Дорогие ребята! Наши юные друзья! У вас в руках том Детской энциклопедии «Искусство». Этот том поможет вам постичь мир прекрасного, мир, наполненный звуками, красками, неповторимой красотой линий, форм и слов, мир народной мудрости и народного мастерства, мир человеческих помыслов и чувств. Вы обогатитесь духовно, острее почувствуете красоту родной страны, ее природы и людей, грандиозность всего творимого ими на пути к коммунизму.
Но прежде чем вы узнаете о каждом виде искусства в отдельности, мы хотим поближе познакомить вас с этим, многое содержащим в себе словом — «искусство». Трагедии Эсхила и драмы Островского, поэзия Гомера и Пушкина, музыка Бетховена и Чайковского, скульптура Микеланджело и живопись Репина, архитектурные ансамбли России и спектакли МХАТа — все бесчисленные творения художественного гения человека объединяются в единое понятие «искусство».
На заре своего существования люди жили первобытнообщинным строем. Это был самый длинный период человеческой истории. Он начался с появлением человека на Земле (примерно миллион лет тому назад) и завершился образованием первых рабовладельческих государств (четвёртое тысячелетие до нашей эры).
В начале своего существования первобытный человек мало походил на современных людей. Но чем искуснее он трудился, тем ловчее и проворнее становились его пальцы, выше и круче лоб, больше мозг, богаче мышление и речь. Вот почему мы говорим, что человека создал труд.
В период первобытнообщинного строя человек по своему физическому строению и внешнему облику стал таким, каков он сейчас.
Страна, в которой мы родились и живём, называется Союзом Советских Социалистических Республик — СССР.
Это наша родина. В ней жили и трудились наши деды и прадеды. В ней живут и работают наши родители. Их общим трудом построены города и сёла, заводы и колхозы, школы, театры и стадионы, создано всё, чем мы пользуемся в жизни.
Народы СССР сами хозяева своей страны. У нас всё принадлежит народу: земля, леса, моря и реки, фабрики и заводы. На заводах делают машины. Это наши заводы и наши машины. На пашне гудят трактор. Это наш трактор. Комбайн на поле убирает урожай. Это наш комбайн, наш урожай, наше поле.
Страна, в которой мы родились и живём, называется Союзом Советских Социалистических Республик — СССР. Это наша родина. В ней жили и трудились наши деды и прадеды.
В ней живут и работают наши родители. Их общим трудом построены города и сёла, заводы и колхозы, школы, театры и стадионы, создано всё, чем мы пользуемся в жизни. Народы СССР сами хозяева своей страны.
У нас всё принадлежит народу: земля, леса, моря и реки, фабрики и заводы. На заводах делают машины. Это наши заводы и наши машины. На пашне гудят трактор. Это наш трактор. Комбайн на поле убирает урожай. Это наш комбайн, наш урожай, наше поле.
История астрономии отличается от истории других естественных наук прежде всего своей особой древностью. В далеком прошлом, когда из практических навыков, накопленных в повседневной жизни и деятельности, еще не сформировалось никаких систематических знаний по физике и химии, астрономия уже была высокоразвитой наукой. Эта древность и определяет то особое место, которое астрономия занимает в истории человеческой культуры.
Другие области естествознания развились в науки только за последние столетия, и этот процесс протекал главным образом в стенах университетов и лабораторий, куда лишь изредка проникал шум бурь политической и общественной жизни ¹. В противоположность этому астрономия уже в древности выступала как наука, как система теоретических знаний, которая значительно превосходила практические потребности людей и стала важным фактором в их идейной борьбе.
На заре своего существования люди жили первобытнообщинным строем. Это был самый длинный период человеческой истории. Он начался с появлением человека на Земле (примерно миллион лет тому назад) и завершился образованием первых рабовладельческих государств (четвёртое тысячелетие до нашей эры).
В начале своего существования первобытный человек мало походил на современных людей. Но чем искуснее он трудился, тем ловчее и проворнее становились его пальцы, выше и круче лоб, больше мозг, богаче мышление и речь.
Вот почему мы говорим, что человека создал труд. В период первобытнообщинного строя человек по своему физическому строению и внешнему облику стал таким, каков он сейчас.
Земля распятий, хуторов, болот,
Веками пившая батрацкий пот.
В луга пойдёшь — как есть одна трясина.
На пашни глянешь — выжженная глина.
Поля ложбинами рассечены.
Как черепа, белеют валуны.
Из всех наук мне всегда казались самыми волнующими и интересными те, которые говорили о человеке, его происхождении и развитии, его пути через века.
Раскопки последнего столетия дали ценнейшие материалы, по которым антропологи и археологи смогли восстановить облик первобытного человека и образ его жизни.
Марксистская наука объяснила нам, как постепенно, в течение тысячелетий эволюции, огонь человеческого разума зажегся в глазах нашего животного предка, как труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь направляли развитие человека от обезьяны.
Эта книга является переводом с немецкого оригинала по смыслу. Выражения и обороты речи, использованные Абд-Ру-Шином, чтобы сообщить Живое Слово человеческому Духу, в переводе могут быть переданы лишь приблизительно.
Поэтому читатель должен понимать, что этот перевод не может заменить оригинала. Тем не менее, если он делает усилия воспринять содержание внутренним ощущением, то он познает значение этого труда для человечества, несмотря на недостатки, возникающие вследствие перевода.
Однако до сих пор все это не привлекало еще должного внимания исследователей. И классовая структура петровского государства, и его классовая идеология в свете конкретной исторической ситуации до сих пор еще не были объектом специального изучения. Еще менее выяснен подлинный характер петровской реформы в целом, ее достижения и срывы, а главное, ее реальный исторический баланс.
Всеобъемлющий охват петровских преобразований, их форсированный характер в целях „выскочить из рамок отсталости“, стремительные темпы, исключительная напряженность законодательного творчества, проникнутого единством принципиальных установок, сильно маскируемых, впрочем, пестрым многообразием „указной“ практики перманентной четвертивековой реформы — все это создает значительные трудности при изучении государственно-правовых преобразований Петра. Вместе с тем самый процесс законодательного творчества петровского правительства также остается все еще неизученным.