Голенищев В. С. занимает одно из первых мест в блестящей плеяде создателей современной египтологии. Он стоит в ряду тех корифеев египтологии, которые впервые сделали достоянием исторической науки те основные памятники древнего Египта, на которых зиждется здание его истории.
В. С. Голенищев начал свою исследовательскую работу с ранней юности, в ту пору, когда египтология как наука переживала еще начальный период своего развития. Достаточно сказать, что первая научная работа 18-летнего Голенищева была опубликована еще в 1874 г.¹
Первая мировая война 1914—1918 гг. была использована империалистической Японией для того, чтобы попытаться осуществить обширные завоевательные планы. Участие Японии в войне было чисто номинальным и свелось к захвату в 1914 г. Циндао — германской морской базы в Шаньдуне. Зато Япония приложила огромные усилия к тому, чтобы закрепиться в Китае и подчинить его своему военно-политическому и экономическому контролю («21 требование», займы Нисихара).
Империалистическая Япония извлекла все выгоды из того, что внимание ее главных конкурентов — США и Англии, а также царской России, Германии, Франции было отвлечено от дальневосточных дел военными событиями в Европе. Япония не только захватила бывшие германские «арендованные территории» в Китае и германские островные владения на Тихом океане (острова Маршальские, Каролинские, Марианские), но за годы первой мировой войны фактически монополизировала дальневосточные рынки.
Паряду с расизмом мы должны отметить еще один чрезвычайно вредный уклон современной историографии, тесно связанный с расизмом. Заключается он в упорном и невежественном игнорировании общечеловеческого и интернационального в истории. Заключается он в склонности видеть в изучаемых явлениях проявление гения или бездарности той или другой нации, того или другого народа.
Сторонники этой ереси игнорируют тот факт, что не существует ни чистой расы, ни чистой нации, ни чистой национальной культуры, ни даже чистого языка; что цивилизация и культура человечества это причудливое переплетение и смешение интернационального с национальным. Без такого смешения рас, народов, наций и их культур не было бы прогресса. Народы, проявлявшие большую антипатию к таким смещениям и большие симпатии к автаркизму, обычно разлагались и уничтожались раньше других.
Российская православная церковь, также как и все другие церковные организации, на всем протяжении своего существования была орудием духовного угнетения трудящихся, орудием, которое под предлогом „святых целей“ систематически и планомерно обслуживало эксплоататорские интересы своих хозяев—помещиков и капиталистов. Среди многочисленных приемов, при помощи которых осуществлялись вышеуказанные цели, невольно внимание обращают на себя многочисленные попытки церковников, направленные к обоготворению представителей правивших классов.
В самом деле, сделать так, чтобы миллионы трудящихся поверили в божественность своих угнетателей и через то в незыблемость своей рабской доли, сделать так—это значило добиться больших успехов. Работая в этом направлении, православная церковь канонизировала, то-есть возвела в «сан святых», многих князей, помещиков, бояр и т. д. и т. д.
В великих муках рождалась Советская власть на Северном Кавказе. Пролетариат завоевывал здесь власть вместе со всем крестьянством, вместе со всем иногородным населением, вместе с революционным казачеством. Классовая борьба на Северном Кавказе в 1918 году развивалась в той же последовательности, что и в остальной России.
Северо-Кавказский Край сложился в результате колониальной политики царизма. Если вначале, как указывает Покровский „Кавказская война в тесном смысле — непосредственно вытекала из персидских походов: ее значение было чисто стратегическое, менее всего колонизационное“ („Дипломатия и войны царской России“, стр. 179), то впоследствии в течение XIX века, в особенности с падением крепостного права, волна русских переселенцев захлестнула Северный Кавказ, и граница сплошных русских поселений продвинулась к Кавказскому хребту.
У нас давно привыкли к тому, что некоторые общественные науки — политическая экономия, юриспруденция — представляют собой не что иное, как приведенное в систему отражение классовых интересов и классовой борьбы. Что так называемая «вульгарная политическая экономия» есть не что иное, как очень грубая попытка «научного» (по существу, псевдо-научного) обоснования интересов класса предпринимателей, что «австрийская школа» есть «политическая экономия рантье».
Что римское право есть юридическая формулировка нравов и обычаев отчасти «простого товарного хозяйства», отчасти торгового капитализма — это все знают и об этом не спорят. Словом, что науки абстрактные и научные абстракции отражают собою классовые интересы, к этому более или менее привыкли.
Опубликованием №№ 394 и 395 «Дела» декабристов (личные дела П. И. Пестеля и С. И. Муравьева-Апостола) Центрархив приступает к изданию в свет дел так называемого «Южного» общества. С первых лет после революции эта часть «Дела» считалась утраченной, и только систематические поиски, предпринятые в связи со столетним юбилеем 1825 г., вернули ее, наконец, снова в наши руки.
Дело «Южного» общества, действительно, было украдено, — это не подлежит сомнению. Но что-то, — возможно, что просто громоздкость пакета, который непременно обратил бы на себя внимание при попытке его вынести, — вынудило вора оставить пока свою добычу в стенах архива, засунув ее в своего рода тайник, где она могла бы быть найдена или совершенно случайно, или при тщательном осмотре всего помещения архива, снизу доверху. На последнее вор, очевидно, не рассчитывал в суматохе тех дней.
Ни одно искусство не развивается без ясного осознания своего прошлого. Без исторического фундамента немыслимо и построение теории искусства.
Эти простые положения, являющиеся основными для научного искусствоведения, необходимо претворить в жизнь и по отношению к молодому кино-искусству Советской России, столь нуждающемуся в разработке своих теоретических предпосылок. Между тем, никто еще не пытался не только изучить, но хотя бы охватить во всей полноте тот обширный и разнообразный материал, который накоплен за тридцать лет существования кинематографа на русской почве.