Настоящим третьим томом завершается издание «Актов социально-экономической истории Северо-Восточной Руси с конца XIV в. по 1505 г.» (включительно). Поэтому том должен охватить все наличие известных в настоящее время актов указанного времени, за исключением напечатанных в вышедших в свет первых двух томах данной серии.
В то время как в первых томах нашли место единичные, но крупные архивные собрания актов всего пяти монастырей (Троице-Сергиева, Кириллова и Ферапонтова Белозерских, Московского Симонова и Суздальского Спасо-Евфимиева), в данном томе собраны как акты, сохранившиеся в менее богатых ими монастырских архивах, так и все прочие, в подавляющем большинстве разрозненные, акты по одному-два-три на фондообразователя, принадлежавшие как духовным корпорациям и государственным органам, так и светским фамилиям и лицам.
Одни из лучших страниц в «Улугбеке» — те, что содержат характеристики ходжи Ахрара, «деревенского шейха», возглавившего силы реакции в последние годы жизни Улугбека и использовавшего свой религиозный авторитет для захвата политической власти, которую ему удалось сохранять в течение почти 40 лет. В. Бартольд ошибочно считает всех шейхов дервишских орденов «защитниками интересов народных масс» и утверждает, что ходжа Ахрар «своим богатством и влиянием старался пользоваться на благо народа»⁷.
Однако в то же время им сделан совершенно правильный вывод о том, что в Средней Азии (в противоположность Ирану) при Тимуридах дервишские шейхи выступают под лозунгом защиты шариата против верхушки официального духовенства и книжного богословия, представлявших «аристократические слои населения», и против верховной власти во главе с Улугбеком, стремившимися придерживаться монгольских традиций.
Понятия «запад» и «восток» весьма относительны. Нельзя себе представить такого географического или историко-культурного района, который был бы абсолютно западным или восточным. В различных языках эти представления связаны со словами, обозначающими восход и заход солнца. Некоторые страны получили название «восточных» (Анатолия, Левант), некоторые племена считались уже в глубокой древности «западными» (амориты, амурру), как их называли в Месопотамии, так как они кочевали в степях, расположенных к западу от Двуречья.
В одной шумерийской легенде о золотом веке сохранилось представление о четырех странах света, которые обозначены названиями стран, лежавшими вокруг Шумера, считавшейся как бы по преимуществу южной страной. К северу от нее находился Ури (позднейший Аккад и Ассирия), к востоку — Шубур (впоследствии Элам), а к западу — страна Марту. Это слово стало обозначать запад, и от него позднее образовалось название племени амурру (амориты).
Среди восточных источников, содержащих сведения о народах Восточной Европы, не случайно важнейшее место занимают источники на арабском, турецком, персидском, армянском языках. Различные формы связи народов Ближнего и Среднего Востока с народами Восточной Европы сложились с древних времен и продолжались на протяжении всех исторических времен.
Обширные государственные образования (Сасанидский Иран и Римская империя, Византия и Арабский халифат, государство Ильханов в Иране и Золотая Орда, Сельджукское государство и Османская империя), возникавшие в разные времена здесь, на стыке Востока и Запада, то насильственно объединяли многочисленные разноплеменные народы, то разрывали уже исторически сложившиеся связи.
Вопросы, связанные с формой общения и взаимодействия народов, входивших в состав этих государственных образований, так же как и источники, в которых нашли отражение исторические судьбы народов Восточной Европы, еще далеко не полностью изучены, хотя теме этой и, в частности, выявлению и разработке восточных источников с давних пор уделяется большое внимание.
Настоящее учебное пособие является систематическим курсом истории нашей Родины с древнейших времен до Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г.
Уже в далеком прошлом люди начали открывать тайны природы и познавать законы ее развития. Но, в то время как естествознание сравнительно быстро двигалось вперед, представления об истории общества еще долго оставались далекими от подлинной науки.
