Предлагаемый вниманию читателей коллективный труд «Математика XIX века», за которым последует «Математика XX века», служит продолжением трехтомной «Истории математики с древнейших времен до начала XIX столетия», опубликованной в 1970–1972 гг.¹. По соображениям, о которых говорится далее, мы в части XX в. ограничиваемся его первыми четырьмя десятилетиями. Общие установки авторского коллектива данного труда остаются такими же, какие были высказаны в предисловии к трехтомнику.
Другими словами, мы рассматриваем развитие математики не только как процесс создания все более совершенных понятий и приемов для изучения пространственных форм и количественных отношений действительного мира, но и как социальный процесс. Математические структуры, раз возникнув, способны совершенствоваться далее в известной степени самостоятельно, по такое имманентное самозавитие математики само обусловливается практической деятельностью и определяется либо непосредственно, либо, чаще всего, в конечном итоге потребностями общества.
Исходя из этого, авторы ставят своей задачей, с одной стороны, установить движущие силы прогресса математики и с этой целью исследуют ее взаимодействие с общественным базисом, техникой, естественными науками, философией. С другой стороны, анализируя собственный ход событий в математике, авторы стремятся выявить связи между различными ее разделами и оценить достижения науки с позиций ее теперешнего состояния и ближайших перспектив.
Джакомо Леопарди, один из крупнейших итальянских поэтов XIX века, прожил недолгую жизнь и умер, не достигнув и сорока лет (29 июня 1798 — 14 июля 1837). Он известен главным образом как поэт пессимизма, глубоко страдавший в личной жизни из-за семейной обстановки, материальной нужды, тяжелых болезней и увечий. Чуть ли не в каждой книге и статье о нем можно найти биографические сведения, которыми часто объясняют его философию, обычное для него мрачное состояние духа и его художественное творчество.
Конечно, личные невзгоды сыграли свою роль в формировании его характера и мировоззрения, но «мировая скорбь» не была его личным свойством и изобретением,— это был дух времени, имевший глубокие исторические причины и отразившийся на многих философах и поэтах эпохи. Нельзя сказать, что причины эти и тем более восприятие их у каждого болевшего этим недугом были объяснены с достаточной точностью и убедительностью, но несомненно, что мировоззрение и творчество Леопарди не объяснить целиком особенностями его биографии.
Август 1844 года был особенно жарким. Сен-Жерменское предместье опустело. Новая, безмерно богатая финансовая знать и укрепившиеся после Реставрации аристократы выехали в свои поместья в Бретань, в сумрачные замки медлительной Луары и на Пиренеи. Над городом нависла знойная дымка, тонкая, как кружева на зонтиках парижанок. Богатые горожанки изнемогали в эти дни в своих сборчатых юбках и узких корсажах на китовом усе. Только к вечеру наступала прохлада.
Карл Маркс сбрасывал редингот и жилет и по целым дням не отрывался от книг и тетрадей. Читал и писал, писал и читал. Книги по экономике, философии, мемуарам деятелей французской буржуазной революции, статистические таблицы, «синие» парламентские книги Англии, мрачные, как кладбищенский регистрационный перечень,— все привлекало его внимание. Желая отдохнуть, он перелистывал Шекспира, из которого многое знал наизусть, смеялся над проделками хитроумного Жиль-Блаза, зачитывался Бальзаком. Ни одна новая книга Гейне, Жорж Санд, Мюссе, Гюго, Мериме не ускользала от его внимания.
Зигфрид Кракауэр (1898—1966) справедливо считается одним из крупнейших теоретиков и историков кино. На его труды охотно ссылаются все исследователи современной немецкой художественной культуры, а также авторы эстетических, социологических и психологических работ, касающихся кинематографа.
В свою очередь, Кракауэр развивает и дополняет теоретические положения и открытия Эйзенштейна, Пудовкина, Кулешова, Балаша, а также Гриффита, Клера, Кавальканти, Уэллса и других выдающихся деятелей киноискусства. Особенную серьезность и глубину работам Кракауэра придает их органическая связь с философией, психологией и социологией — областями, в которых он немало и плодотворно работал.
