В статье рассматриваются пространственные аспекты расселения и социально-экономической дифференциации мигрантов-мусульман в городах Англии, включая потомков мигрантов во втором и третьем поколении. Города Соединенного Королевства за пределами Англии не рассматривались ввиду более короткой истории массовых миграций мусульман в них. В качестве количественного метода для оценки социально-экономической дифференциации мусульманских районов была выбрана кластеризация методом k-средних по данным переписи Великобритании 2021 г. Были собраны и проанализированы следующие параметры: отсутствие автомобиля; удаленная занятость; молодое население; распространенность проблем со здоровьем; большие семьи; языковая изолированность; занятость в отраслях, не требующих квалификации; занятость в промышленности; гражданство; охват высшим образованием; перенаселенные домохозяйства; застойная безработица. Число кластеров было задано вручную. Для повышения достоверности результатов были сравнены результаты анализа с разделением на 3 и на 4 кластера. После сравнения двух вариантов кластеризации удалось выявить следующие основные процессы, определяющие социально-экономическую дифференциацию расселения мусульман в городах Англии: наименее благополучны старые индустриальные районы в «серых поясах», бывших окраинах городов; наиболее благополучны - недавно застроенные окраины и пригороды; отдельно выделяются центральные городские районы. Выделение четырех кластеров позволило также выявить относительно новое явление - формирование среднеразвитой мигрантской полупериферии между старыми индустриальными районами и благополучной современной периферией.
Справочник о современном исламе подготовлен коллективом советских востоковедов. В книге около трехсот статей, посвященных отдельным понятиям, видным деятелям ислама, направлениям и течениям в исламе, сектам, школам мусульманского права, современным мусульманским организациям и учреждениям международного характера.
В статье на примере медресе Керченского полуострова демонстрируется состояние системы исламского духовного образования на территории Крымского полуострова в XIX веке. На основании сохранившихся архивных и литературных источников делается сопоставление количества медресе Керченского полуострова в различные исторические периоды с XVII по XX вв. Проводится анализ причин изменения численности заведений. Делается попытка локализации упомянутых учреждений в современных географических реалиях.
Статья посвящена изучению развития ислама в Японии от Нода Масатаро - первого японца, который принял ислам в 1891 г. в Османской империи, до наших дней. Особое внимание уделено освещению исламской политики Японии в 1930-1945 гг., тому, как через призму синтоизма и буддизма японцами понимается ислам. В настоящее время наблюдается рост числа мусульман-японцев. Примечательно то, что большинство из них составляют женщины, вышедшие замуж за мусульман, однако и сами японцы, в основном молодая интеллигенция, начинают принимать ислам. В Японии есть и мусульмане второго поколения - те, у кого один или оба родителя являются последователями ислама. Причем один из родителей может быть иностранцем. В этом случае такие люди сталкиваются с проблемами идентичности и возможности влиться в традиционное японское общество. Одной из главных проблем японских мусульман является проблема захоронения по мусульманской традиции, поскольку японцы в основном выбирают кремацию. В целом японцы веротерпимы и властями предприняты меры для сохранения таких настроений, и это происходит вопреки возрастающим исламофобским настроения в Европе и Америке, которые могут посеять страх среди японцев в отношении мусульман.
