Величественную картину представлял собою Рим в конце III в. по Р. Х. Невозможно было охватить взором всю массу общественных зданий, дворцов, храмов, терм, театров, цирков и громадных многоэтажных домов. Всюду, куда только хватал взор, сверкал белый мрамор колонн и статуй, всюду пестрели гранит, порфир и разноцветные мраморы облицовки стен, огнем горели в лучах южного солнца вызолоченные статуи и крыши храмов, везде темнела бронза.
Трудно представить себе все великолепие, всю ту пышную роскошь, которая на каждом шагу останавливала в Риме изумленного зрителя. На Марсовом поле изумляло великолепие грандиозных портиков, которые поддерживало более 2000 колонн. В восхищении останавливался зритель перед круглым зданием Пантеона с его стройными колоннами и величественным куполом.
Начиная с 6-го мая «дела и дни» семнадцатого года уже невозможно припомнить, как прежде; и не было бы никакого смысла в том, чтобы их с прежней подробностью описать. Новое содержание прибавлялось к истории революции теперь уже не днями, а разве только неделями — и то небольшими дозами, сравнительно с предыдущими эпохами, из коих первая была эпохой единого демократического фронта под знаком циммервальда, а вторая — эпоха образования единого буржуазного фронта под знаком борьбы с циммервальдом и с пролетарской революцией.
Второй том тесно примыкает к первому и отражает крупные этапы и частные эпизоды распада и возрождения международного социализма на основе войны и военной политики правящих классов. Мы старались в „Нашем Слове“ регистрировать внутреннюю жизнь социалистических партий, по крайней мере, важнейших стран.
Но иностранная пресса доходила неправильно, немецкая—контрабандным или полуконтрабандным путем. Что касается французского социализма, мы не только имели, разумеется, возможность следить за его жизнью вблизи, но и принимали в ней активное участие.
Поднимается и отчасти уже поднялось целое политическое поколение, которое ведет свое летосчисление с Октябрьской Революции или с создания III Интернационала. Для этого поколения, особенно в России, II Интернационал представляется довольно смутным политическим явлением. Революционная молодежь видала меньшевиков и эс-эров, как классовых врагов, всегда по ту сторону баррикады, траншеи или проволочного заграждения.
Она не пережила непосредственно истории недавнего прошлого не только до империалистической войны, но и во время самой войны, когда в недрах II Интернационала, так постыдно и бесчестно склонившегося перед империализмом, начался процесс внутреннего возмущения, приведший затем к открытому расколу и к созданию Коммунистического Интернационала.
У немцев есть хорошая поговорка: „Wer nichts ordentliches kann, macht Methodologie“, которую можно перевести приблизительно так: „кто не способен ни на что путное, тот занимается методологией“ и, переведя, пояснить поучительнейшими примерами из области, имеющейся себя какую социологии.
Однако, сознавая весь глубокий смысл приведенного сейчас изречения, автор считает в данном случае некоторые методологические соображения неизбежными. В самом деле, он собирается высказать ряд мыслей о Востоке, Западе и русской идее. Но о русской идее так много говорили и писали со времени первых славянофилов и Ф. И. Тютчева и до авторов „Смены Вех“, и писали столь противоречиво, что вполне законно сомнение в целесообразности подобной темы.
Мало известная и мало обследованная в экономическом отношении Автономная Область Немцев Поволжья (с характером трудовой коммуны) представляет однако значительный интерес, как удивительно оригинальный и своеобразный культурный уголок среди привольных степей среднего Поволжья.
Выделенная в 1918 году мудрым решением государственной власти в автономную единицу из состава частей Николаевского и Новоузенского уездов (Самарской губ.) Камышинского уезда (Саратовской губ.) немецкая коммуна представляет собой территориально небольшую величину в 13 кантонов, но в культурно-хозяйственном отношении она сыграла немаловажную роль.
Но еще более широкие возможности и перспективы открываются этим трудовым колониям в данное время, несмотря на указание размеров стихийного обрушившегося на них голода.
Советские войска, разбив отряд генерала Бредова, заняли Киев 15 декабря 1919 года. Летописцы киевские отметили: одиннадцатый переворот. Официальная печать к этому прибавляла: и последний.
Киевские скептики покачивали головой и высчитывали, что с каждой новой сменой власти сокращается период её пребывания в Киеве. На этом основании пророчили, что советская власть пробудит на Украине не больше трех месяцев.
Из новой истории европейского Запада принято выделять ближайшее к нам время, начиная с Великой Французской Революции, в особый отдел так называемой «новейшей истории», которому дается даже, особенно для самого близкого к нам времени, название современной истории (peugete Geschichte, histoire contemporaine, zeitgenössische Geschichte и т. п.).
В хронологический состав этого отдела входят, таким образом, конец XVIII столетия, точнее говоря, последнее его десятилетие с двумя годами предыдущего, весь XIX век и первые два десятилетия XX до наших, значит, дней, в общей сложности около 130 лет. Основания для этого выделения следующие.
Я описываю пережитое—то, в чем я участвовал, как борющаяся сторона; не как участник, настолько активный, чтобы мне приходилось в этой книге говорить о своих собственных поступках, но как человек, настолько заинтересованный, умом и сердцем, во всем происходящем, что он не может не воспринимать, как лично его касающиеся, все ошибки, допущенные в этой борьбе, в которой решалась судьба целого народа, а на карту было поставлено: выявление облика только что завоеванной республики и обеспечение ей необходимых условий здорового развития. Все, тогда пережитое, снова поднялось у меня в душе, когда я писал эту книгу, и потому понятно, отчего она местами должна казаться более субъективной, чем другие мои труды.
Рассмотрение основных проблем Новой истории никоим образом не ставит себе целью дать полную и всестороннюю картину действительного хода исторических событий в их непрерывной связи и обусловленности. Подобная картина была бы задачею общего курса Новой истории.
Выдвигая объектом рассмотрения отдельные проблемы, мы должны разложить целостность исторической жизни на ее основные ряды, соответствующие этим проблемам, и затем указать и на проблему взаимной зависимости этих рядов друг от друга.