Статья: ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ОСЕТИНСКОГО ЯЗЫКА В СФЕРЕ ДОШКОЛЬНОГО И НАЧАЛЬНОГО ШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РЕСПУБЛИКЕ ЮЖНАЯ ОСЕТИЯ (2025)

Одной из насущных проблем, которые стали предметом многочисленных споров, стало определение терминов тайные (секретные), условные языки, а также арго, и отчасти жаргон и сленг. До сих пор лингвисты не пришли к универсальному решению этого дискуссионного вопроса, и употребляют эти термины «как взаимозаменяемые синонимы» [Герд и др., 2009: 69]. Такие термины представляют собой часть континуума языковых явлений, которые служат в значительной степени выражению социально-символической и эзотерической функции, нежели идеациональной (ideational) функции восприятия мира [Eble, 2004: 262].

В исследовательской литературе ни один стандартный набор технических терминов с точными определениями не различает в полном объеме такие пересекающиеся явления, как арго, жаргон, сленг, разговорная речь, просторечие, тайные (секретные) языки, тайноречие, условные языки (словесные коды) и нестандартные грамматические формы.

В настоящей статье делается попытка дать обзор предлагаемых подходов и терминологии и проследить логику, стоящую за тем или иным обозначением в связи с той или иной задачей выделения конкретной функции в разных исследовательских традициях на разных языках, концептуально значимых для иранистики.

Кроме того, в хронологической перспективе предлагается описание социолектов и их функций в ираноязычном мире.

В обширной литературе, посвященной проблемам социальной дифференциации языков, значительное место уделено описанию различного типа условных языков, построенных на принципе искусственной деформации нормальной речи. Эти «языки» обычно считают разновидностями арго, жаргона или называют специальными языками, тайными языками, тарабарскими языками школьников, школярскими арго1 (здесь и далее – сноски приводятся в конце статьи в разделе «Примечания» (прим. ред.)). Независимо от того, на базе какого естественного языка они построены, их все объединяют следующие общие черты: а) вставка искусственно созданных слогов в слова нормальной речи2; б) перестановка слогов естественной речи3; в) комбинирование вставок и перестановок слогов; г) быстрый темп речи.

По своим основным структурным чертам язык хазарийцев близок к таджикскому языку и к фарси-кабули и закономерно вливается составной частью в общий массив диалектов и говоров ираноязычного (таджикоязычного) населения на территории юго-западной Азии и Афганистана.

Прежде чем перейти к рассмотрению вопроса о месте языка хазара среди родственных диалектов и говоров, необходимо обрисовать, хотя бы в общих чертах, состояние иранской диалектологии вообще и, в частности, вопрос об изученности указанного диалектноразговорного массива.

Существование большого массива близких в структурном отношении диалектов и говоров на обширной территории (от Бухары до Кабула) ни у кого не вызывает сомнения и находит подтверждение в научной литературе. На общность целого ряда существенных черт (фонетического, грамматического и лексического плана) этих диалектов и говоров, позволяющую противопоставить эти диалекты говорам Западного и Центрального Ирана, указывают многие языковеды-иранисты.

В статье рассматривается разновидность ираноязычного секретного языка, основанная на региональном языке тати. Изучается специфика этого профессионального варианта речи, известной как арранаджи, или каркадили, распространенного в деревнях северо-западного Ирана, где говорят на диалектах тати. Этот секретный язык использовался сезонными рабочими-отходниками, связанными с рубкой и обработкой дерева в городских центрах северных регионов Ирана, в Гиляне и Мазандеране. Мы выявляем специфику секретного языка арранаджи, основанного на диалектах тати деревень Карнак и Лерд, но применяющего замещающий лексикон, отличный от словаря собственно тати. Использовавшие арранаджи дровосеки и плотники, проживавшие в отрыве от родных мест в закрытом мужском сообществе, выработали эвфемистическую табуированную лексику, связанную с их профессиональной жизнью, ее гендерными особенностями, наркотиками, а также социокультурными запретами. Данная языковая разновидность существовала только в устной форме и никогда ранее не подвергалась документированию. Мы анализируем выявленный нами в ходе полевой работы специфический словарь, раскрываем причины создания арранаджи и особенности его употребления в сообществе, области его распространения и основные функции, а также профессиональную и гендерную специфику и происхождение названий арранаджи и каркадили. Раскрываются причины утраты в современных условиях изначальных профессиональных функций и гендерных ограничений секретного языка и использование его как семейного для сохранения информации в тайне от посторонних и детей.

