Во второй части сборника публикуются документы и материалы, освещающие борьбу рабочего класса УССР в содружестве с трудящимися братских советских республик за индустриальное могущество страны, упрочение и развитие социалистического общества в годы третьей пятилетки (1938 — июнь 1941 г.). Документы сборника отражают подготовку квалифицированных кадров, развитие различных форм социалистического соревнования: ударничества, изготовского и стахановского движений.
Рассчитан на историков, преподавателей и студентов вузов, пропагандистов.
В книге публикуются материалы Всесоюзной научной конференции (27—28 августа 1975 г.), посвященной 30-летию победы Советского Союза в войне с милитаристской Японией. В конференции, организованной Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Институтом Дальнего Востока, Институтом востоковедения, Институтом истории СССР, Институтом всеобщей истории АН СССР, Институтом военной истории МО СССР, приняли участие ученые из НРБ, ВНР, ГДР, СРВ, МНР, ЧССР и Японии.
В помещениях в сборник сообщениях освещаются решающий вклад СССР в победу над милитаристской Японией, освободительная миссия Советского Союза на Дальнем Востоке, значение разгрома японских войск в Маньчжурии Советскими Вооруженными Силами для победы народной революции в Китае и подъема национально-освободительного движения в странах Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии.
В начале XX в. в России, ставшей центром международного революционного движения, произошли три революции — революция 1905—1907 гг., Февральская и Великая Октябрьская 1917 года. Все они неразрывно связаны логикой развития единого революционного процесса. Революция 1905—1907 гг. — первая народная революция эпохи империализма — была, по словам В. И. Ленина, «генеральной репетицией» последующих революционных бурь. «Без такой «генеральной репетиции», как в 1905 году, — писал В. И. Ленин, — революция в 1917 как буржуазная, февральская, так и пролетарская, Октябрьская, были бы невозможны»¹.
В свою очередь Февральская буржуазно-демократическая революция, завершившаяся свержением самодержавного режима в крупнейшей стране земного шара, явилась непосредственным прологом Великого Октября.
Сухие анкетные строки. А за ними — жизнь. За каждый строгой — неповторимые мгновения, дни, месяцы, годы. Попробуем расшифровать некоторые строки.
Деревня Великуша на Вологодчине. Сотни таких деревень разбросаны в этом краю. Смотрели они на мир под слеповатыми окнами, коптили небо печными трубами. Обычная деревня. А у Михаила Ильича, когда он вспоминает о ней, замирает сердце. И совсем не потому, что голопузым мальчонкой бегал по ее тропам, окаймленным мягкой, как волосы матери, травой. Нет! Просто он порой думает, что родная его Великуша могла бы исчезнуть с лица земли, не посвятив он, как и тысячи его сверстников — ровесников XX века, свою жизнь самому главному, по его мнению, делу человека на земле — защите Отечества.
«Наш мир точно так же привел к гротеску, как он привел к атомной бомбе» 1. Это слова, сказанные известным швейцарским писателем Фридрихом Дюрренматтом, уже не раз цитировались в работах о гротеске. В наш век гротеск и в самом деле ставился весьма распространенной формой искусства: к нему обращаются многие выдающиеся писатели и художники.
Вместе с тем известно, что гротеск существует в мировом искусстве давным-давно. Одним из первых пород названных его и в русской литературе. Вот почему совершенно естественно и закономерно, что осмысление гротесковых произведений совершается на основе их художественной выразительности.
Данная книга — вторая часть библиографического указателя прижизненных изданий и публикаций произведений К. Маркса и Ф. Энгельса — охватывает период с момента основания. И Нетрационала (сентябрь 1864 г.) и до кончины Ф. Энгельса (1895 г.); первая часть, вышедшая в 1974 г., отражает издания произведений, написанных с 1837 по август 1864 г.
Указатель является первым и наиболее полным сводом прижизненных изданий и публикаций произведений великих основоположников научного коммунизма. Это итог многолетней научно-исследовательской работы Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС по собиранию и учету литературного наследства Маркса и Энгельса.
Все, что мы знаем сейчас о литературе на древних языках Малой Азии, открыто за последние полвека. В начале нашего столетия в селении Бога-кёй, в ста километрах к востоку от столицы Турции Анкары, был найден громадный клинонисный архив Хеттского государства. До наших дней продолжаются раскопки в этом селении, где когда-то находился древний город Хаттусас — столица хеттов.
В Хаттусасе найдены десятки тысяч клинонисных книг — глиняных таблиц, число находок растет с каждым годом. Крупнейший чешский востоковед Б. Грозный во время первой мировой войны расшифровал тексты на клинописном хеттском языке и установил, что этот язык принадлежит к индоевропейской семье языков. В самых древних или наиболее архаических хеттских текстах можно найти немало следов таких черт, которые восходят к ранней общеиндоевропейской традиции.
В славной когорте ближайших соратников и учеников великого В. И. Ленина одно из первых мест по праву принадлежит Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому. Вся его жизнь была отдана делу рабочего класса, строительству социализма.
В семнадцать лет он дал торжественную клятву до последнего дыхания бороться со всяким злом, с гнетом и эксплуатацией и остался верен этой юношеской клятве до конца жизни. В девятнадцать лет Дзержинский стал профессиональным революционером. Ссылки, тюрьмы, каторга лишь закаляли его волю к борьбе за счастье народа. Находясь в гуще рабочих масс, он постоянно работал над изучением трудов Маркса, Энгельса, Ленина, становился зрелым марксистом-ленинцем, признанным руководителем польского и русского пролетариата.
Сборник является продолжением изданных акад. С. Б. Веселовским «Актов писцового дела» (т. I. М., 1913; т. II, вып. 1. М., 1917). Настоящее издание составлено из документов 1644—1661 гг., позволяющих вскрыть механизм проведения земельных описаний и раскрыть систему налогообложения в XVII в.
Публикуемые документы послужили источниковедческой базой для книги С. Б. Веселовского «Сошное письмо». Исследование по истории кадастра и посошного обложения Московского государства» (т. I—II. М., 1915—1916).
Современного читателя, привыкшего воспринимать и ценить в «Войне и мире» прежде всего и больше всего высокую поэзию народной жизни в изображении величественного исторического испытания в картинах «войны», глубочайшую поэзию душевной жизни — в картинах «мира», может поразить одна нота, по-разному варьируемая, но одинаково несомненно присутствующая у публицистов и критиков 60-х годов самого разного толка, оценивавших книгу Толстого: очевидцы возникновения одного из величайших произведений мирового искусства очень остро ощущали наличие в нем критического начала.
Было бы крайне неосторожно, скажем, поверить на слово А. С. Норову, написавшему резкий отзыв на книгу Толстого «с исторической точки зрения и по воспоминаниям современника», что им двигало «оскорбленное патриотическое чувство».