом барельефе у гробницы Дария близ развалин Персеполя среди представителей народностей, поддерживающих трон царя, изображены также согдиец и хорезмиец. Отряды согдийцев и хорезмийцев принимали участие в походе Ксеркса на Грецию; хорезмиец Артаикт был назначен начальником города Сеста на европейском берегу Дарданелл.
Весною 1906 г. в Риге были устроены курсы по различным отраслям наук для широких кругов. „Очерки по истории химии“ явились введением в систематическое изучение физики и химии.
В 1908 г. читанный мною курс был издан на польском языке. Благословенные отзывы печати, а равно и несомненный интерес публики к моим „Очеркам“ возбудили во мне желание сделать эту книжку доступной и для русской публики. Издательство „Матезис“ с чрезвычайной любезностью пошло навстречу этому желанию, и таким образом „Очерки“ появились в свет.
Трудно указать другую такую же маленькую книжку, как Поэтика Аристотеля, которая столько бы раз переиздавалась, о которой так много было бы написано и которая имела бы такое большое влияние на целые литературные течения.
Со времени вывода в свет первого печатного издания Поэтики (1508) до настоящего времени появилось более 160 изданий этой книги с переводами и без переводов. Количество отдельных исследований и статей о ней, рассеянных в различных журналах, доходит до 500 слишком, а влияние Поэтики, хотя она была неправильно понята и неправильно истолкована, отразилось в литературных течениях XVI-XVIII веков в Италии, Испании, Франции, Англии, Германии и косвенным образом, через ложно-классическую французскую трагедию и французские поэтики, - в России.
Поэтика Аристотеля переведена почти на все европейские языки. Есть переводы ее также на еврейский, сирийский и арабский языки. Переводы Поэтики в Германии и Франции насчитываются десятками. Среди переводчиков встречаются имена таких выдающихся ученых, как Ибервег, Гомперц, Фален, Дасье, Бартелеми Сент-Илер и др. В последнее время интерес к Поэтике Аристотеля в Западной Европе опять оживился. Доказательством этого служат появившиеся уже после мировой войны переводы ее на немецкий, итальянский и английский языки и ряд статей о трагическом «катарсисе» в специальных немецких и итальянских журналах.
В русской литературе числится три перевода Поэтики Аристотеля: Б. И. Ордынского (1854), В. И. Захарова (1885) и В. Г. Аппельрота (1893). Но полный и близкий к подлиннику у нас перевод только один - Аппельрота. Перевод Ордынского не полон. Ордынский перевел целиком только 18 глав, а остальные 8 дал отчасти в переводе, отчасти в изложении. Книга Захарова - не перевод, а далекий по стилю у и нередко по смыслу, пересказ Поэтики. Последний по времени и лучший по близости к подлиннику - перевод Аппельрота. Но, несмотря на все его достоинства, этот перевод в некоторых местах неточен, а в некоторых даже неправилен. При таких условиях новый перевод Поэтики представляется далеко не лишним.
Предлагаемый ниже перевод сделан по изданию В. Криста, так как это издание является теперь, можно сказать, вульгатой Поэтики (Aristotelis de arte poetica liber. Recensuit Guil. Christ. Lips. 1910). В некоторых местах переводчик основывался на рукописном тексте Поэтики (XI в.), хранящемся в Парижской Национальной Библиотеке. Она издана в факсимиле французским ученым Анри Омоном (La poetique d’Aristote. Manuscrit 1741 fonds grec de la Bibliotheque Nationale. Preface de M. Henri Omont. Photolithographіу de M. M. Lumieres. Par., 1891).