В данной статье рассматриваются эвфемизмы в мазандеранском языке - социальное явление, которое невозможно изучить, не обращаясь к социальному контексту, к тому, какие слова люди выбирают в конкретной ситуации и как они воспринимаются собеседником в конкретном языковом сообществе. Мы рассматриваем эвфемизмы в мазандеранском языке, их использование в повседневной жизни, социально-культурные факторы, влияющие на их употребление, и лексико-семантические способы их образования. Отмечается отрицательное отношение со стороны общества к некоторым понятиям и явлениям, что приводит к возникновению эвфемизмов. Носители мазандеранского языка, как и другие люди в Иране, используют эвфемизмы в социальных и межличностных отношениях, когда хотят избежать ощущения дискомфорта или конфликта при коммуникации. Большая часть эвфемизмов в мазандеранском языке употребляется в силу социальной обусловленности и нежелания оскорбить чувства людей, когда они говорят на такие болезненные темы, как рождение или смерть человека, телесные и духовные болезни, а также при упоминании определенных частей тела, связанных с «телесным низом» и туалетом, и необходимости избежать произнесения табуированной лексики. Мы рассматриваем эвфемизмы на разных уровнях языка: фонетическом, лексико-семантическом, морфологическом и синтаксическом, и определяем лексико-семантические способы их образования в мазандеранском языке, выделяя такие способы и приемы, как заимствование, метафорический перенос, метонимический перенос, перифраза, гипероним и др.

В статье рассматривается формирование системы местоименных клитик (МК) в малом индоарийском языке парья́ как результат взаимодействия собственной парийской модели c таджикской / дари в условиях длительного двуязычия носителей парья. Сопоставление позиций и форм местоименных показателей посессивности в парья ведёт к заключению, что по аналогии с его единственной исконной МК 3-го л. (=so м. р.) используются притяжательные местоимения 1-го и 2-го л., фонетически редуцированные в постпозиции к определяемому. Между их препозитивными и постпозитивными формами существует то же функциональное различие, что и между обозначением принадлежности при посессоре 3-го л.: препозитивное обозначение обладания выражает новую информацию, тогда как МК служит выражению известной информации о посессивном отношении. Можно говорить о формировании в парья системы МК как воспроизводстве функциональной модели МК 3-го л. в 1-м и 2-м л. Её распространение, очевидно, стимулировано шестичленной системой МК таджикского и дари языков, с которыми парья на протяжении нескольких столетий существует, при полном двуязычии, в условиях диглоссии в роли низкого языка.

Таджикский язык всегда занимал особое место в Таджикистане. Его статус был предметом озабоченности в обществе особенно на протяжении двух последних столетий. Поскольку языковая политика в периоды социальных перемен попадает в центр государственных и общественных интересов, связанных с переустройством жизни социума, распад Советского Союза привел к новому функциональному распределению языков, выдвижению на первые позиции национальных языков и наделение их более высоким статусом и объемом общественных функций. Уже в составе Советского Союза Таджикистан стал первой республикой, которая приняла 22 июля 1989 года Закон «О языке». В период независимого развития 5 октября 2009 года был принят Закон Республики Таджикистан «О государственном языке Республики Таджикистан». В статье предпринята попытка проанализировать влияние закона о государственном таджикском языке на укрепление его статуса и расширение его общественных функций, а также на развитие таджикского литературного языка и его терминологии. Рассмотрены отдельные вопросы языкового планирования и работы специальных органов, в задачи которых входит претворение в жизнь политики государства и регулирование правовых норм, касающихся государственного языка, а также разработка основных направлений работы над языком.