Теоретическое наследие Г. В. Плеханова — выдающегося мыслителя, ученого-марксиста, борца за научное материалистическое мировоззрение — является крупным вкладом в теорию марксизма.
Буквально нет ни одной области обществоведения, в которой он не оставил бы яркого следа. Его марксистские труды по философии, социологии, эстетике, истории теоретической мысли и другим отраслям обществознания до сих пор служат идейным оружием в борьбе за научно-материалистическое мировоззрение. В. И. Ленин отмечал, что «нельзя стать сознательным, настоящим коммунистом без того, чтобы изучать — именно изучать — все, написанное Плехановым по философии, ибо это лучшее во всей международной литературе марксизма»*.
Духовная ситуация современного мира в значительной мере определяется тем, что существуют две социальные системы — социализм и капитализм, — между которыми идет острая идеологическая борьба. Она проявляется в самых разнообразных формах — от дискуссий о тенденциях социального развития и судьбах человечества до оценки отдельных политических явлений. Философия, обсуждающая общие принципы человеческого существования и бытия, оказывается в самом центре этой глобальной конфронтации.
Западная философия участвует в ней как форма выражения и способ защиты буржуазной идеологии, борющейся против революционной марксистской науки, как орудие противодействия распространению передовых диалектико-материалистических идей. Вот почему изучение западной философии необходимо для успешной борьбы против буржуазной идеологии, борьбы, актуальность которой подтверждалась в решениях XXIV съезда КПСС, во многих партийных документах.
Ткачев — революционный деятель и политический мыслитель, но его практические политические установки покоятся на определенных социологических и философских основаниях. Как и все крупнейшие русские революционеры, Ткачев понимал место и роль философии в идейной и практической революционной борьбе.
Лейтмотивом всего литературного наследия П. Н. Ткачева является следующее его высказывание: «При известных общественных условиях всякий критик, будь он эстетик или реалист, как и всякий художник и всякий ученый, если только в его груди бьется человеческое сердце, а в жилах течет кровь, а не вода, непременно будет и должен быть публицистом» (VI, стр. 295) 3. «Философско-социологическая публицистика» — такое название довольно точно отразило бы как содержание, характер, так и жанровые признаки всего написанного Ткачевым по философии и социологии.
Лучшие марксистские произведения Г. В. Плеханова составляют важный компонент сокровищницы научной общественной мысли и служат духовным оружием в борьбе против идеологических противников социализма. Энгельс и Ленин высоко оценили марксистские философские работы Плеханова.
Поэтому не только чисто исторический интерес побуждает нас обращаться к философскому наследию Плеханова. В той борьбе, которая многие годы ведется с буржуазными противниками коммунизма в сфере философских и социально-политических идей, произведения Плеханова занимают видное место. Именно этим последним обстоятельством в первую очередь определяется наш интерес к его литературно-философскому наследию.
Одной из важнейших задач советских философов по-прежнему остается завещанная В. И. Лениным разработка систематически развернутого изложения диалектики как логики и теории познания современного материализма. Определенным вкладом в решение этой проблемы явится новая книга доктора философских наук Э. В. Ильенкова.
В ней излагаются результаты многолетних исследований автора в области истории формирования диалектической логики, рассматриваются существенные стороны марксистско-ленинской теории диалектики. Как и другие работы автора, книгу отличает содержательный анализ и доступное изложение самых сложных проблем философии.
Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся проблемами философии.
Книга написана выдающимся немецким биологом и философом Эрнстом Геккелем (1834–1919), в которой он сделал попытку охватить в одной общей картине все богатство явлений органической жизни, объяснить все «чудеса жизни» с точки зрения разработанной им монистической философии.
Книга представляет собой, по словам автора, «вынужденное необходимостью» дополнение к его знаменитой работе «Мировые загадки» (также выходившей в нашем издательстве), вызвавшей столько вопросов у читателей, что автор счел себя обязанным разъяснить многие из этих вопросов в отдельной книге.
Книга состоит из четырех частей, содержащих рассуждения автора об изучении и познании жизни, об образовании жизни, о жизнедеятельности и духовной жизни, об истории жизни — ее происхождении, развитии и ценности.
Книга будет интересна как специалистам — философам, психологам, биологам, так и широкому кругу читателей.