В данной статье предложено уточненное определение понятия объекта землеустройства. Проанализированы точки зрения различных ученых в отношении этого понятия. Основанием для проведения исследования является противоречивая позиция законодателя, которая, с одной стороны, говорит о необходимости принятия нового закона «О землеустройстве», с другой — заимствует термин «объект землеустройства» из действующего закона. Федеральный закон No 78- ФЗ от 18 июня 2001 г. «О землеустройстве» многократно подвергался изменениям. Поскольку правовое регулирование любого института не может быть эффективным без базовых понятий, то целесообразно проанализировать имеющееся сегодня определение объекта землеустройства, переосмыслить его содержание применительно к запросам существующих реалий. В исследовании были использованы следующие методы: исторический, логический, анализа и обобщения, изучения литературы и нормативных правовых актов.
Гуманизм — доктринальный метанарратив, который определяет представления о правах и свободах человека. Естественное право в цифровом мире релевантно, так как каждый конкретный индивид вполне рационально заинтересован в том, чтобы гуманистическая парадигма превалировала над абстрактными технологиями. Теория индивидуальной свободы и юридического равенства, сталкиваясь с алгоритмами машинной обработки информации, порождает парадоксы и оксюмороны. Очевидные противоречия в морализме виртуального мира и реального правосудия дополняются парадоксальными выводами юристов о правосубъектности роботов с искусственным интеллектом и одинаковостью законов для реального мира и киберпространства. Методология для опровержения неолиберальных утопий и тоталитарных фантазий, формирующих мнимое киберпространство или отрицающих его существование, может отличаться от классической диалектики до современного нарративного анализа, однако методы включенного наблюдения демонстрируют существование реальных и виртуальных прав и свобод человека и гражданина в мире, созданном цифровыми технологиями. Мы полагаем, что киберпространство сформировалось благодаря реализации естественной свободы творчества, на основе которой в процессе цифровизации за индивидами были признаны реальные цифровые права. В процессе того как институты информационного общества формируются с помощью искусственного интеллекта в киберпространстве, законодатель вынужден будет признать комплекс виртуальных цифровых прав. Реализация таких прав возможна без участия человека, но придание им юридического значения и смысла требует совершения индивидуальными или коллективными субъектами действий, имеющих юридически значимые последствия за рамками виртуальных измерений реального мира.
В статье на основе формально-логического, сравнительного, историко-генетического методов познания излагается авторское представление об основах междисциплинарного научного направления — цифровой истории права: ее научный статус, предмет, источники, цель и задачи, методология. Цифровая история права — часть и историко-правовой науки, и цифровой гуманитаристики. Оставаясь в пределах дисциплинарного предмета истории права (истории государства и права), цифровая история права методологически пересекается с информатикой, изучая историко-правовые источники с помощью цифровых технологий и инструментов. В основе методологии цифровой истории права — источниковедческая парадигма (феноменологическая концепция когнитивной истории и источниковедческий метод) и специальные цифровые методы исследования, которые комбинируются с традиционными принципами, подходами и методами историко-правовой науки. В статье также рассмотрены проблемы источников историко-правового исследования, круг которых в цифровой истории права расширяется и включает любые носители историко-правовой информации (данных). Отмечается необходимость формирования новых компетенций исследователя — цифрового историка права, создания соответствующей научно-образовательной среды и инфраструктуры. Делается вывод, что цифровая история права, как междисциплинарное научное направление, переходит от этапа своего генезиса к этапу институализации.
Автор статьи показывает, как изменяются в конце ХХ — нач. ХХI вв. представления о реальности. Объективизм и натурализм сегодня вытесняется конструктивизмом и ментализмом. Реально в социальном мире — то, что воспринимается в качестве реального, и то, что сконструировано людьми. Такая парадигма становится господствующей не только в социологии, но и в юриспруденции. Так, в постклассической криминологии преступлением и преступностью считается не некая объективная данность, а результат деятельности законодателя. Однако радикальный конструктивизм, не принимающий во внимание внешние обстоятельства или структурные ограничения, не может считаться адекватной концепцией. Автор формулирует подход, который включает как трансцендентные основания права, так и конструктивистскую активность властных субъектов в воспроизводстве права. При этом приводятся примеры из криминологии и мнения ведущих ученых из этой дисциплины. Констатируется необходимость учета исторического и социокультурного контекста при конструировании преступлений.
