Статья посвящена изучению особенностей внешней политики Катара, который за относительно непродолжительный срок смог не только преодолеть свои географические и демографические ограничения, но и добиться резонансных успехов как на региональном, так и на международном уровнях, закрепив за собой положение влиятельного игрока в глобальных масштабах. Предпринимается попытка комплексного анализа различных аспектов внешней политики эмирата, ее инструментов, принципов и результатов. Цель исследования - сформулировать сущность и выявить ключевые компоненты внешнеполитической идентичности Катара, которая послужила основой эффективной реализации амбициозных стратегий малой монархии. Анализируются исторический, культурный и личностный факторы, сыгравшие принципиальную роль в формировании международного статуса Катара и его самопозиционировании, а также основные подходы руководства эмирата в выстраивании отношений с крупными региональными и мировыми игроками. При этом особое внимание уделено катарской стратегии “балансирования” в сочетании с продвижением своего имиджа прогрессивного и современного государства, полезного военно-политического партнера, надежного поставщика энергетических ресурсов, востребованного международного посредника, донора гуманитарной помощи и влиятельного инвестора, а также образовательного, культурного, транспортного, финансового и туристического центра.
Поражение, которое потерпели японские агрессоры осенью 1939 г. у реки Халхин-Гол, а также заключение советско-германского договора о ненападении заставили японские правящие круги пересмотреть свою политику в отношении СССР, в том числе и по вопросу уточнения границы между МНР и Маньчжоу-Го. Однако в январе 1940 г., в тупик зашла работа комиссии по уточнению границы между МНР и Маньчжоу-Го. Советское правительство считало невозможным вести переговоры о новой рыболовной конвенции, пока не будет урегулирован и этот вопрос. Переговоры продолжались, но безрезультатно. Положение стало постепенно меняться в середине 1940 г. - в связи с оккупацией Германией Голландии и Бельгии, капитуляцией Франции и подрывом позиций Англии. Огромные колониальные владения стран Западной Европы: Французский Индокитай, Голландская Индия и другие территории оказались беспомощными.
В результате событий у Халхин-Гола в Японии оказались вынуждены признать, что для нападения на СССР требуется серьезное дополнительное наращивание силы. Более легких успехов сулила агрессия в южном направлении. Так, во Французском Индокитае войска метрополии насчитывали всего около 50 тыс. человек, причем они были лишены возможности теперь получать какую-либо помощь из Франции. В Токио решили воспользоваться создавшимся в этом регионе положением. Приняв решение сосредоточить на ближайшее время основные усилия на «южном» направлении, японское правительство стало проявлять заинтересованность в том, чтобы дипломатическими средствами стабилизировать свои позиции на «северном» направлении.
Статья посвящена исследованию режимов адаптации Соединенных Штатов Америки к изменениям в окружающей международной среде. В ситуации, когда “двойное сдерживание” Китая и России фактически становится организующей идеей американской внешней политики, а условия, при которых США в постбиполярный период представляли себя остальному миру в качестве ролевой модели либеральной демократии и рыночной экономики, подвергаются эрозии, американские элиты стремятся к удержанию за Вашингтоном гегемонистского положения в мировой системе. Автор рассматривает набирающую в США популярность теорию “адаптивного лидерства”, способы ее сопряжения с теорией адаптивного поведения Дж. Розенау, изучает характер такой адаптации в отдельных областях и предпринимает попытку ответить на вопрос, насколько реализуемые сегодня Соединенными Штатами меры адекватны для искомых ими целей.
В статье проводится всесторонний анализ основных направлений внешнеполитического курса Азербайджанской Республики в 1993-1994 годах, когда страна находилась в сложной внутриполитической ситуации, обостренной конфликтом с Нагорно-Карабахской Республикой. Формирование внешней политики в этот период стало ключевым элементом обеспечения национальной безопасности, социального прогресса и экономического развития, что делало её неотъемлемой частью государственной стратегии. Автор исследует материалы средств массовой информации Азербайджанской Республики, США, Великобритании и России, а также официальные документы и заявления президента Азербайджанской Республики, приходя к выводу, что внешняя политика страны носила многовекторный характер.