Большинство ученых, работающих над исследованием взаимоотношений Британии и исламского мира, мало обращают внимания на рассмотрение реакции британских интеллектуалов эпохи романтизма на ислам. В связи с этим целесообразным представляется обратиться к изучению представлений о Востоке в среде английских историков и мыслителей эпохи романтизма. В центре внимания статьи - реакция британских интеллектуалов эпохи романтизма на ислам, в частности будущего поэта-лауреата - Роберта Саути (1774-1843 гг.). Очарованные решительным вторжением Наполеона в Египет, но мало что зная о реалиях отношения французов к местному населению, поэты-романтики упивались как революционными, так и восточными темами, изображая жизненный путь Пророка как двойственную аллегорию завоеваний Наполеона. Р. Саути не стал исключением. Цель данной статьи - показать эволюцию взглядов Р. Саути на восток в целом и на ислам в частности. В 1801 году была опубликована одна из самых важных работ Р. Саути - поэма «Талаба-разрушитель». «Талаба-разрушитель» - первая работа Р. Саути, в которой он предпринял попытку изобразить все мифологии мира в эпической форме. Также этот труд Р. Саути свидетельствует о растущей политической ортодоксальности мыслителя, через несколько лет он перейдет от откровенного якобинского радикализма к консерватизму тори. «Талаба-разрушитель» стал трудом Р. Саути, появившимся на пороге его меняющихся взглядов. Юношеский интерес Р. Саути к политическому просвещению и желанию изменения общества не был потерян окончательно. К двадцати шести годам у Р. Саути начинает формироваться все более консервативный взгляд. Он признает ценность и важность культуры своей страны для всего мира. Основным источником для автора статьи является личная переписка Р. Саути, а также поэма «Талаба-разрушитель». Статья написана на основе принципов историзма и объективности с использованием методов анализа, сравнения, описания. В заключении статьи делается вывод о том, что интерес Р. Саути к исламу прошел долгий путь становления, развития и угасания. Условно его можно разделить на три последовательных этапа: 1) интерес к жизни Мухаммеда; 2) отказ от совместной работы с С. Т. Кольриджем над эпосом «Бегство и возвращение Мухаммеда» в 1800 г., за которым последовала большая самостоятельная работа над поэмой «Талаба-разрушитель»; 3) консервативное отрицание ислама, приобщение к традициям Церкви Англии. Автор приходит к выводу, что «Талаба-разрушитель» стал работой Р. Саути, продвигающей имперскую политику Великобритании за рубежом. Р. Саути продолжал осторожно включать коранические мотивы в свои стихи, однако в конце концов он отказался от изучения и популяризации ислама, став консервативным защитником Церкви Англии и государства.
Религиозное возрождение сопровождается противоречивыми векторами развития: с одной стороны, больше свободы и возможности в совершении религиозных обрядов и богослужения, с другой – появление религиозных течений, способствующих радикализации сознания, в данном контексте, ваххабитской идеологии. Сложные процессы в религиозной сфере дестабилизировали российское общество, вносили раскол между последователями разных вероисповеданий, более того, способствовали разладу внутри одного вероучения. Довольно болезненно процессы религиозного возрождения протекают в регионах, население которых исповедует исламское учение. Поэтому на фоне укрепления позиций религиозного духовенства, их влияния на массовое сознание населения актуализируется потребность в исследовании религиозной идентичности.
Методика и методология исследования. Общепринятой моделью социологического изучения идентичности и разных типов ее существования является анализ выражений каждого из них через призму интеграторов воспроизводства, в данном контексте, установление степени сопричастности человека с религиозной общностью, то есть единоверцами. Авторский социологический опрос по изучению религиозности и религиозной практики дагестанской молодежи проведен в 2023 г. методом случайного отбора. Место проведения опроса: гг. Махачкала, Дербент, Кизилюрт, Хасавюрт, Ботлихский, Дербентский, Казбековский, Кизлярский районы. Распределение по социально-демографическим параметрам: а) пол – мужчины 249 чел. (48,8 %), женщины – 261 чел. (51,2 %); б) возраст: 15–17 лет – 144 чел. (28,3 %), 18–25 лет – 173 чел. (34,0 %), 26–35 лет – 193 чел. (41,7 %); в) образование: неполное среднее – 74 чел. (14,4 %), среднее – 107 чел. (21,0 %), среднее специальное – 173 чел. (34,1 %), высшее – 156 чел. (30,5 %); д) отношение к религии: убежденно верующий – 198 чел. (38,8 %), верующий – 273 чел. (53,5 %), колеблющийся – 25 чел. (4,9 %), неверующий – 11 чел. (2,2 %), убежденно неверующий – 3 чел. (0,6 %); по территории проживания – городское население (N =231 или 45,2 %), сельское население (N=279 или 54,8 %): Махачкала (N=81), Дербент (N=51), Кизилюрт (N=12), Кизляр (N=23), Хасавюрт (N=64), Ботлихский (N=59), Дербентский (N=91), Казбековский (N=42), Кизлярский (N=87). Обработка собранного социологического материала осуществлена в программе FAR.
