В статье рассмотрена проблема правового регулирования, возникшая на стыке пенсионного и уголовно-процессуального законодательства и заключающаяся в пробельном и противоречивом регулировании механизма восстановления пенсионных прав реабилитированного лица. УПК РФ признает право реабилитированного на полное восстановление его пенсионных прав. Суды, действующие на основе уголовно-процессуального законодательства, принимают решения, направленные на восстановление таких прав на периоды вынужденной безработицы. Однако, законодательство о страховых пенсиях содержит ряд существенных пробелов, не позволяющих в обычном внесудебном порядке восстановить в полном объем нарушенные пенсионные права реабилитированных. Первая проблема заключается в неполноте периодов вынужденной безработицы реабилитированного, которые подлежат включению в страховой стаж. В настоящее время ч. 1 ст. 12 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. No 400-ФЗ включает в страховой стаж реабилитированного: а) период содержания под стражей; б) период отбывания наказания в местах лишения свободы; в) период ссылки; г) период временного отстранения от должности по решению суда. Предлагаем дополнить данный перечень указанием на: д) период домашнего ареста; е) период запрета определенных действий, если он сопровождался запретом покидать пределы жилого помещения, и обвиняемый вследствие этого не мог осуществлять трудовую деятельность; ж) периодом отбывания наказания в виде ареста (данный пункт можно ввести в действие после введения в действие соответствующего вида уголовного наказания). Во-вторых, необходимо устранить проблемы при расчете индивидуального пенсионного коэффициента за период вынужденной безработицы реабилитированного. Все вышеуказанные периоды должны включаться в формулу расчета индивидуального пенсионного коэффициента. Соответствующие изменения необходимо внести в ч. 12 ст. 15 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. No 400-ФЗ, которая в настоящее время устанавливает коэффициент лишь применительно к периоду временного отстранения от должности (работы).
В статье рассмотрены актуальные вопросы, связанные с применением на практике предусмотренного ст. 28.2 УПК РФ основания прекращения уголовного преследования. Введенное Федеральным законом от 23 марта 2024 года No 64-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» новое основание прекращения уголовного преследования и освобождения от уголовной ответственности в связи с призывом на военную службу в период мобилизации или в военное время либо заключением в период мобилизации, в период военного положения или в военное время контракта о прохождении военной службы, а равно в связи с прохождением военной службы в указанные периоды или время требует детального анализа с точки зрения условий, процессуального порядка гарантий прав лиц и правовых последствий прекращения уголовного преследования по указанному основанию. Отсутствие достаточно четкого механизма прекращения уголовного преследования по этому основанию порождает на практике большое количество вопросов. Авторы обращают внимание на проблемы правоприменения указанного основания. Предлагается конкретизировать круг лиц, в отношении которых применяется данный институт прекращения уголовного преследования, расширить круг преступлений, за совершение которых недопустимо прекращение уголовного преследования на основании ст. 28.2 УПК РФ, расширить перечень составов преступлений, за совершение которых недопустимо прекращение уголовного преследования и освобождение от наказания. Указанные предложения будут способствовать более эффективному применению ст. 28.2 УПК РФ и ст. 78.1 УК РФ.