Эстетические памятники XVII — XVIII веков представляют большой интерес. В напряженной и сложной борьбе прокладывали себе путь материалистические эстетические идеи, одерживали верх реалистические и гуманистические принципы в искусстве и литературе.
Богатая социально-историческими событиями эпоха не могла не вызвать к жизни различных художественно-эстетических концепций. Характерно, что внутри отдельных течений и стилей имелось множество оттенков и различных вариантов. Основными художественными течениями XVII века были барокко и классицизм. Что касается самой эстетики XVII века, то здесь положение несколько сложнее. Прежде всего нужно отметить, что барокко не выдвинуло ни одного теоретика, который мог бы сравниться, например, с Буало.
Советский читатель уже знаком с глубоко содержательными трудами Филипа С. Фонера, имя которого за последние годы стало многим хорошо известно.
Ценные исследования этого прогрессивного североамериканского историка — серьезный вклад в передовую историческую науку, они представляют большой интерес не только для специалистов, — историков и международников, но и для широкого круга читателей.
Основным предметом исследования Ф. С. Фонера, как известно, является история рабочего движения в США. Однако, отличаясь широким диапазоном своих научных интересов, Ф. С. Фонер издавал и комментировал избранные сочинения ряда выдающихся североамериканских деятелей, таких, как Т. Джефферсон, Д. Вашингтон, А. Линкольн, Ф. Дуглас, Т. Пэйн и Ф. Д. Рузвельт.
Хотя я мог бы включить историю приключений кавалера де Грие в мои «Записки» 1, мне показалось, ввиду отсутствия связи между ними, что читателю будет приятнее видеть ее отдельно. Столь длинная повесть прервала бы слишком надолго нить моей собственной истории. Как ни чужды мне притязания на звание настоящего писателя; я хорошо знаю, что повествование должно быть освобождено от лишних эпизодов, кои могут сделать его тяжелым и трудным для восприятия,— таково предписание Горация:
Ut jam nunc dicat jam nunc debentia dici, Pleraque differat et praesens in tempus omittat*.
Время правления шумерийского царя-реформатора начала XXIV века до н. э. Урукагины является для истории шумерийского общества таким же узловым моментом, как для Египта время царя-солнцепоклонника Эхнатона. Если событиям царствования последнего посвятили свои работы многие из египтологов, то не меньшее количество шумерологов пыталось установить значение реформ Урукагины.
Поскольку же интерпретация шумерийского текста еще требует преодоления значительно более существенных препятствий, нежели интерпретация египетского текста, внимание изучающих события царствования Урукагины обращалось и обращено в первую очередь на интерпретацию исторических надписей царя-реформатора шумерийского города-государства Лагаш, чтобы создать надежную основу для дальнейших исследований.
Интерпретация надписей Урукагины приобретает особенное значение для нас, советских историков, перед которыми стоит сложнейшая проблема периодизации истории Востока, проблема, не стоящая перед буржуазной историографией, так как последняя рассматривает общества Востока, начиная с момента их государственного бытия, как феодальные. Советская историография, приступившая к решению этой проблемы в начале 30-х гг., еще далека от окончательного ее разрешения.
Еще до второй мировой войны в Институте мирового хозяйства и мировой политики Академии наук СССР по инициативе и под руководством академика Е. С. Варга была начата подготовка многотомного исследования об экономических кризисах. Первый том под названием «Мировые экономические кризисы», подготовленный большим коллективом, вышел в свет в 1937 г., третий том «Денежные кризисы. 1821—1938», написанный академиком И. А. Трахтенбергом,— в 1939 г. Война надолго задержала подготовку следующих томов.
Только в 1949 г. была опубликована работа доктора экономических наук Л. А. Мендельсона «Экономические кризисы и циклы XIX века». В 1959 г. Издательство социально-экономической литературы выпустило в двух томах второе, переработанное и дополненное издание книги Л. А. Мендельсона под названием «Теория и история экономических кризисов и циклов». Вскоре эти два тома были переведены и изданы в Японии и Польше.