В статье исследовано отношение современных школьников к образу известных политических деятелей русской, российской и советской истории. Проведен анализ современной ситуации отражения образов выдающихся исторических персонажей в российском обществе. Автором систематизированы основные факторы, влияющие на получение исторической информации современными школьниками, а также приведены результаты проведенного эмпирического исследования отношения учеников 9-х классов к образам Ивана IV (Грозного), Петра I (Великого), В. И. Ульянова (Ленина). Выявлены корреляции при изучении исторической личности посредством применения рассмотренных методов и алгоритмов, форм работы при исследовании мемориальной литературы с решением ряда важных задач патриотического воспитания молодежи через наблюдаемые учебные действия.
Статья посвящена анализу антропонимов романа В. С. Маканина «Асан». Объектом исследования является система имен собственных главного героя произведения. Цель предпринятого анализа состоит в выявлении роли антропонимов в пространстве художественного текста, особенно в связи со способностью выражать авторские интенции. На фоне большого количества романных номинаций наиболее интересным является имя главного героя произведения, Александра Сергеевича Жилина, один из вариантов которого выполняет роль заглавия и смыслового центра. Антропонимикон персонажа представляет самостоятельную подсистему, компоненты которой концептуально антитетичны и полярно распределены между майором Жилиным и Асаном. Фамилия героя в связке с указанием на офицерское звание является формой самопредставления героя и знаком авторского отношения. Псевдомифологическое имя Асан обнажает связь крови и денег, обесценивая семантику защиты и отражая трагическую многоликость персонажа. Этому способствует и сложный повествовательный дискурс, где нарративные полномочия обретают имена героя, взаимодействующие с именами других персонажей. Помимо майора Жилина, Александрами зовут майора Хворостинина и генерала Базанова. Именной уровень романа подключен к кавказскому тексту русской литературы и нацелен на полемическое или новаторское прочтение традиции. Важным семантико-стилистическим приемом Маканина являются фонетические трансформации имени, которые подчеркивают рассогласованность обозначающего и обозначаемого, становясь важным оценочно-смысловым инструментом повествования.
В статье рассматривается образ богатырского коня в синьцзян-ойратской версии эпоса «Джангар». Материалом исследования являются тексты песен синьцзян-ойратской версии эпоса «Джангар», опубликованные Народным издательством Синьцзяна в Китае в 1986-2000 гг. на ойратской письменности «тодо бичиг» («ясное письмо»), переложенные на калмыцкий язык Б. Х. Тодаевой, песни калмыцкой версии «Джангара», а также в сравнительно-сопоставительном аспекте привлечены эпические тексты тюрко-монгольских народов. Рассмотрение образа коня в героических песнях синьцзян-ойратской версии эпоса «Джангар» показало, что богатырский конь занимает особое место в фольклорной традиции ойратов, он относится к числу универсальных эпических образов, являющим собой воплощение силы, быстроты, выносливости, ловкости и многих других положительных качеств. Герой эпоса неразрывно связан с конем. Одновременно с богатырским младенцем рождается и его предназначенный судьбою скакун, который признает своего хозяина только после испытания его богатырской силы. Облик богатырского коня в эпической традиции монгольских и тюркских народов характеризуется разнообразием масти, обладанием необычных способностей и чудесных свойств скакуна (обладание человеческой речью, необыкновенные способности прислушиваться, умение летать над землей и др.). Семантика цветообозначения масти «зеерд» (рыжий) главного героя эпоса «Джангар» взаимосвязана с солярной силой, а быстроту и резвость скакуна символизирует ветер и огонь. В героических поэмах синьцзян-ойратской и калмыцкой традиции эпоса «Джангар» с помощью «украшающих» эпитетов, устойчивых сравнений и гипербол, свойственных эпическому творчеству джангарчи, ярко выделяется образ богатырского коня - верного друга и помощника в ратных делах героя.
Цель статьи рассмотреть функционирование фольклорных и мифологических образов в цикле стихотворений Бальмонта «Золотой обруч», который является частью книги «Мое ей» (1923). В статье выделяется три категории фольклорных и мифологических образов это образы драгоценных камней и металлов, растительные образы и образы народной жизни (атрибутика календарно-обрядового фольклора). Научная новизна исследования определяется фокусированием внимания на том, какие смысловые возможности открываются для поэзии, обращающейся к жанровой форме сонета, включающего в себя фольклорные и мифологические образы. Это, прежде всего, возможность поделиться с читателем своим взглядом на цикличную природу бытия, реставрировать мифы народной жизни, филигранно соединяя их с личными переживаниями лирического героя. Полученные результаты исследования показали, что жанровая форма сонета выбрана поэтом не случайно она позволяет причудливо соединять образы природной жизни, призванные отразить глубину представлений человека о жизни и смерти, воспроизвести мир как соединение вещественного и невещественного, бытового и бытийного. В венке сонетов гармонично соседствуют образы календарно-обрядовой поэзии, отсылки и аллюзии к библейским сюжетам и образам. Проявляя христианское смирение перед Господом, лирический герой Бальмонта видит истину в образе жизни древнего славянина, знавшего магическую силу драгоценных металлов, камней, деревьев, трав, воспринимавшего дары природы и земли как настоящий клад, сокровищницу народа, и следовавшего ритму народной жизни (народному календарю, праздникам, народному быту).
