Анализируются глаголы собирательства в алтайском, чалканском и хакасском языках с точки зрения семантики, распространения и происхождения. Выявлены глаголы с общим значением ‘собирать’ и глаголы с инкорпорированными в семантику компонентами, конкретизирующими тот или иной аспект сбора (объект, способ, место сбора и др.). Описан набор признаков, на основании которых формируются оппозиции в семантике и сочетаемости глаголов в разных языках. Среди глаголов сбора имеются непроизводные, относящиеся к общетюркской лексике, и производные, которые образуются от наименований объектов сбора разного происхождения (тюркские, монгольские, русские, слова субстратного и неизвестного происхождения).
Охарактеризованы фонетические, лексические, словообразовательные особенности названий перепончатокрылых насекомых в алтайском языке. Большая часть из них образована аналитическим путем на основе общетюркских лексем a: ryg ‘пчела, оса, шершень’ и kumyr-ska ‘муравей’, а также древне-тюркской лексемы čӧmäli ‘муравей’. Лексема адару ‘пчела’ в литературном алтайском языке восходит к общетюркской лексеме a: ryg ‘пчела, оса, шершень’. Определен комплекс семантических признаков, легших в основу номинаций: «местообитание», «цвет», «способность производить действие и продукт», «форма», «половозрастные особенности». В алтайской лингвокультуре представители перепончатокрылых насекомых - пчелы, осы и муравьи - олицетворяют трудолюбие и организованность.
В условиях глобализации тувинский язык испытывает влияние со стороны функционально мощного русского языка. На уровне лексики происходит интенсивный процесс пополнения лексического фонда тувинского языка русской заимствованной и интернациональной лексикой. Новые русские заимствования образуют более 30 тематических подгрупп, которые охватывают повседневную жизнь, политическую, экономико-социальную, научно-техническую, культурно-бытовую и другие сферы, связаны с политическими и социальными изменениями в обществе, развитием науки и технологий. Выделен новый период русских лексических заимствований в тувинском языке - с 90-х гг. ХХ в. по настоящее время. Материалом для анализа послужила составленная при участии авторов база данных «Русские лексические заимствования в тувинском языке» (6227 ед.).
Проанализировано 354 мужских антропонима отдельной этносоциальной группы - служилых татар, зафиксированных в русскоязычных источниках XVII в. и рубежа XVIII-XIX вв. В рассматриваемый период сохраняется тюркское ядро антропонимов, при этом наблюдается тенденция к уменьшению количества тюркских имен и, соответственно, к увеличению числа арабских и персидских заимствований под влиянием исламской культуры. Постепенное изменение состава и структуры именника демонстрируют гибридные имена. Несмотря на это, в именнике сохраняются реликты древнетюркского мировоззрения. На примере анализа именника сибирских служилых татар показано, что мусульманская религия была одним из ключевых факторов трансформации антропонимикона тюркских народов, принявших и исповедовавших ислам.
В 2024 исполнилось 95 лет со дня рождения И. Д. Бураева - первого исследователя бурятской фонетики с применением экспериментальных данных, основателя экспериментально-фонетической школы в бурятоведении. В статье освещаются основные этапы творческого пути ученого, связанные с фонетикой и фонологией, и на этом материале описывается история становления и развития экспериментальной фонетики в бурятском языкознании. Разработанные И. Д. Бураевым представления о звуковом составе и системно-структурной организации фонологической системы бурятского языка актуальны и по сей день. Приводятся выводы ученого о решающем влиянии циркумбайкальского языкового союза на формирование звукового облика современного бурятского языка.
В рамках фестиваля «Хатлые», организованного МАУ «Экоцентр» в Музейно-экологическом комплексе «Югра» (6-9 июня 2024 г., г. Мегион, Ханты-Мансийский автономный округ - Югра), был проведен медвежий праздник восточных хантов. Зафиксированы пробуждающие и усыпляющие медведя песни, священные мифологические песни, а также сценки, сказки и танцы, представляющие сферу профанного. Сняты на фото и видео изготовление счетной палочки, на которой отмечены основные эпизоды медвежьего праздника, и другие элементы ритуала. Был также проведен и частично зафиксирован обряд бескровного жертвоприношения поры, состоявшийся на священном месте на территории музея-стойбища семьи Казамкиных. Введенные в научный оборот новые видео- и аудиозаписи будут способствовать сохранению мифологических традиций и развитию богатого культурного наследия хантыйского народа.
