Русская мысль в течение XIX века была более всего занята проблемами философии истории. На построениях философии истории формировалось наше национальное сознание. Не случайно в центре наших духовных интересов стояли споры славянофилов и западников о России и Европе, о Востоке и Западе. Е
ще Чаадаевым и славянофилами была задана русской мысли тема философии истории, ибо загадка России и ее исторической судьбы была загадкой философии истории. Построение религиозной философии истории есть, по-видимому, призвание русской философской мысли. Самобытная русская мысль обращена к эсхатологической проблеме конца, она окрашена апокалиптически. В этом—отличие ее от мысли Запада. Но это и придает ей прежде всего характер религиозной философии истории.
Это первое в советской историографии исследование истории Пскова и Псковской земли периода самостоятельности — до начала XVI в. Автор подробно освещает социально-экономическое развитие города, историю псковского крестьянства, восстание 1483—1486 гг.
Особое внимание уделяется истории управления и государственных учреждений древнего Пскова. Автор составил список посадников Пскова. В книге рассматривается вопрос о происхождении и составе Псковской судной грамоты.
Ирландский рабочий класс гордится тем, что Джеймс Конноли вышел из его рядов. Это чувство гордости усилится еще более после опубликования на русском языке классического исследования Конноли о роли трудящихся масс Ирландии в длительной и еще не завершенной борьбе за национальное освобождение.
Знаменательно, что первый перевод работ Дж. Конноли на иностранный язык осуществлен в СССР, стране Великой Октябрьской революции, доказывает спустя семнадцать месяцев после казни Дж. Конноли британскими империалистами способность рабочего класса уничтожить капиталистическую систему и приступить к созданию социалистического общества. Ради осуществления этой цели боролся и Конноли.
Редкий автор, занимающийся историей Древней Руси, не пожалуется на недостаток источников. Действительно, в нашем распоряжении сравнительно немного непосредственных письменных свидетельств от домонгольской эпохи, и в большинстве случаев все это уцелело на окраинах, где в меньшей степени сказались разрушительные последствия иноземных вторжений.
В единственном и сравнительно позднем списке (не ранее XVI века) было найдено замечательное произведение русской и мировой литературы — «Слово о полку Игореве», да и то погибло во время московского пожара 1812 года. Только в составе уникального Лаврентьевского списка сохранилось Поучение Владимира Мономаха.
В сравнительно поздних списках дошло «Слово Даниила Заточника», а также некоторые другие сочинения авторов XI—XII веков. От древнейшего периода мы почти не имеем случаев, когда можно было бы указать оригинал, с которого сделан тот или иной список.
В ряду великих завоеваний общественной мысли, с которыми связано научное объяснение истории, особое место занимает марксистское учение о классовой борьбе. Создав это учение, марксизм подобрал ключ к тайнам жизни классовых антагонистических обществ, возвел социологию в степень науки. Марксистское учение о классовой борьбе — это вывод истории, ее объективная логика.
История человечества со времени падения первобытного строя наглядно вскрывает классовое противоречие как основу всего социального развития и его движущую силу. В работе «Три источника и три составных части марксизма» В. И. Ленин писал: «Гениальность Маркса состоит в том, что он сумел раньше всех сделать отсюда и провести последовательно тот вывод, которому учит всемирная история. Этот вывод есть учение о классовой борьбе» 1.
Книга С. Б. Веселовского посвящена истории боярских родов России XIV—XVII вв. В ней исследуются на основании многочисленных опубликованных и архивных документов их начало, возвышение и упадок, их роль и значение в государственном гражданском управлении, в войсках и внешней политике.
Очерки «Род и предки А. С. Пушкина в истории», «Род Кобылы» (Захарьины, Кошкины, Романовы — вторая династия русских царей), «Род Д. А. Зернова» (Сабуровы, Годуновы), «Монастыревы» (предки М. П. Мусоргского) посвящены боярским родам, занимавшим первые места в управлении государством.
Каковы причины, цели и результаты вооруженных интервенций в различные исторические эпохи? Какими масками прикрывалось изюмное вмешательство? Отвечая на эти вопросы, автор рисует всестороннюю картину интервенций нового и новейшего времени.
Перед читателем предстают зловещая панорама „тайной войны“ против революций, паутина реакционных конспираций, антисоветские заговоры, подрывные действия Гиммлера и Канариса против Советского Союза и демократических сил Европы, вскрываются тщетные попытки американской разведки воспрепятствовать победе социалистических революций и национально-освободительных деяний.
Второй том «Истории русской поэзии» освещает развитие русского поэтического творчества с 50-х годов XIX в. до 1917 г. и открывается главой о крупнейшем поэте этой эпохи — Некрасове.
Эстетический рубеж, отделявший Некрасова от его поэтических предшественников, был обусловлен особенностями того переходного — от революционности дворянской к революционности крестьянской демократии — периода, какой переживала Россия в 40—50-е годы. Новое начало русской прозы, раскрытое Белинским в гоголевском критицизме, должно было проявить себя и в поэзии.
Старые поэтические представления уже не удовлетворяли требованиям, предъявлявшимся к поэзии со стороны новых общественных сил, нужен был крупный поэт, способный с новых поэтических позиций раскрыть эстетическое содержание действительности, сделать предметом поэзии те стороны действительности, которые на прошлом этапе находились вне категорий эстетики.
Книга представляет собой перевод с персидского языка сочинения Абӯ-л-Фаэла Байхақӣ «История Мас’ӯда», содержащего историю правления Мас’ӯда I, султана Газневидской империи (первая половина XI в.).
Перевод снабжен вступительной статьей, комментарием и указателями и рассчитан на специалистов по истории Средней Азии и стран Ближнего и Среднего Востока, а также на более широкий круг историков.
Вопрос о личности Иисуса Христа породил колоссальную литературу на разных языках. Существовал ли в действительной истории предполагаемый основатель христианства, — до сих пор является предметом оживленных споров. Автор предлагаемой работы исходит из положения, что проблема историчности или мифичности Христа является не мировоззренческой, а конкретно-исторической, она требует совершенно объективного разбора в свете всей суммы относящихся к ней исторических источников и материалов.
В книге рассматриваются различные, сложившиеся в истории общественной мысли и идеологической борьбы, трактовки личности Христа, детально анализируются первоисточники, из которых могут быть почерпнуты сведения о нем — книги Нового завета, Талмуд, сочинения Иосифа Флавия, Тацита и других древних историков. В свете этих материалов автор рассматривает различные, существующие в литературе варианты решения вопроса о личности Иисуса Христа вплоть до построений современных зарубежных богословов и тщательно взвешивает степень правдоподобия каждого из этих вариантов.