В истории философии не так уж много примеров, чтобы в деятельности и произведениях одного и того же лица сочетались эпохальные научные открытия и глубочайшие философские идеи, составляющие узловой пункт историко-философского процесса. Среди таких мыслителей выделяется грандиозная фигура немецкого философа и ученого Готфрида Вильгельма Лейбница (1646—1716).
Его жизнь протекала в так называемый новый период европейской истории, который принято открывать событиями английской буржуазной революции, начавшейся за несколько лет до рождения будущего философа и закончившейся в годы, когда он стал уже зрелым мыслителем со сложившейся системой философских воззрений. Германия, родина Лейбница, по уровню социально-экономического и политического развития уступала не только Англии, становившейся тогда наиболее развитой капиталистической страной, но также Нидерландам и Франции.
Настоящая книга — продолжение выпускавшихся в конце 50-х — начале 60-х годов томов «Всеобщей истории кино» Жоржа Садуля, критика-коммуниста, выдающегося историка-кинематографа. Данный том состоит из материала, подготовленного, но не изданного Садулем и охватывающего один из наиболее ярких периодов истории развития киноискусства — 20-е годы.
В первом полугодии рассматривается кинометограф наиболее развитых кинематографических стран Европы — СССР, Франции, Германии, Швеции. Книга представляет ценность для всех, кто интересуется киноискусством.
В начале 30-х гг. на первое место выдвинулись противоречия между Германией, Италией, Японией, с одной стороны, Англией, Францией, США — с другой. Фашистские государства отличались наибольшей агрессивностью. Они стремились уничтожить первую страну социализма — СССР — и переделить мир, сокрушив своих империалистических соперников. Агрессоры поставили основной задачей подготовку и развязывание новой мировой войны в целях утверждения своего господства на земном шаре.
Страны, относившиеся ко второй группе, стремились сохранить свои преимущественные позиции в капиталистическом мире. Правящие круги Англии, Франции и США подталкивали агрессоров к нападению на СССР, рассчитывая при этом на взаимное истощение в войне обеих сторон и упрочение своего положения в послевоенном мире.
Противоречия экономики и политики современной Великобритании развиваются под решающим воздействием глобальных изменений — коренного сдвига в пользу сил социализма и национального освобождения, углубления общего кризиса капитализма, научно-технической революции. Эти противоречия являются общими для развитых капиталистических стран. Вместе с тем они носят специфический характер, обусловленный всей новой и новейшей историей Великобритании.
В работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» В. И. Ленин отмечал: «В целом капитализм неизмеримо быстрее, чем прежде, растет, но этот рост не только становится вообще более неравномерным, но неравномерность проявляется также в частности в загибании самых сильных капиталом стран (Англия)» 1.
В монографии исследуется правовой механизм реализации одной из важнейших функций буржуазного государства — экономической.
Анализируются правовые аспекты государственного регулирования экономики во Франции, рассматривается экономическая деятельность президента и правительства, парламента, органов государственного управления, механизм экономического планирования, правовые вопросы региональной политики.
В монографии исследуются политические и экономические взаимоотношения в Восточном Средиземноморье в XIII—XV вв., рассматриваются связи Трапезундской империи с итальянскими торговыми республиками, Латинской империей, Англией, Францией и др.
Впервые в марксистской историографии изучается международное значение Трапезундского государства в средние века, его роль посредника между европейскими державами и странами Ближнего Востока.
Около 40 советско-французских научных экспериментов было выполнено на советских космических аппаратах типа «Луноход», «Марс», «Венера», «Космос», «Метеор», «Прогноз» и «Ореол», а также на орбитальных комплексах «Салют-6, -7» — «Союз».
Эта книга о том, как началось и развивалось советско-французское сотрудничество в космосе, о совместном международном пилотируемом полете космонавтов СССР и Франции.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Весенние талые сумерки в арбатской стороне почти всегда загадочны и театральны, особенно тот миг, когда Пречистенский бульвар станет вдруг лиловым, влажная хлябь под галошами превратится от заходящего солнца в сверкающую чешую и окна нарядного Нарышкинского дворца ударят в глаза расплавленной медью. Пора вызывать на сцену духов прошлого, поскольку фантастическое освещение укрывает теперь все разрушения, переделки времени и именно тут декорация и звук всего дальнейшего нашего повествования, но страшности судьбы связанного со спектаклям обрамлением: сухим, белым, игольчатым зимой и темным, раскисшим — рапиями веснами.
Образ созидается памятью, вылавливается зачастую из ничтожного или, наоборот, драгоценного житейского сора: записки, анекдота, засушенного меж желтых страниц цветка, оброшенного и кем-то запечатленного слова, строки казенного летописца, повествующей о состоянии погоды на такое-то число такого-то года. Надо лишь верно расставить зеркала, сцепить детали в фокусе, закладывать их в свои неразрывные и замкнутые орбиты.
В книге всесторонне освещается история Ливии в новое время, колониальная политика в этой стране Османской империи, военная и торговая экспансия Англии, Франции, США, Италии. Рассмотрены методы использования европейскими государствами и США в своей колониальной политике пиратства и работорговли.
Значительное место автор уделяет исследованию периода правления династии Караманли (1711—1835), вскрыты главные особенности истории турецкого управления страной. Анализируются причины возникновения сенуситского братства и его деятельность.
Итак, отныне Революция пришла в соприкосновение с Европой, со всем, можно сказать, миром. Ее армии переходят границы. Но что совершит она вне Франции? Какую организацию даст она народам? Какую реальную, серьезную помощь найдет она у них? В чем тайна немецкой души, английской души? Какое влияние окажут на народы события, развертывающиеся и подготовляющиеся во Франции?
Как отнесутся эти народы к суду над королем, возможно, к его казни? Обновляя вселенную, столкнется ли Революция с непокорной и непримиримой силой или, напротив, пробудит явное сочувствие, или же она вызовет противоречивые усилия, неопределенные и смутные, неясное движение, препятствующее ее и сопротивляющееся ей? Что в действительности думает мир о нашей Революции? Грозный вопрос, вопрос жизни: сможет ли Франция с помощью рычага, который она держит в руке, поднять человеческие массы?
Или этот рычаг сломается и всеобщее рабство вновь обрушится всей своей тяжестью на изнемогшую страну-освободительницу? Вот о чем, несомненно, спрашивали себя революционеры в конце 1792 г. Вот та тревога, которая, несмотря на опьянение первыми победами, несомненно, омрачала мысли многих людей. Великий взлет надежды, казалось, все взбудоражил и всем завладел.