Цифровизация общественных отношений и государственного управления — главный тренд сегодняшнего дня. Внедрение цифровых технологий сопровождает каждого из нас в большинстве сфер общественной жизни и затрагивает личные, экономические, политические и культурные права. Использование технологий призвано упростить для граждан процесс реализации своих прав, вместе с тем эта тенденция создает условия, в которых эти права могут быть нарушены. В рамках данного исследования автор рассматривает эволюцию концепции прав человека и гражданина под влиянием технологического процесса и изменения инструментов, позволяющих реализовывать свои права. Действующее законодательство Российской Федерации прежде всего ориентировано на защиту персональных данных и безопасности личности в сети Интернет, а также путем внесения специальных норм в базовые законы создает условия для реализации таких прав, как активное избирательное право, право на образование, право на доступ к правосудию и прочие права. Такой подход характеризуется фрагментарностью, хотя цифровизация вынуждает законодателя и иных регуляторов в данной области создавать систему правового регулирования.
В статье рассматриваются отдельные элементы в системе дистанционного электронного голосования. Программно-технические средства, применяющиеся в дистанционном электронном голосовании, внесли существенные изменения в деятельность традиционных участников избирательного процесса: избирателей и наблюдателей. Выявлен ряд рисков вмешательства в электронную систему голосования. Автором предпринята попытка рассмотреть гарантии, обеспечивающие тайну голосования и препятствующие искажению волеизъявления избирателей, которые реализуются на федеральной платформе дистанционного электронного голосования. Кроме того, выявлены дополнительные гарантии, которые отсутствуют в традиционных формах голосования. Одной из них является возможность избирателя проверить учет и неизменность своего бюллетеня в системе. Сделан вывод о наличии технических решений, обеспечивающих проведение голосования в соответствии с основными принципами выборов. Предложено разработать механизм повторного подсчета голосов избирательными комиссиями при проведении дистанционного электронного голосования. В связи с цифровым характером электронного голосования дополнительных механизмов защиты требует институт наблюдения. Сделан вывод, что электронное голосование преобразило деятельность наблюдателя. Наличие «цифрового следа» предоставляет наблюдателю возможность отслеживать изменения в системе блокчейн. Автором предложено новое определение «наблюдатель за дистанционным электронным голосованием», поскольку определение наблюдателя, изложенное в законодательстве, в полной мере не учитывает специфику наблюдения в дистанционном электронном голосовании. Новый формат наблюдения за электронным голосованием предполагает принятие релевантных гарантий для достижения целей наблюдения.
Предметом исследования выступает возможность участия граждан в публичном управлении посредством использования современных информационных технологий (далее — ИТ). В статье подробно проанализированы вопросы отношения населения к использованию ИТ. Показывается, как в условиях возрастающего влияния активно развивающихся ИТ, играющих центральную роль в формировании современной экономики и оказывающих значительное воздействие на различные аспекты экономического роста, производительности и инноваций, несмотря на отсутствие общепризнанного определения категории «публичное управление», в явном виде усматривается готовность людей использовать ИТ для участия в публичном управлении. В то же время законодатели воспринимают это как некие частные новеллы, а не как системообразующую силу, способную внести качественные улучшения в процесс управления государством. Методологической основой работы послужили общенаучные методы системного анализа и обобщения нормативных, научных и практических материалов и др. Научная новизна статьи определяется тем, что она представляет собой комплексное исследование возможности граждан использовать информационные технологии и системы в публичном управлении. К числу наиболее значимых результатов следует отнести сформулированные предложения по совершенствованию действующего законодательства, а также сложившейся правоприменительной практики.