Этнические стереотипы во многом обусловливают действия индивида при его контактах с чужаками - представителями другой культуры. В тоже время, эти действия, как и стереотипы, не есть что-либо неизменное. Целью публикации является исследование эволюции отношения к аборигенам Югры на рубеже XIX - XX вв. Для её достижения необходимо обращение к местным социокультурным реалиям. Сведения о них отображены в различных историко-этнографических источниках, к которым, в частности, допустимо отнести и некоторые произведения художественной литературы. Особое место здесь принадлежит жанру рождественских (святочных) рассказов, чья специфика обычно изучается литературоведами. При этом в провинциальной литературе нередко имеется информация о восприятии аборигенов русским населением. Специфика настоящего исследования потребовала использования междисциплинарного подхода, в котором теоретические наработки литературоведения дополняют историко-этнографические методы. Полученные результаты свидетельствуют об амбивалентном отношении в российской культуре к межэтническим контактам с народами Севера. Образы аборигенов связывались с потенциальными угрозами из иного мира. И, одновременно, они же выступали жертвами обмана, насилия и отверженными носителями подлинных христианских добродетелей. Кроме того, присутствовало ощутимое различие в оценочных суждениях между народной и официальной культурой. Народная культура тяготела к стабильности, повторяемости и цикличности. Напротив, официальная культура с её европейским рационализмом, ориентировалась на ценности прогресса. Рождественские рассказы периферийных писателей, дополненные этническим колоритом, были свидетельствами нового в общественном сознании. На региональном уровне возрастало значение межэтнической коммуникации, усиливалась этническая толерантность, постепенно сближались и даже переплавлялись разобщенные компоненты отечественной культуры, хотя данные процессы тогда еще не были завершены. Лишь дальнейшее рассмотрение литературных тестов способно помочь в осознании противоречий прошлого.
Статья посвящена рассмотрению особенностей природного пространства романа Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза», его центральным образам и мотивам. Автор приходит к следующим выводам: природное пространство романа «Зулейха открывает глаза» моделирует образ главной героини, превращая ее из безмолвной и покорной жены в сильную и смелую мать, любимую женщину и профессионального охотника.
В статье рассмотрен концепт «Судьба» на материале произведений А. С. Пушкина. Целью исследования является раскрытие смыслов концепта. В качестве задачи определено выявление смысловых типов концепта, с привлечением таких философских понятий, как детерминизм, свобода, воля, интенция, время, фатализм. Результатом исследования является типология смыслов, реализующихся как отдельные стороны концепта. Полученный результат дает возможность интерпретировать речевой материал, обращаясь к проблемам учений о бытии и о человеке.
В работе рассматривается эстетическая категория безобразного в качестве универсального и этноспецифического феномена. Цель исследования заключается в выявлении и описании признаков универсальности и этноспецифичности безобразного в литературной с казке. Объект исследования - эстетическая категория безобразного. Предмет исследования - образы универсального и этноспецифического безобразного в сказке. Используя методы эстетического и интерпретативного анализа, авторы приходят к выводу о том, что универсальность безобразного выражена в противопоставлении зла добру, в частности, посредством характеризации. В свою очередь, этноспецифичность безобразного представлена в культурно обусловленных образах и символах.
В статье рассматривается творчество малоизвестного дальневосточного писателя А. В. Стогнея. Для анализа выбран жанр литературной сказки. В статье сделана попытка провести типологическое сопоставление произведений А. В. Стогнея (на примере сказок «Цирк» и «Волшебница Небо») и фольклорных одноименных жанров, что позволило проследить соединение традиционного и индивидуально-авторского в картине мира писателя. В сказках А. В. Стогнея выявляется ценностное начало, особенности мифопоэтики и художественного языка; выявлена система нравственных констант, прослежены основные мотивы.
В ходе краткого исследования, посвящённого иконе «Богоматерь Умиление» из частного собрания, довольно сильно потёртой, но отличающейся высоким художественным качеством, автор приходит к выводу, что она, вероятно, была создана в Средиземноморском регионе в первой половине XIII века итальянским мастером. Использование традиционной иконографии Богоматери Умиление и стилистические особенности, которым пока не удалось найти близких аналогий, не позволяют уточнить эту атрибуцию.