Результаты исследования. В статье анализируются результаты эмпирического исследования по изучению религиозности и религиозного поведения молодого поколения дагестанцев. Внимание акцентировано на установлении места религиозной идентичности молодого поколения дагестанцев в иерархии типов социальной идентичности, обозначении религиозной самоидентификации, выраженности осознания сопричастности с религиозной общиной и единоверцами. Ключевым в рамках данного исследования является установление веса параметра «религия» как консолидационного компонента.
Основные положения:
– верификация эмпирического материала позволяет сделать выводы, во-первых, о доминанте интегратора «религия», во-вторых, об осознании общности с единоверцами, в-третьих, ярко выраженной конфессиональной личной самоидентификации опрошенной дагестанской молодежи;
– реалии свидетельствуют о доминировании религиозной принадлежности, важности сопричастности к религиозной общине в противовес этническому и российскому типам идентичности;
- превалирование в массовом сознании опрошенного молодого поколения религиозной идентичности способно выполнять деструктивную функцию в современном дагестанском обществе. Основанием для такого утверждения является возрастание значимости исламского фактора в жизни молодого поколения, его ориентированность следовать постулатам исламского учения в повседневной жизни, широкая вовлеченность молодежи в исламскую образовательную систему, параллельное получение светского и религиозного образования;
– преобладание значимости религиозного фактора при ослаблении светского компонента в российском социуме будет иметь далеко идущие негативные последствия, ибо способно дестабилизировать межнациональную и межрелигиозную сферы современного дагестанского общества.
В статье рассматриваются взгляды последнего крупного византийского философа Георгия Гемиста Плифона на ислам - религию турок, главных противников Византии в конце ее истории. В отличие от большинства поздневизантийских интеллектуалов, Плифон не смотрел на ислам как на безусловное зло и варварство, - напротив, он видел причину военных успехов турок в преимуществах их законодательства и государственного управления и призывал к скорейшим реформам в этой области, которые могли бы спасти империю от катастрофы. Такая оценка сближала философа с простыми византийцами, которые тоже видели в турецкой администрации больше порядка и массово переходили в ислам, отказываясь от сопротивления завоевателям. По-видимому, на важное в философско-богословской системе Плифона учение о неотвратимой судьбе, предопределенном будущем и неразрушимой цепи причин и следствий оказали определенное влияние не только стоические концепции, но и исламское учение о предопределении, имеющее немало параллелей со взглядами Гемиста. Тогда как другие поздневизантийские авторы видели в победах мусульман кару за грехи византийцев против христианской религии, Плифон считал, что самый тяжкий грех, из-за которого византийцы терпят поражение на войне, это неверие в божественный промысел (а по сути - в неотвратимую судьбу), вере в который им следовало бы поучиться у мусульман.
Авраамические религии уже давно являются основными для множества стран по всему миру. Дошли эти религии и до Японии, и если в случае с христианством ситуация весьма позитивная, то ислам по сей день сталкивается с трудностями. Эта «религия пустыни» оказалась в стране восходящего солнца гораздо позже своей «сестры», и несмотря на весьма богатую историю, находится в современной Японии в состоянии постоянной турбулентности. Однако представители религии, японцы, такие как Нода Сё: таро:, Ямада Торадзиро:, Бумпатиро Арига, Танака Иппэй, Мита Умар, а также иностранцы, такие как Аббас Махмуд Аль-Аккад, Кари Сарфараз Хусейн, Абдурашид Ибрагим, продвигают ее в стране, которой ислам, как кажется, совершенно не подходит.
