В статье представлены результаты сопоставительного анализа романа «Преступление и наказание» и его мультипликационной интерпретации, которые могут быть использованы при изучении романа Достоевского на уроках литературы в 10 классе; рассматривается язык символов, значимые визуальные и аудиальные образы и культурные коды, определяющие «метафизический» характер анимационного фильма Петра Думалы, исследуется мощное суггестивное начало мультфильма; обосновывается мысль о восприятии польским режиссёром «Преступления и наказания» как романа снов, сознания и подсознания, романа памяти одного героя, поиска и встречи героя с самим собой, романа узнавания себя в Другом. Почему в мультфильме отсутствует речь героев? Какую роль играет музыка? Как выстраивается сюжет? Какие сюжетные линии оставил режиссёр и как они связаны между собой? Какое значение имеют художественные детали, техника, работа оператора? На эти и другие вопросы даются ответы в статье.
В статье рассмотрено художественное впечатление, которое произвел роман Ф.М. Достоевского «Идиот» на создателей анимационного клипа (Вячеслав Бутусов, Владимир Пономарев, Константин Комардин), где звучит композиция музыканта и поэта Вячеслава Бутусова «Идиот» - песня про символическую ночь человечества, с людьми слабыми, обездоленными, утратившими почву, забывшими смыслы бытия. Отмечено, что клип (2020) получился много богаче персонажами, событиями, содержанием, чем песня (2019); картина мира в нем гораздо страшнее, действие намного энергичнее, видеоряд сокрушительнее. Мультипликация дает огромные возможности показать мир, подвергшийся нападению темных сил и захваченный киборгами-убийцами. Речь идет не только об апокалиптическом Санкт-Петербурге, пострадавшем от нападения, а обо всей планете. В клипе использован известный мотив: конфликт между автором и персонажем в художественном пространстве произведения. Если судьба героя складывается благополучно, читатель чаще всего теряет к нему интерес. Понимая законы художественной занимательности, писатель стремится усложнить сюжетные решения, драматизировать события, ужесточить судьбу героя, вплоть до крайних мер. Персонаж, узнав о радикальных планах автора относительно своей судьбы, решается переподчинить себе свою жизнь. Бунт против автора может вылиться в покушение на его жизнь. В клипе показан как раз такой случай: Князь Мышкин, вымышленный персонаж, бунтует против своего создателя, писателя Достоевского.
В статье реализуются принципы микроанализа художественного текста на примере романа «Преступление и наказание». В этом русле выявляется «ошибка» Раскольникова. Имеется в виду его историческая «оглядка» на великих «установителей и законодателей человечества». 177 Достоевский и мировая культура. Филологический журнал № 3. 2024 Не менее важен для понимания произведения Достоевского контекст Священной истории. Историческая и ценностная иерархия этих контекстов обусловлена дифференцированными позициями автора и героя по отношению к Магомету. Его образ, одновременно входя в кругозор автора и героя, приобретает разное аксиологическое значение, особенно в сопоставлении мусульманского пророка с Христом: высокое для самого автора и низкое для героя. «Ошибка» Раскольникова целенаправленно «исправляется» автором, о чем свидетельствует переключение стилевого регистра художественной речи, изменение ее модальности, особенности функционирования цитаты/ реминисценции, ключевых слов и деталей, «сюжетная критика» героя и т.п. Микроанализ (с учетом графики и пунктуации) «странного» высказывания русского православного студента об Аллахе и его пророке свидетельствует о двух уровнях интертекстуальной цитации в приведенном фрагменте, соотнесенных одновременно с кругозором автора и героя. В контексте романа ряд законодателей и установителей человечества, определенный Раскольниковым (Ликург, Солон, Магомет, Наполеон), заменяется другим рядом (Авраам, Христос, Магомет). Так Достоевский наглядно раскрывает генеалогическую и духовную связь авраамических религий и их пророков в контексте Священной истории. Без учета этой религиозной генеалогии невозможна адекватная интерпретация последнего видения Раскольникова о «лоне Авраама». Созерцая «райскую долину», главный герой романа, подобно благоразумному разбойнику, оказывается рядом с праотцом.
В работе рассмотрены смыслы и цели присутствия в романе «Идиот» собрания сочинений Пушкина издания Анненкова, чье физическое, вещное присутствие описано автором в этом произведении настойчиво и акцентированно. Рассмотрена идея Достоевского о продолжающемся присутствии ушедшего человека в составе человечества в том случае, если он оставил по себе великую историю жизни и/или великие книги, как о первом - очевидном и базовом - уровне бессмертия. Рассмотрено понимание книг как нового тела ушедшего. Рассматривается совпадение авторских теорий творчества Пушкина и Достоевского и вплетение первого, биографического, тома в ткань романа. Обсуждается смысл воспроизведения князем «собственного почерка» игумена Пафнутия. Показывается несколько очевидных неопознанных прежде аллюзий высказываний героев на пушкинские тексты. Поясняется характер публикации «Рыцаря бедного» в анненковском издании Пушкина.
