Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы содержат самые разносторонние специальные и общие сведения, которые привлекают неослабный интерес не только ученых — специалистов различных профилей, но и находят читателей среди широкого круга любителей истории.
Для специалистов-востоковедов — это поприще для обширных поисков новых, еще неизвестных науке материалов, позволяющих восполнить тот или иной пробел или уточнить некоторые представления в общих исторических знаниях, а иногда — дать новое чтение и толкование уже известных источников. Однако разработка восточных источников — настолько обширная и трудоемкая область, требующая разнообразных общеисторических, филологических и прочих знаний, что трудом одиночек здесь обеспечить постоянный и надежный успех не просто. Именно поэтому объединение усилий ученых многих стран оказалось в данной области особенно плодотворным и перспективным.
В состав VI тома серии всходят документы, охватывающие период с начала 1933 г. до конца 1938 г. В это время над всей Европой нависает опасность войны, связанная с захватом власти в Германии националь-социалистической партией во главе с Гитлером. В самом центре Европы создается государство фашистской диктатуры, программой которого является односторонний насильственный пересмотр действующих договоров, а средством ее реализации — лихорадочное вооружение.
В этих условиях налаживание отношений между Советским Союзом, выступавшим за создание системы коллективной безопасности, и Польшей перед лицом агрессивной и воинственной гитлеровской Германии становится ключевой проблемой Центральной и Восточной Европы. К сожалению, в силу политики правящих кругов Польши эти отношения не складывались в соответствии с интересами обеих сторон, и в дальнейшем для них характерно было отсутствие взаимного доверия.
«История советского кино» ставит задачу обобщить опыт строительства советской многонациональной кинематографии, исследовать пути творческого ее развития в ходе развития всей нашей социалистической культуры.
Это издание выпускается в четырех томах. Первый том посвящен кино 20-х годов; второй — 30-х годов; третий — кинематографии периодов Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления; четвертый рассматривает развитие нашего киноискусства на современном этапе. «История советского кино»— коллективный труд Института истории искусств Министерства культуры СССР.
Вы уже изучили курсы истории древнего мира и средних веков и знаете, что вслед за доклассовым первобытнообщинным строем возникли классовые общества — рабовладельческие и феодальные.
Первобытно общинный строй, рабовладельческий и феодальный — это три ступени общественного развития. На каждой новой ступени применялись более совершенные орудия и приемы труда, труд становился более производительным, увеличивалось накопление продуктов, изделий, возникали новые отношения между собственниками и трудящимися.
Первые классовые общества возникли в долинах Нила и Евфрата в IV тысячелетии до нашей эры. Там складывалось рабовладельческое общество.
История русско-американских отношений стала предметом специальных исследований советских историков лишь во второй половине 30-х годов, когда при общем значительном расширении круга исследовавшихся тем обозначился особенный интерес к проблемам внешнеполитической и дипломатической истории. Появившиеся тогда работы М. М. Малкина¹ и С. Б. Окуня² положили начало основательному изучению проблемы. Некоторые весьма существенные вопросы истории русско-американских отношений кончая временем гражданской войны в США были исследованы в них с большой глубиной.
Вскоре А. В. Ефимов в «Истории дипломатии» поставил вопрос о первых русско-американских контактах и значении русской политики вооруженного нейтралитета во время войны за независимость США.³ Наконец, в недавние годы весьма значительный вклад в изучение русско-американских отношений раннего периода был внесен фундаментальным исследованием Н. Н. Болховитнова, которое основано на самом тщательном анализе очень большого круга источников, в том числе обширнейшей дипломатической переписки, ранее в сущности не исследованной.⁴
В предлагаемой книге исследуется комплекс проблем истории предков туркменского народа. Значительное место в монографии занимают проблемы социально-экономического строя и военно-политической истории огузов и туркмен. Специальная глава монографии посвящена происхождению сельджукидов и сельджукскому движению Х—ХІ вв.
Приводится очерк истории государства сырдарынских огузов, сыгравшего важную роль в истории Средней Азии и Восточной Европы. Заключительная глава монографии посвящена историческим судьбам огузов и туркмен в составе государства сельджукидов и после монгольского нашествия на Среднюю Азию.
Монография рассчитана на преподавателей, научных работников студентов и широкий круг читателей.
В хрестоматию включены документы из юридических актов, государственных договоров, сочинений хронистов, путешественников, писем современников и других источников.
Материалы отобраны соответственно школьной программе и сопровождаются комментариями.
В сборнике рассматриваются малоизученные вопросы отечественной военной истории XVIII — первой половины XIX в.
В книге представлены: историография, военная мысль, строительство армии и флота, внешняя политика и война, классовая борьба и армия, военное источниковедение.
В книге рассказывается о системе работы учителя над формированием научного мировоззрения учащихся VII—VIII классов при изучении истории СССР и новой истории.
Приводится большой фактический материал, примерные планы и построение отдельных уроков, схемы, таблицы, выводы о степени усвоения ряда важнейших понятий и закономерностей.
Началом моего повествования станет год, когда консулами были Сервий Гальба во второй раз и Тит Виний. События предыдущих восьмисот двадцати лет, прошедших с основания нашего города, описывали многие, и, пока они вели речь о деяниях римского народа, рассказав их были красноречивы и искренни. Но после битвы при Акции, когда в интересах спокойствия и безопасности всю власть пришлось сосредоточить в руках одного человека, эти великие таланты перевелись.
Правду стали всячески искажать — сперва по неведению государственных дел, которые люди начали считать себе посторонними, потом — из желания польстить властителям или, напротив, из ненависти к ним. До мнения потомства не стало дела ни хулителям, ни льстецам. Но если лесть, которой историк пользуется, чтобы преуспеть, противна каждому, то к наветам и клевете все охотно прислушиваются; это и понятно: лесть несет на себе отвратительный отпечаток рабства, тогда как коварство выступает под личиной любви к правде. Если говорить обо мне, то от Гальбы, Отона и Вителлия я не видел ни хорошего, ни плохого.
Не буду отрицать, что начало моим успехам по службе положил Веспасиан, Тит умножил их, а Домициан возвысил меня еще больше; но тем, кто решил неколебимо держаться истины, следует вести свое повествование, не поддаваясь любви и не зная ненависти. Старость же свою, если только хватит жизни, я думаю посвятить труду более благодарному и не столь опасному: рассказать о принципате Нервы и о владычестве Траяна, о годах редкого счастья, когда каждый может думать, что хочет, и говорить, что думает.