В работе рассматриваются социолингвистические параметры талышского языка на территориях его распространения: в Северном Талыше (или Талышистане) в Азербайджанской Республике - от Джалилабада (Хамошару) на севере, до Астары на границе с Ираном, и в южной части Талыша в Иране - от иранской Астары на севере до Фумана на юге. Этническая территория талышей, то есть исконный ареал формирования и функционирования талышского языка, по сути, охватывает сравнительно узкую полосу вдоль юго-западного сегмента Прикаспия. Почти все население Северного Талыша двуязычно и в равной степени владеет родным, талышским, и азербайджанским языками. Однако в зависимости от района это двуязычие имеет разный формат. Если от Джалилабада до Нафтачалы превалирует азербайджанский язык, а талышским владеет преимущественно старшее поколение, то в районах Ярдымлы (Варгадиз), Лерик (Лик), Масаллы (Масалон) на первом месте - родной язык: дети овладевают азербайджанским только в процессе школьного образования. Некий баланс этих языков сохраняется на юге, в Астаре. Что касается Южного (иранского) Талыша, то здесь иная картина. Непосредственно к югу от Астары, например в Намине и Парсабаде, отмечено трехъязычие (талышско-персидско-тюркское). Причем в некоторых местах упомянутого района, скажем в Намине, талышский имеет хождение лишь среди представителей старшего поколения. Далее к югу, до Фумана, талышский сохраняет довольно сильные позиции в талышско-гилянско-персидском трёхъязычном континууме.

В результате полевых исследований, проведённых авторами в 2010-2014 гг. в ряде районов Каспийского региона на севере Ирана - таких как Гилян, Мазандеран, Горган, включая ареалы распространения языков шамирзади и велатру, а также талышского (шахрестаны Фуман, Масал, Астара) и тати (шахрестан Рудбар), - была проанализирована и уточнена современная социолингвистическая ситуация, связанная с этими языками. Приводятся дополнительные сведения об особенностях культуры поведения и менталитета современных иранцев в контексте исторических факторов, повлиявших на формирование их идентичности. В статье предложена новая классификация иранских языков, открывающая новые возможности для интерпретации сходств и различий между языками Каспийского региона. Также представлены материалы по мультискрипторным возможностям записи на основе арабской и латинской графики, а также особые приёмы фиксации текстов на мазандеранском и гилякском языках, не имеющих в настоящее время официально утверждённой письменности и норм. Аналогичные вопросы рассматриваются в отношении талышского и тати. Сообщаются сведения об электронном корпусе текстов на мазандеранском и гилякском языках - как в аудиоформате, так и в письменной транскрипции (на базе международной иранистической транскрипции с элементами МФА), с переводом на русский язык и полинейной нотацией.

В статье рассматриваются особенности языковой ситуации, в рамках которой функционировали отдельные иранские языки и диалекты в древнюю эпоху. Особое внимание уделяется древнеперсидскому языку, зафиксированному в сохранившихся текстах и надписях, а также иранским языкам Центральной Азии. Анализируются последствия данной языковой ситуации, проявившиеся в последующих языковых изменениях в различных регионах иранского ареала. Работа способствует реконструкции истории ираноязычных народов на основе свидетельств как иранских, так и соседних (или ранее соприкасавшихся с ними) языков. В процессе исследования используются данные, полученные с помощью различных методов - сравнительно-исторического, историко-типологического и ареального. Это позволило выявить ряд новых аспектов, касающихся проблемы реконструкции истории иранских народов на основе языковых материалов. Особое внимание уделяется вопросу о возможности, опираясь на тексты, а также на факты структурной и частично материальной исторической трансформации различных иранских языков от их древнего состояния к более позднему, реконструировать отдельные фрагменты социолингвистической картины древнеиранского мира. Речь идет об очертании языковой ситуации, складывавшейся в древности в различных регионах обширного ареала распространения иранских языков и диалектов.