Особое внимание уделено деятельности Гейдара Алиева, который, возглавив государство в условиях политического хаоса и пика напряженности вокруг Нагорно-Карабахского конфликта, сосредоточил усилия на укреплении внутриполитической стабильности и международных позиций Азербайджана. Его стратегические приоритеты включали развитие двусторонних связей с Турцией, странами Запада, Ираном и постепенное дистанцирование от влияния России, что отразилось в ориентации на партнерство с НАТО. В то же время в условиях сложной геополитической обстановки и глобальной конфигурации сил в регионе уже с середины 1990-х годов политика Азербайджана стала направлена на улучшение отношений с Россией, что символизировалось визитом Гейдара Алиева в Москву в 1996 году. Таким образом, внешняя политика этого периода представляла собой сложный баланс между необходимостью поддержания региональной стабильности, защиты национальных интересов и интеграции в глобальные политические и экономические процессы.
В статье изучаются аспекты, связанные с решением международных экономических отношений во внешней политике независимой Индии. В 1947 г. Индия выходит на международную арену, так как после окончания Второй мировой войны и мощного подъема освободительного движения английское правительство было вынуждено отказаться от сохранения колониальной зависимости Индии. Однако Англия надеялась сохранить какую-то часть экономических и политических позиций в Индии, ставя задачу всемерно ослабить будущее индийское государство как в политическом, так и в экономическом отношении и отвлечь народные массы от революционной борьбы за национальную свободу и независимость. В обстановке массовых выступлений против иностранного владычества летом 1947 г. было достигнуто соглашение о ликвидации колониального режима в Индии. Однако в рассматриваемый период достижение экономической самостоятельности требовало сокращения разрыва в уровнях развития между Индией и основными капиталистическими странами, что вело к увеличению роли внешнеэкономических связей. Преимущественная ориентация на капиталистические рынки и источники кредитов, где существовала жестокая конкуренция, высокие заградительные тарифы, монополия на передовую технологию и оборудование приводила к снижению доли Индии в мировой торговле. Это побуждало ее, во-первых, искать углубления сотрудничества с социалистическими странами, что наиболее наглядно проявилось в советско-индийских отношениях, во-вторых, прилагать настойчивые усилия с целью изменения структуры двусторонних экономических отношений с индустриально развитыми капиталистическими странами и, как следствие этого, стремиться к перестройке международных экономических отношений на справедливой основе.
В статье исследуется характер внешнеполитической идентичности де-факто образования на примере Абхазии, получившей признание со стороны России и ряда других государств. При помощи анализа текстов Обращений абхазской интеллигенции (1977 и 1988) и контентанализа ежегодных Посланий президента Республики Абхазия предпринимается попытка ответить на вопрос: в чем заключается внешнеполитическая идентичность изучаемого де-факто (с 2008 г. - частично признанного) государства. В заключении автор приходит к выводу, что концептуальные основы внешнеполитической идентичности, сформулированные в Обращениях, отражаются в официальном дискурсе и воспроизводятся на уровне бытового восприятия, однако они не являются статичными. Хотя сегодня Абхазия все чаще позиционируется как суверенное государство, в официальных выступлениях и повседневном общении все еще прослеживаются отголоски идентичности Абхазии как де-факто государства.
В исследованиях международных отношений наблюдается ренессанс интереса к изучению моделей принятия решений, связанных с влиянием индивидуальных и групповых акторов и проистекающей из этого необходимостью понимания их глубинной психологии, характера их стимулов и мотиваций. Подобные исследования актуализируют применение поведенческих и когнитивной наук в сфере международных отношений и внешней политики, побуждают к адаптации методологии профильных дисциплин к решению сложных общественно-политических проблем. Настоящая обзорная статья - попытка инвентаризации ключевых тем и литературы в данной области, а также демонстрация прикладного применения существующих теорий для анализа актуальных политических сюжетов.