В статье рассматриваются возможные направления исследования роли романа Александра Дюма-отца «Три мушкетера» в «Идиоте» Ф.М. Достоевского, так как именно с тремя мушкетерами генерал Иволгин сравнивает себя, Епанчина и Мышкина-отца. В работе анализируются высказывания Достоевского о творчестве и личности Дюма-отца, встречающиеся в его публицистике. Так, во введении к «Ряду статей о русской литературе» писатель отмечает, что главный герой драмы Мериме «Le Faux Demetrius» вышел «ужасно похож на Александра Дюма». В статье анализируется образ Лжедмитрия, и делается предположение, что обозначенное Достоевским сходство может заключаться в той вольности, с которой оба героя обращаются с историческими сведениями с целью извлечения личной выгоды (привлечь читателей 81 Достоевский и мировая культура. Филологический журнал № 3. 2024 или сторонников в политической интриге). Также в статье мы обращаемся к рецензии на выставку в академии художеств за 1860-1861 годы, в которой сопоставляются художественные методы Дюма и Айвазовского, предпочитавших обыденности в своем художественном творчестве чрезмерные эффекты, на которые зрителю зачастую «больно смотреть». На основании этих и ряда других наблюдений делается предположение о сближении Достоевским образов писателя Дюма и генерала Иволгина. В последней части статьи анализируются сам роман «Три мушкетера» и образы его главных героев. «Точкой входа» во французский текст становятся определения троицы друзей - «неразлучные» и «кавалькада» - подчеркнутые генералом и являющиеся прямыми цитатами из оригинального текста. Проследив сформированные из этих слов концепты, мы делаем предположение о возможном символическом сюжете, присутствующем во французском произведении.
В статье описывается русская история и французская литература. Изучаются предшественники и последователи Достоевского. Также рассматриваются вопросы как преподавать “Преступление и наказание”.
В статье рассматривается образ Смердякова, героя романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы». Устойчивое в литературоведении понимание этого героя как «карикатуры» или «двойника» Ивана Карамазова, на наш взгляд, недостаточно для раскрытия его роли в романе. Цель работы — рассмотреть признаки, предположительно указывающие на принадлежность Смердякова к секте скопцов, а также выяснить соотношение темы скопчества с криминальным сюжетом отцеубийства. Изучение признаков принадлежности Смердякова к скопчеству, подтверждённых историко-правовыми и религиоведческими исследованиями феномена сектантства, позволяют отметить высокую вероятность предположения. Достоевский приходит к выводу о том, что скопчество оказалось убийственным не только по отношению к потомству, но и к родителям. Более того, Достоевский предвосхищает криминологические открытия современной науки: преступник-сектант, реализуя в своих поступках внушенные ему деструктивные идеи, действуя под чужим влиянием, оказывается и преступником, и жертвой одновременно. Такого рода преступником и является Смердяков, так и не дождавшийся того, что браться назовут его братом.
Актуальность обращения к анализу литературных произведений на фоне биографий реальных исторических личностей обусловлена прежде всего необходимостью уточнения культурного фона, концентрированно представленного в художественном преломлении. Цель данного исследования — проследить параллели в судьбах героини романа «Идиот» Аглаи Епанчиной и писательницы Анны Корвин-Круковской. Для достижения данной цели необходимо было: 1) отобрать наиболее релевантные материалы исследования; 2) проследить исторические подробности отношений Ф.М. Достоевского и Анны Корвин-Круковской; 3) проанализировать национальные, социальные и политические детали биографии писательницы, оказавшие влияние на создание образа Аглаи Епанчиной. В работе использован биографический метод, опирающийся на комплексное применение антропологического и аксиологического подходов. Это позволяет на основании ценных исторических свидетельств проследить жизненный путь Анны Корвин-Круковской. Помимо истории знакомства и общения А. Корвин-Круковской с Ф.М. Достоевским, анализируется также сходство истории Аглаи Епанчиной с дальнейшей судьбой писательницы. В частности, сопоставляется с судьбой героини романа отъезд А. Корвин-Круковской из России, её замужество с В. Жакларом, а также её участие в политической деятельности. В результате исследования подтверждены черты сходства в судьбах писательницы Анны Корвин Круковской и героини романа Ф.М. Достоевского «Идиот» Аглаи Епанчиной, выделены ранее не описанные биографические аналогии этого сходства. Обоснован вывод: несмотря на то, что наличие автобиографических элементов в произведениях Ф.М. Достоевского неоднократно отмечались исследователями, подробное изучение воспоминаний, переписки и дневников писателя и его современников позволяет провести новые параллели между героями романа и их прототипами.
На материале аллегорической (фантастической) повести «Граждане леса» рассматриваются вопросы синтеза сюжетов и мотивов в русской беллетристике. Автор произведения Н. Д. Ахшарумов полемизирует со своими современниками на страницах повести. В статье с опорой на сюжетологический метод показаны некоторые «силовые линии» интертекста, среди которых художественная литература («Что делать?», «Преступление и наказание», «Подлиповцы», «Песнь о Гайавате»), научные трактаты (Ж.-Л. Бюффон, Ш. Фурье, Ч. Дарвин, В. Вундт) и научно-популярные компиляции (А. Брем, М. Петри), а также средневековые сюжеты романа о лисе, адаптированные для читателя Нового времени И. В. Гёте. Отдельное внимание уделяется мифопоэтическому анализу: ветхозаветным аллюзиям повести, вмещающим в себя и космогонические сюжеты о созидании некоторой цивилизации, и эсхатологические, в центре которых гибель гражданского общества.
Работа представляет собой обзор первой Международной научной онлайн-конференции «Книга в книге» ИМЛИ РАН, посвященной 85-летию со дня рождения великого русского филолога, переводчика, историка и теоретика культуры Александра Викторовича Михайлова (1938-1995). Особенностью этой конференции является сосредоточение внимания исследователей не просто на интертекстуальности и различных литературных влияниях (аллюзиях, реминисценциях и проч.), а, главным образом, на присутствии в художественных произведениях конкретных книг, которые герои покупают, продают, читают и т.д. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.