В наши дни большое количество мусульман живут и работают в Японии, среди них есть как мусульмане-японцы, так и иммигранты из Индонезии, Пакистана, Турции и России. Мечети как крупнейшие мусульманские религиозные центры ведут образовательную и социальную деятельность, а также налаживают связи с японской общественностью.
На территории Японии действуют исламские НКО: Japan Islamic Trust (JIT), Japan Muslim Education Trust (JMET), Japan Muslim Association (AJMA), Japan Halal Association (JHA) и другие организации, чья основная цель – облегчать и улучшать жизнь мусульман. Задачи статьи – изучить этапы процесса проникновения ислама в Японию и выделить вклад видных мусульман, как японцев, так и иностранцев, в продвижение этой религии; выяснить, как обстоит дело с современной жизнью мусульман в Японии, какие есть положительные, отрицательные моменты и как мусульманские организации и община участвуют в жизни японского общества.
Многие ключевые вопросы советской государственной политики в сфере свободы совести мусульманского населения не освещены в историографии из-за отсутствия тех или иных документов, исходивших из высших органов власти, прежде всего из Политбюро ЦК ВКП(б)-КПСС. Цель данной статьи - рассмотреть на основе ряда впервые вводимых в научный оборот архивных материалов и с применением историко-генетического, сравнительного, нарративного методов исследования религиозную политику Политбюро ЦК ВКП(б) в отношении мусульманского населения СССР во второй половине 1920-х гг., показать, как преломлялась эта политика на низовом уровне ее исполнителями, а также как ее воспринимали представители мусульманского мира в Татарстане. Впервые представлена секретная директива Политбюро ЦК ВКП(б) по борьбе с мусульманским религиозным движением, которая разрабатывалась в течение 1926-1928 гг. Это постановление положило начало тайной политике советского государства в отношении мусульманского населения СССР. В этой директиве содержатся тезисы, которые, с одной стороны, отражают реальную историческую ситуацию, показывающую прочность религиозного сознания мусульманских масс и их стремление сочетать преподавание светских предметов и обучение исламскому вероучению, с другой - содержат разного рода выдумки большевистских идеологов и пропагандистов в отношении ислама, мусульманских священнослужителей и их деятельности. Религиозная политика, основанная на установках большевистских идеологов и решениях высших партийных и государственных органов СССР, которая касалась регулирования различных аспектов деятельности религиозных объединений и права граждан верить или не верить, очень скоро противоречила советской Конституции 1918 г.
История Первой мировой войны, одной из крупнейших трагедий ХХ в., изучена и изучается неравномерно. Она нередко остается словно в тени истории Второй мировой войны. Между тем, Первая мировая война не только стала крупным военным конфликтом, но кардинальным образом изменила ход исторического развития, по-настоящему перекроила политическую карту мира. Одной из недостаточно изученных страниц истории Первой мировой войны продолжает оставаться история плена, в том числе и изучение судьбы российских военнопленных на территории Германской империи. В статье представлена история одного из лагерей военнопленных, расположенного в г. Пуххайме: его создание, численность трудовая повинность, быт военнопленных, соблюдение международных конвенций по правам военнопленных. Особое внимание уделено мусульманским военнопленным, в свете общего стремления Германской империи к розыгрышу «исламской карты» в годы Первой мировой войны. В отличие от так называемых «пропагандистских» лагерей в Вюнсдорфе, в которых мусульманские военнопленные были даже провозглашены «гостями кайзера», в Пуххайме они не получали особых льгот. Тем не менее религиозная принадлежность военнопленных в лагере обязательно учитывалась. Это проявлялось во внимании администрации на соблюдение религиозных обрядов - особенно в дни праздников или при погребении скончавшихся в лагере военнопленных. В статье приведены фотографии, характеризующие внутреннюю жизнь в лагере, а также список российских солдат-мусульман, похороненных на так называемом «русском кладбище» в Пуххайме.