Конфликт на Украине, обострившийся в 2022 г., и радикальный политический, военный и экономический ответ стран Запада на него стали смертельным ударом для упадочного западноцентричного порядка, сложившегося после Второй мировой войны. Однако эскалация геополитической напряженности во всем мире в результате насильственного распада этого порядка становится симптомом более фундаментального процесса - эпохального кризиса мирового капитализма. Этот кризис многомерен, и его разнообразные измерения взаимосвязаны. Это структурный кризис перенакопления, политический кризис государственной легитимности и капиталистической гегемонии, социальный кризис глобального социального воспроизводства, геополитический кризис эскалации международного конфликта и экологический кризис, который грозит крахом планетарной экосистемы. В отличие от более ранних кризисов мирового капитализма (традиционно выделяют четыре кризиса) в историческом плане условия для обновления мирового капитализма исчерпаны. Реактивация капитализма может быть возможной в ближайшие годы лишь посредством перераспределительной и регуляторной политики, а также с помощью применения новых цифровых технологий, однако в долгосрочной перспективе все это не сможет разрешить его глубинные противоречия. Автор приходит к выводу, что современное общество очень далеко от революции против глобального капитализма из-за неразвитости субъективных и организационных условий. В исследовании применяется комплексный подход к рассматриваемым процессам и явлениям с использованием принципов сравнительного анализа данных и критической оценки информации. Актуальность темы исследования обусловлена как нарастанием политической нестабильности в мире, так и заметным ростом соперничества и конфронтации в глобальных экономических процессах.
Рассматривая парадоксы свободы/освобождения, автор предлагает соотносить freedom и liberty как «абстрактную» и «конкретную свободу» у Гегеля. Первая предполагает способность делать то, что хочешь, независимо от социальных правил и обычаев; вторая — это свобода, ограниченная и одновременно поддерживаемая набором социальных норм. Разрыв между этими понятиями и составляет пространство фактической свободы, создающее напряжение между универсальностью закона и попытками сформулировать исключения из него. Есть запреты, которые, как ожидается, могут быть нарушены только непублично, и даже такие, о существовании которых публично нельзя даже сообщать. Важная функция таких запретов — поддержание видимости, и не обязательно только в недемократических режимах — современный начальник может демонстрировать, что он лишь первый среди равных, но на самом деле он остается нашим начальником. Здесь отношения господства функционируют через их отрицание: мы не только обязаны подчиняться, но и обязаны действовать так, как будто господства не существует. Возможно, сегодня более чем когда-либо механизм цензуры вмешивается преимущественно для повышения эффективности самого дискурса власти. В современном капитализме гегемонистская идеология включает в себя и критическое знание, нейтрализуя тем самым его эффективность: критическая дистанция по отношению к социальному порядку является той самой средой, посредством которой он воспроизводит себя. Так, художественные биеннале, позиционируясь как форма сопротивления глобальному капитализму, фактически оборачиваются актом капиталистического самовоспроизводства. Иллюстрируя способ освобождения через отказ от того, что ты желаешь более всего, автор анализирует кейс Малкольма Икса. Выбор Х в качестве фамилии — демонстрация новой (отсутствующей) идентичности, этот жест делает доминирование белых бессмысленным, превращает его в игру без партнера, без которого невозможна сама игра. Истинное освобождение, таким образом, по определению предполагает символическое самоубийство.