Проанализированы сказки лесных юкагиров, где упоминаются ножи персонажей, с точки зрения этнографической действительности и фольклорного контекста. Соотнесение юкагирского слова чоҕойэ ‘нож’ со словами, имеющими сходный корневой компонент, позволило сделать вывод о таких значениях предполагаемого исходного этимона, как ‘резать; бить; колоть’. Этнографические и фольклорные материалы юкагиров подтверждают вариативность и полифункциональность их ножей. Сказки лесных юкагиров чаще отражают этнографические реалии, называя ножи, различные по материалу и своему назначению. В некоторых сказочных текстах ножи играют немаловажную роль в характеристике персонажа; вокруг них формируются семантически важные сегменты сюжетов; многофункциональность ножей послужила основой для образных сравнений.
Сбор и заготовка трав, плетение из травы играли важную роль в бытовой жизни коряков-нымыланов, что нашло свое отражение в мифологическом фольклоре и обрядовой практике. В традиционной культуре коряков-нымыланов траву-осоку (Cyperaceae), по-алюторски лыг՚утаӈ [lǝʕ taŋ] (в русской огласовке лаутэн), использовали во время проведения обрядов. Считалось, что трава-лаутэн притягивает удачу, здоровье. В нымыланских мифологических рассказах лаутэн упоминается в качестве средства, позволяющего защититься от злых духов-нинвитов. В сказках, в отличие от обрядов и мифологических рассказов, упоминается трава другого вида - виг’э [v’ ʕe] ‘мятлик луговой’ (Poa pratensis L.). Трава виг’э олицетворяется. Антропоморфность травы виг’э как мифологического персонажа проявилась также в загадках и поверьях. В нымыланской культуре плетением из травы занимались исключительно женщины, поэтому травяные персонажи корякского фольклора имеют женскую природу. Для плетения изделий нымыланки использовали траву тыв՚аю [tǝwа ju] ‘колосняк, род многолетних травянистых растений семейства злаковые’ (Leymus mollis). Из травяных нитей плели не только коврики, но также корзинки и корзины. Утраченный к настоящему времени традиционный уклад коряков-нымыланов послужил основой для формирования фольклора.
Т. А. Чачияков - известный алтайский сказитель, имевший в своем репертуаре не только героические сказания, но и множество фольклорных произведений, отражающих мифологические представления и религиозные верования народа. Анализ записанных от сказителя текстов мифологической прозы позволил выявить тематику его повествований, соотнести их с древними представлениями людей о создании земли и появлении животных и растений или их частных свойств (этиологические мифы), происхождении людей (антропоморфные), появлении звезд (астральные), о духах и божествах (мифологические рассказы). Сравнительно-сопоставительное изучение сюжетов позволяет увидеть сходство фольклорно-мифологических мотивов в алтайском фольклоре и проследить типологические параллели в фольклоре других народов.
В тунгусо-маньчжурских языках три падежных аффикса могут быть результатом грамматикализации, один из них - показатель творительного падежа. В письменном чжурчжэньском (XII-XV вв.) и в со-временных тунгусо-маньчжурских языках представлены следующие рефлексы этого реконструиро-ванного аффикса. Праязыковой показатель творительного падежа *-gi произошел от слова *gi ~ *-gia ~ *gua ‘другой (из двух) > сторона՚. Возможность такого семантического развития находит подтверждение в истории английского языка: древнеанглийскому wi, одним из значений ко-торого было ‘противоположный՚, в современном английском соответствует предлог with ‘с’.
В вилюйских олонхо встречаются в основном варианты традиционных устойчивых сравнений, а также наблюдается наличие немалого количества локальных сравнений. Для гиперболизации или идеализации реально существующих качеств и признаков предметов подыскиваются образы в окружающей действительности, в роли эталонов в основном выступают природа родного края, повседневно употребляющиеся в быту предметы, домашний скот, лесные звери и птицы и т. д. Сравнительные конструкции вилюйской эпической традиции распределены на группы по общности предметов сравнения и признаков сходства. Рассматривается внешность персонажей олонхо и природа, эпическое пространство, в роли эталона сравнения используются слова, относящиеся к тематическим группам: зоонимы и соматизмы; флора; природа; артефакты.
В пословично-поговорочных конструкциях всегда присутствуют два события, которые противопоставляются по степени предпочтительности. Выделяются три семантических типа конструкций: заместительно-предпочтительные, сопоставительно-градационные и сопоставительные конструкции с равенством признаков. В заместительно-предпочтительных конструкциях передается предпочтение действия в главной части действию в зависимой части. Сопоставительно-градационная конструкция выражает сопоставление двух событий по степени значимости. В сопоставительных конструкциях с равенством признаков между главной и зависимой предикативными частями устанавливаются отношения равенства.