Развитие цифровых технологий пронизывает практически все сферы общественных отношений. При этом отдельные области остаются более консервативными, отстает и нормативно-правовое регулирование от темпов всеобщей цифровизации. особенно наглядно это прослеживается в области наследования цифровых активов. Предметом настоящей статьи является исследование возможностей и рисков, связанных с наследованием NFT. Цель статьи состоит в определении алгоритмов наследования NFT в условиях недостаточного нормативно-правового регулирования этой процедуры в Российской Федерации. В работе использованы методы как эмпирического (анализ и синтез, индукция и дедукция, систематизация), так и теоретического (методы построения и исследования объекта исследования и методы построения и оправдания теоретического знания) уровня. В ходе исследования сделаны следующие выводы: при наследовании токена передается уникальная запись, и при этом прежний владелец NFT утрачивает токен после его передачи. Это роднит NFT с материальными объектами и вызывает необходимость отдельного правового регулирования прав, связанных с NFT. По наследству передается NFT, а не цифровой объект, например, искусства. Основная проблема, связанная с наследованием NFT заключается в том, что эти объекты нематериальны. Их нельзя хранить физически, например в банковской ячейке, нельзя передать. Поэтому наследники могут даже не знать о существовании токена. для наследования NFT требуется, чтобы в завещании были указаны NFT и содержалось разъяснение, где они хранятся. Также должен быть доступен пароль наследодателя. Трудности могут возникать в связи с обязательной долей в наследстве — из-за проблем с доступом и оценкой, так как стоимость NFT динамически меняется. Также оценка NFT будет влиять на размер государственной пошлины за выдачу свидетельства о праве на наследство. Практической реализации наследования NFT способствует развитие соответствующих цифровых технологий, оптимизирующих процедурные моменты.
В статье рассматриваются правовые аспекты внедряемого в ближайшем будущем в денежно-кредитную систему России цифрового рубля. Автор, проводя анализ законодательства, существующих исследований, зарубежной практики по внедрению аналогичных денежных единиц и заявлений российских практиков в области государственных финансов, приходит к выводу о том, что внедрение нового вида российских денежных знаков является как ответом на санкции со стороны так называемых недружественных государств, создающих определенные риски для развития российской финансовой системы, так и очередным шагом на пути развития принципов адресности, эффективности и целевого назначения бюджетных средств. Кроме того, автор приходит к выводу, что внедрение цифрового рубля способствует решению таких вопросов, как эффективность социальной политики и противодействие коррупции.
Цифровые права представляют собой объект гражданского оборота, обладающий рядом специфичных особенностей. к таким особенностям, в частности, относятся: возможность использования только посредством программно-аппаратных средств, оборот в рамках информационной системы, а не материального мира, самоверификация принадлежности определенному субъекту. Поэтому и споры о цифровых правах обладают по крайней мере тремя специфичными чертами: это споры об экономических активах; это споры, относимые доказательства по которым заключены в самом предмете спора; это споры о праве, не имеющем имущества, то есть с возможностью применения закона, следующего за субъектом, а не закона по месту расположения имущества.
Целью исследования является осмысление особенностей оборота цифровых прав как объектов гражданско-правового регулирования и выявление возможностей специфики рассмотрения споров, предметом по которым выступают цифровые права.
Методы исследования: телеологический, компаративистский и контент-анализ правоприменения. С использованием телеологического метода выявлено целевое назначение регулирования оборота цифровых прав. компаративистский анализ в статье позволил выдвинуть и мотивировать мнение о необходимости создания специализированной судебной инстанции по разрешению споров, предметом по которым выступают цифровые права. Ограниченный контент-анализ правоприменительной практики позволил выявить текущие особенности разрешения по существу споров, связанных с цифровыми правами.
Выводы исследования основаны на постулате о том, что законная сила судебного акта, разрешающего спор по существу, в отношении определенного цифрового права позволит определять не только дальнейшую правовую судьбу цифрового права как экономического актива, но и санкционировать оборот цифрового права, прекращать (запрещать) оборот цифрового права либо предписывать значимые условия оборота цифрового права.