С момента обретения независимости в 1991 г. перед Арменией стоит непростая задача создания профессиональной дипломатической службы, что связано с необходимостью укрепления государственности и с потребностью ориентироваться на геополитической арене. В настоящем исследовании рассматривается эволюция внешнеполитического ведомства Армении с особым вниманием к таким важнейшим вехам, как принятие Закона о дипломатической службе в 2001 г. и создание Дипломатической школы Армении в 2009 году. С помощью анализа количественных данных и применения качественных методов, включая изучение первоисточников и интервью с бывшими дипломатами и учеными, предпринимается попытка ответить на вопрос о том, какова роль институтов, политических лидеров и внешних факторов в формировании дипломатической службы страны. Анализ показал, что особый вклад в ее первоначальное становление внесли бюрократические структуры советского периода, армянская диаспора и выпускники специализированных академических программ. В дальнейшем сменявшие друг друга правительства стремились к большей профессионализации службы посредством институциональных реформ. Тем не менее, Министерство иностранных дел зачастую сталкивалось с такими проблемами, как централизация и политизация процесса принятия решений. Последние события, произошедшие при «революционном» правительстве Никола Пашиняна, свидетельствуют об эрозии институциональных практик, включая ослабление роли Дипломатической школы и превалирование критерия политической лояльности над принципом меритократии при распределении должностей. В настоящем исследовании анализируются взаимосвязи между институциональным развитием, бюрократической политикой и суверенитетом в дипломатии Армении. Таким образом, работа вносит вклад в понимание процессов государственного строительства в постсоветских государствах. В статье делается вывод о том, что, хотя Армения добилась значительного прогресса в институционализации дипломатической службы, для сохранения этих достижений необходимо нивелировать актуальные тенденции, которые подрывают ее эффективность.
В данной статье анализируется роль массовых протестов, произошедших в Украине в конце 2013 — начале 2014 годов, и трансформация политической системы и элит страны. Начавшись как движение, направленное на поддержку евроинтеграции, Евромайдан стал мощным социальным явлением, которое привело к значительным изменениям в политическом ландшафте Украины. Массовые протесты, вызванные отказом правительства от подписания соглашения об ассоциации с ЕС, привели к глубоким изменениям в государственном управлении и общественно-политической системе страны. В статье рассматриваются ключевые события, предшествовавшие протестам, их развитие и последствия для украинского общества и государства. В статье также поднимаются вопросы о том, какие изменения произошли в структуре политических элит, и как новые лидеры справляются с наследием коррупции и социального неравенства. Несмотря на первоначальные идеалы, многие эксперты отмечают, что последующие годы не принесли ожидаемых изменений в структуру власти и отношениях между обществом и элитами. Кроме того, анализируются долгосрочные последствия Евромайдана для внешней политики Украины, включая углубление отношений с Западом и противостояние с Россией. Евромайдан не только изменил политическую элиту Украины, но и отобразил сложные процессы адаптации и трансформации политической системы, которые продолжают оказывать влияние на страну. Статья определяет важность гражданского общества в процессе изменений и рассматривает вызовы, стоящие перед Украиной на пути к демократизации и устойчивому развитию.
В статье характеризуется дискурс о внешнеполитической идентичности Беларуси в ходе президентских избирательных кампаний: как политические элиты воспринимают Россию и Европу, как идентифицируют себя в соотношении с внешнеполитическими силами.
Эмпирический материал представляют выступления, заявления, интервью ключевых политических авторов Беларуси.
Анализ проводится автором в соответствии с электоральными циклами, а именно выборами президента Беларуси, по 2 критериям: внешнеполитической ориентации на «своих» и противостоянии угрозам со стороны «других».
Методологическая новизна статьи заключается в ракурсе восприятия внешнеполитической идентичности, которая рассматривается автором сквозь призму дискурса альтернативных стратегий: преимущественной идентификации Республики с Россией или Европой, а также дискурс о восприятии Беларуси как отдельной цивилизации.
В статье выделяются этапы трансформации внешнеполитической идентичности Беларуси. Автор обосновывает смещение внешнеполитической идентичности Беларуси в сторону союза с Россией.
В статье показано, что актуализация европейского вектора идентичности во второй половине 2000-х гг. приводит к корректировке внешнеполитического позиционирования с акцентом на суверенность и независимость, угрозы которой видятся как с запада, так и с востока.
Сложившаяся система баланса Беларуси между Западом и Россией закрепилась через посредничество Минска в урегулировании украинского кризиса в 2014 г. В 2020-е гг. происходит слом системы внешнеполитического баланса Беларуси, которая «примыкает» к России, что признается политическими (оппозиционными) акторами и одновременно считывается ими как угроза. Руководство Беларуси, используя риторику враждебности Западу, стремится опереться на поддержку России, при этом сохраняя от нее некую автономность.
К середине 2020-х гг. доминирующей становится стратегия восприятия Беларуси как отдельной цивилизации, при сохранении стратегического союза с Россией. Ключевым официальным нарративом президентской избирательной кампании 2025 г. становится риторика сохранения мира для Беларуси.