Издавая подлинное „Дело“ декабристов, Центрархив идет навстречу прежде всего потребностям университетского преподавания. Семинарий повышенного типа для студентов старших триместров и начинающих „научных сотрудников“ может работать лишь по первоисточникам. Но имеющиеся издания первоисточников русской истории распределены хронологически крайне неравномерно. В то время, как главнейшие документы XVI века давно опубликованы с соблюдением всех требований научного издательства (иногда, правда, не без ошибок, но об’ясняющихся уже небрежностью издававших, а не какими-либо об’ективно неустранимыми обстоятельствами), даже для XVIII века такие издания скудны, а для XIX их почти совсем нет.
Причины едва ли нужно об’яснять: царское правительство не имело никаких побуждений поощрять занятия новейшей русской историей, от которой слишком легок был переход к современности. Современность же царской России могла быть предметом благоговейного созерцания, восторженного удивления — чего угодно, только не научного исследования.
Ленин писал однажды, что большевиков часто (в среде западно-европейских революционеров) хвалят, но крайне мало изучают. К сожалению, эта истина отнюдь не является «устарелой» и по отношению к теперешнему времени.
Лозунги «большевизации» — повсеместно приняты; «ленинизм» стал ходовым словом, с необычайной быстротой обращающимся среди партий Коминтерна. И в то же время дело «серьезного изучения» ленинизма находится в вопиющем противоречии с внешним признанием учения Ленина.
В начале 17 века промышленное производство в Московском государстве носило, как и торговля, ремесленный характер. Впервые характер крупного коммерческого предприятия приняла царская торговля: Царские же, дворцовые промышленные заведения были в числе первых образчиков крупной индустрии в России.
За царем, в деле создания торгового капитализма в Московском государстве, шли иностранцы: они же являются и первыми у нас, кроме царя, заводчиками и фабрикантами. При чем, как и иностранные купцы, иноземные промышленные предприниматели действовали постоянно под покровительством царской власти и в тесном союзе с нею. На двух образчиках мы можем очень хорошо видеть, как развивались царские мануфактуры из отраслей дворцового хозяйства.
Ленин писал однажды, что большевиков часто (в среде западно-европейских революционеров) хвалят, но крайне мало изучают. К сожалению, эта истина отнюдь не является «устарелой» и по отношению к теперешнему времени. Лозунги «большевизации» — повсеместно приняты; «ленинизм» стал ходовым словом, с необычайной быстротой обращающимся среди партий Коминтерна. И в то же время дело «серьезного изучения» ленинизма находится в вопиющем противоречии с внешним признанием учения Ленина.
«Поменьше бы нас хвалили, побольше бы изучали» — эти слова Ленина нужно было бы взять эпиграфом к работе каждого «агитпропа» любой коммунистической партии. Нечего греха таить: даже у нас, даже в среде нашей партии, где дело действительного изучения ленинизма быстро шагает вперед, не редкость встретить недельную и неряшливо составленную (я бы сказал «состряпанную») идейную пищу, долженствующую называться «ленинской». Печать не раз уже отмечала образцы невежественного и чванливого творчества, которое под флагом ленинизма протаскивает нестерпимую вульгарщину и идейное убожество.
В настоящей книжке подобраны источники по социально-экономической истории лишь так называемого раннего средневековья. Да и в этих хронологических рамках мы сгруппировали материал лишь по некоторым основным явлениям средневековой жизни, отнюдь не задаваясь целью осветить социальные отношения эпохи во всем их разнообразии.
Мы считали более целесообразным приводить не отдельные, мало между собою связанные источники, а целые группы этих источников, теснейшим образом друг с другом, по своему содержанию, спаянных, чтобы тем самым дать учащимся возможность не беглой, а более или менее глубокой ориентировки в затрагиваемых вопросах. Подобранный нами материал связан одной общей идеей: он имеет своей целью осветить экономическую и социальную сторону процесса феодализации средневекового общества.
Избегая чересчур дробных заглавий, мы распределили этот материал по девяти крупным отделам. 1-й отдел иллюстрирует один из исходных пунктов социально-экономической эволюции Запада, древнейший хозяйственный быт германцев, и здесь даны традиционные выдержки из «Записок» Ю. Цезаря и «Германии» Тацита. Во 2-м отделе представлена хозяйственная жизнь древних германцев, поскольку она отразилась в их «Правдах».
Предлагаемый второй том «Книги для чтения по истории философии» по замыслу составителя должен преимущественно включать в себя отрывки из произведений мыслителей, подготовивших элементы для выработки мировоззрения диалектического материализма. Первый отдел отводится в настоящем издании французскому сенсуализму и материализму XVIII столетия. Вопросы материалистической теории познания и материалистического миросозерцания составляют центр тяжести этого отдела.
Второй отдел посвящается классическому немецкому идеализму. Главный результат немецкого идеализма составляет диалектика. Поэтому составитель «Книги для чтения» отводит второстепенное место системам идеалистов, сосредоточивая все почти извлечения из их произведений вокруг диалектического метода.
Телерешение программы высшей школы именно на современность переносят центр тяжести. Базисом всего курса русской истории должны стать XVIII и, в особенности, XIX века — все предыдущее подлежит изучению более социологическому, нежели историческому в тесном смысле этого слова, входит скорее в курс „истории общественных форм“, нежели в специальный курс местной истории.
В сущности, к этой точке зрения начали приближаться уже историки конца буржуазного периода — Милюков недаром в своих „Очерках“ опустил Киевскую и Новгородскую Русь. Любителям постепенной эволюции таким образом не на что жаловаться. Но раз основным курсом русской истории становится история России в XIX веке, необходимо создать условия для массовой научной проработки этого периода.
Издавая подлинное „Дело“ декабристов, Центрархив идет навстречу прежде всего потребностям университетского преподавания. Семинарий повышенного типа для студентов старших триместров и начинающих „научных сотрудников“ может работать лишь по первоисточникам. Но имеющиеся издания первоисточников русской истории распределены хронологически крайне неравномерно. В то время, как главнейшие документы XVI века давно опубликованы с соблюдением всех требований научного издательства (иногда, правда, не без ошибок, но об’ясняющихся уже небрежностью издававших, а не какими-либо об’ективно неустранимыми обстоятельствами), даже для XVIII века такие издания скудны, а для XIX их почти совсем нет.
Причины едва ли нужно об’яснять: царское правительство не имело никаких побуждений поощрять занятия новейшей русской историей, от которой слишком легок был переход к современности. Современность же царской России могла быть предметом благоговейного созерцания, восторженного удивления — чего угодно, только не научного исследования.
В книге рассказывается об экспедиции, отправившейся из Владивостока на ледоколе «Красный Октябрь» на остров Врангеля летом 1924 г., в которой участвовал Г. Д. Красинский. 20 августа на острове Врангеля был поднят советский флаг.
Книга из серии “Библиотека юного пионера”