Статья: УСЛОВНЫЕ ЯЗЫКИ У ИРАНСКИХ НАРОДОВ (2025)

Одной из насущных проблем, которые стали предметом многочисленных споров, стало определение терминов тайные (секретные), условные языки, а также арго, и отчасти жаргон и сленг. До сих пор лингвисты не пришли к универсальному решению этого дискуссионного вопроса, и употребляют эти термины «как взаимозаменяемые синонимы» [Герд и др., 2009: 69]. Такие термины представляют собой часть континуума языковых явлений, которые служат в значительной степени выражению социально-символической и эзотерической функции, нежели идеациональной (ideational) функции восприятия мира [Eble, 2004: 262].

В исследовательской литературе ни один стандартный набор технических терминов с точными определениями не различает в полном объеме такие пересекающиеся явления, как арго, жаргон, сленг, разговорная речь, просторечие, тайные (секретные) языки, тайноречие, условные языки (словесные коды) и нестандартные грамматические формы.

В настоящей статье делается попытка дать обзор предлагаемых подходов и терминологии и проследить логику, стоящую за тем или иным обозначением в связи с той или иной задачей выделения конкретной функции в разных исследовательских традициях на разных языках, концептуально значимых для иранистики.

Кроме того, в хронологической перспективе предлагается описание социолектов и их функций в ираноязычном мире.

По своим основным структурным чертам язык хазарийцев близок к таджикскому языку и к фарси-кабули и закономерно вливается составной частью в общий массив диалектов и говоров ираноязычного (таджикоязычного) населения на территории юго-западной Азии и Афганистана.

Прежде чем перейти к рассмотрению вопроса о месте языка хазара среди родственных диалектов и говоров, необходимо обрисовать, хотя бы в общих чертах, состояние иранской диалектологии вообще и, в частности, вопрос об изученности указанного диалектноразговорного массива.

Существование большого массива близких в структурном отношении диалектов и говоров на обширной территории (от Бухары до Кабула) ни у кого не вызывает сомнения и находит подтверждение в научной литературе. На общность целого ряда существенных черт (фонетического, грамматического и лексического плана) этих диалектов и говоров, позволяющую противопоставить эти диалекты говорам Западного и Центрального Ирана, указывают многие языковеды-иранисты.

В статье рассматривается разновидность ираноязычного секретного языка, основанная на региональном языке тати. Изучается специфика этого профессионального варианта речи, известной как арранаджи, или каркадили, распространенного в деревнях северо-западного Ирана, где говорят на диалектах тати. Этот секретный язык использовался сезонными рабочими-отходниками, связанными с рубкой и обработкой дерева в городских центрах северных регионов Ирана, в Гиляне и Мазандеране. Мы выявляем специфику секретного языка арранаджи, основанного на диалектах тати деревень Карнак и Лерд, но применяющего замещающий лексикон, отличный от словаря собственно тати. Использовавшие арранаджи дровосеки и плотники, проживавшие в отрыве от родных мест в закрытом мужском сообществе, выработали эвфемистическую табуированную лексику, связанную с их профессиональной жизнью, ее гендерными особенностями, наркотиками, а также социокультурными запретами. Данная языковая разновидность существовала только в устной форме и никогда ранее не подвергалась документированию. Мы анализируем выявленный нами в ходе полевой работы специфический словарь, раскрываем причины создания арранаджи и особенности его употребления в сообществе, области его распространения и основные функции, а также профессиональную и гендерную специфику и происхождение названий арранаджи и каркадили. Раскрываются причины утраты в современных условиях изначальных профессиональных функций и гендерных ограничений секретного языка и использование его как семейного для сохранения информации в тайне от посторонних и детей.

В данной статье рассматриваются эвфемизмы в мазандеранском языке - социальное явление, которое невозможно изучить, не обращаясь к социальному контексту, к тому, какие слова люди выбирают в конкретной ситуации и как они воспринимаются собеседником в конкретном языковом сообществе. Мы рассматриваем эвфемизмы в мазандеранском языке, их использование в повседневной жизни, социально-культурные факторы, влияющие на их употребление, и лексико-семантические способы их образования. Отмечается отрицательное отношение со стороны общества к некоторым понятиям и явлениям, что приводит к возникновению эвфемизмов. Носители мазандеранского языка, как и другие люди в Иране, используют эвфемизмы в социальных и межличностных отношениях, когда хотят избежать ощущения дискомфорта или конфликта при коммуникации. Большая часть эвфемизмов в мазандеранском языке употребляется в силу социальной обусловленности и нежелания оскорбить чувства людей, когда они говорят на такие болезненные темы, как рождение или смерть человека, телесные и духовные болезни, а также при упоминании определенных частей тела, связанных с «телесным низом» и туалетом, и необходимости избежать произнесения табуированной лексики. Мы рассматриваем эвфемизмы на разных уровнях языка: фонетическом, лексико-семантическом, морфологическом и синтаксическом, и определяем лексико-семантические способы их образования в мазандеранском языке, выделяя такие способы и приемы, как заимствование, метафорический перенос, метонимический перенос, перифраза, гипероним и др.

В статье рассматривается формирование системы местоименных клитик (МК) в малом индоарийском языке парья́ как результат взаимодействия собственной парийской модели c таджикской / дари в условиях длительного двуязычия носителей парья. Сопоставление позиций и форм местоименных показателей посессивности в парья ведёт к заключению, что по аналогии с его единственной исконной МК 3-го л. (=so м. р.) используются притяжательные местоимения 1-го и 2-го л., фонетически редуцированные в постпозиции к определяемому. Между их препозитивными и постпозитивными формами существует то же функциональное различие, что и между обозначением принадлежности при посессоре 3-го л.: препозитивное обозначение обладания выражает новую информацию, тогда как МК служит выражению известной информации о посессивном отношении. Можно говорить о формировании в парья системы МК как воспроизводстве функциональной модели МК 3-го л. в 1-м и 2-м л. Её распространение, очевидно, стимулировано шестичленной системой МК таджикского и дари языков, с которыми парья на протяжении нескольких столетий существует, при полном двуязычии, в условиях диглоссии в роли низкого языка.

В статье дается обзор языковой ситуации в Республике Южная Осетия, анализ функционирования осетинского языка в сфере образования, даются параллели с социолингвистической ситуацией в Республике Северная Осетия-Алания. Несмотря на государственный статус, сфера применения осетинского языка в последние годы неуклонно снижается, хотя осетинский язык в Южной Осетии изучается в образовательных заведениях всех уровней: дошкольных, начальной и средней школах и в вузах. Фактически функции государственного языка выполняет русский язык, что ведет к снижению уровня владения осетинским литературным, а также разговорно-бытовым языком. Для того чтобы остановить этот процесс предпринимаются шаги по продвижению осетинского языка в сферу активного использования и популяризации среди подрастающих поколений, реализуются государственные программы по развитию и сохранению осетинского языка и идентичности, а также меры по его нормированию и стандартизации. Для приобщения подрастающего поколения к родному языку и формированию языковой личности в поликультурной среде в дошкольные учреждения внедрена Государственная билингвальная программа «Малусǽг», ведется разработка учебно-методической базы. Показано объединение усилий государственной власти, исследователей и общественности в деле сохранения осетинского языка.

Таджикский язык всегда занимал особое место в Таджикистане. Его статус был предметом озабоченности в обществе особенно на протяжении двух последних столетий. Поскольку языковая политика в периоды социальных перемен попадает в центр государственных и общественных интересов, связанных с переустройством жизни социума, распад Советского Союза привел к новому функциональному распределению языков, выдвижению на первые позиции национальных языков и наделение их более высоким статусом и объемом общественных функций. Уже в составе Советского Союза Таджикистан стал первой республикой, которая приняла 22 июля 1989 года Закон «О языке». В период независимого развития 5 октября 2009 года был принят Закон Республики Таджикистан «О государственном языке Республики Таджикистан». В статье предпринята попытка проанализировать влияние закона о государственном таджикском языке на укрепление его статуса и расширение его общественных функций, а также на развитие таджикского литературного языка и его терминологии. Рассмотрены отдельные вопросы языкового планирования и работы специальных органов, в задачи которых входит претворение в жизнь политики государства и регулирование правовых норм, касающихся государственного языка, а также разработка основных направлений работы над языком.

В работе рассматриваются социолингвистические параметры талышского языка на территориях его распространения: в Северном Талыше (или Талышистане) в Азербайджанской Республике - от Джалилабада (Хамошару) на севере, до Астары на границе с Ираном, и в южной части Талыша в Иране - от иранской Астары на севере до Фумана на юге. Этническая территория талышей, то есть исконный ареал формирования и функционирования талышского языка, по сути, охватывает сравнительно узкую полосу вдоль юго-западного сегмента Прикаспия. Почти все население Северного Талыша двуязычно и в равной степени владеет родным, талышским, и азербайджанским языками. Однако в зависимости от района это двуязычие имеет разный формат. Если от Джалилабада до Нафтачалы превалирует азербайджанский язык, а талышским владеет преимущественно старшее поколение, то в районах Ярдымлы (Варгадиз), Лерик (Лик), Масаллы (Масалон) на первом месте - родной язык: дети овладевают азербайджанским только в процессе школьного образования. Некий баланс этих языков сохраняется на юге, в Астаре. Что касается Южного (иранского) Талыша, то здесь иная картина. Непосредственно к югу от Астары, например в Намине и Парсабаде, отмечено трехъязычие (талышско-персидско-тюркское). Причем в некоторых местах упомянутого района, скажем в Намине, талышский имеет хождение лишь среди представителей старшего поколения. Далее к югу, до Фумана, талышский сохраняет довольно сильные позиции в талышско-гилянско-персидском трёхъязычном континууме.

В результате полевых исследований, проведённых авторами в 2010-2014 гг. в ряде районов Каспийского региона на севере Ирана - таких как Гилян, Мазандеран, Горган, включая ареалы распространения языков шамирзади и велатру, а также талышского (шахрестаны Фуман, Масал, Астара) и тати (шахрестан Рудбар), - была проанализирована и уточнена современная социолингвистическая ситуация, связанная с этими языками. Приводятся дополнительные сведения об особенностях культуры поведения и менталитета современных иранцев в контексте исторических факторов, повлиявших на формирование их идентичности. В статье предложена новая классификация иранских языков, открывающая новые возможности для интерпретации сходств и различий между языками Каспийского региона. Также представлены материалы по мультискрипторным возможностям записи на основе арабской и латинской графики, а также особые приёмы фиксации текстов на мазандеранском и гилякском языках, не имеющих в настоящее время официально утверждённой письменности и норм. Аналогичные вопросы рассматриваются в отношении талышского и тати. Сообщаются сведения об электронном корпусе текстов на мазандеранском и гилякском языках - как в аудиоформате, так и в письменной транскрипции (на базе международной иранистической транскрипции с элементами МФА), с переводом на русский язык и полинейной нотацией.

В статье рассматриваются особенности языковой ситуации, в рамках которой функционировали отдельные иранские языки и диалекты в древнюю эпоху. Особое внимание уделяется древнеперсидскому языку, зафиксированному в сохранившихся текстах и надписях, а также иранским языкам Центральной Азии. Анализируются последствия данной языковой ситуации, проявившиеся в последующих языковых изменениях в различных регионах иранского ареала. Работа способствует реконструкции истории ираноязычных народов на основе свидетельств как иранских, так и соседних (или ранее соприкасавшихся с ними) языков. В процессе исследования используются данные, полученные с помощью различных методов - сравнительно-исторического, историко-типологического и ареального. Это позволило выявить ряд новых аспектов, касающихся проблемы реконструкции истории иранских народов на основе языковых материалов. Особое внимание уделяется вопросу о возможности, опираясь на тексты, а также на факты структурной и частично материальной исторической трансформации различных иранских языков от их древнего состояния к более позднему, реконструировать отдельные фрагменты социолингвистической картины древнеиранского мира. Речь идет об очертании языковой ситуации, складывавшейся в древности в различных регионах обширного ареала распространения иранских языков и диалектов.