В статье анализируются стратегии поиска работы выпускниками региональных вузов. На основе анализа данных социологического исследования «Перспективы трудоустройства выпускников профессионального образования Республики Мордовия», проведенного ГКУ РМ «Научный центр социальноэкономического мониторинга» (апрель-май 2024 г., n = 588 чел.), показано, что стратегия поиска работы студентами выпускных курсов связана с использованием неформальных каналов трудоустройства. Отмечено, что выпускники ориентированы на реализацию активной стратегии при поиске работы: размещение резюме на сайтах интернет-рекрутмента и личное обращение в отдел кадров предприятий
Статья посвящена исследованию категории доведения до самоубийства в уголовном праве Российской Федерации, в частности ст. 110 УК РФ. В современном обществе в связи высоким уровнем социальной конфликтности данное преступление достаточно распространено, что свидетельствует об актуальности исследования связанных с ним уголовно-правовых проблем. В статье обращается внимание на сложность установления причинноследственной связи между деяниями и последствиями, высокую общественную опасность данного преступления, а также на проблемы толкования и применения соответствующих норм права. Анализ ключевых аспектов квалификации доведения до самоубийства, в том числе способов его совершения, таких, как угрозы, жестокое обращение и систематическое унижение человеческого достоинства, позволил выделить основания криминализации данного деяния. На основании анализа судебноследственной практики представлены особенности квалификации преступления, а именно доводы суда при определении причинно-следственной связи, определенные действия, через которые выражается объективная сторона доведения до самоубийства, и последствия данных действий
В статье рассмотрены проблемы правовой регламентации пределов активности суда при рассмотрении в порядке ст. 125 УПК РФ жалобы на решения, действия (бездействие) органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование. Автор делает вывод о том, что данному виду судебного контроля присущ признак пассивности суда, заключающийся в том, что не только инициирование судебного контроля осуществляется только по обращениям уполномоченных законом лиц, но и предмет судебной проверки также предопределен данными лицами. Применительно к процедуре рассмотрения жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ это означает, что суд должен проверять те решения, действия (бездействие), на незаконность, необоснованность которых указывает заявитель. Автор считает недостаточно урегулированным в законодательстве и разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ вопрос о том, вправе ли суд выходить за пределы доводов жалобы при оценке законности и обоснованности решений, действий (бездействия). Анализ судебной практики показывает, что суды, как правило, не выходят за пределы доводов жалобы. Решения, в которых вышестоящие суды признают нарушением уголовно-процессуального закона неполную проверку законности и обоснованности обжалованных решений, носят единичный характер. В статье предлагается восполнить данный пробел по аналогии с порядком рассмотрения административного искового заявления о признании незаконным решений, действий (бездействия) должностных лиц, урегулированным ст. 226 КАС РФ, закрепив обязанность суда проверить в полном объеме, независимо от доводов жалобы, соблюдение требований нормативных актов, устанавливающих полномочия должностных лиц, порядок и основания принятия обжалованного решения, законность его содержания, наличие или отсутствие нарушения конституционных прав и свобод обжалованным решением. Важно также урегулировать вопросы распределения бремени обжалования: законность и обоснованность обжалованного решения должно доказать должностное лицо, вынесшее его, наличие нарушений конституционного права – лицо, подавшее жалобу
Введение и расширение судебного контроля на досудебном производстве по уголовному делу в современной России актуализирует научные исследования, посвященные теоретическим основам данного вида судебной деятельности, являющегося важнейшей гарантией обеспечения законности и защиты прав участников уголовного судопроизводства. В статье проведено обобщение различных видов судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса и выделены их общие черты. К таковым авторы относят, во-первых, то, что судебный контроль является гарантией, в первую очередь, конституционных прав и свобод личности от незаконного и необоснованного их ограничения или нарушения органами и должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование. Во-вторых, судебный контроль имеет ограниченный предмет проверки; он является выборочным, а не сплошным; не распространяется на целесообразность и эффективность процессуальной деятельности проверяемых органов и должностных лиц, а также те аспекты процессуальной деятельности, которые не ограничивают конституционные права и свободы лиц, вовлеченных в уголовнопроцессуальную деятельность. В-третьих, судебный контроль носит пассивный характер, что проявляется в том, что суд не вправе, во-первых, инициировать контрольные процедуры, вовторых, изменять (расширять) предмет судебной проверки. В-четвертых, судебный контроль имеет ограниченные формы реагирования суда на выявленные нарушения конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства. У судебных органов при осуществлении судебного контроля каких-либо административных, дисциплинарных полномочий по отношению к органам и должностным лицам, осуществляющим уголовное преследование; суд не вправе возлагать на них какие-либо обязанности в сфере их уголовно-процессуальной или оперативнорозыскной деятельности (кроме оговоренных в законе обязанностей устранить выявленное судом нарушение), давать им указания, применять меры дисциплинарного характера или иные санкции, за исключением одной из следующих процессуальных санкций: отказ в удовлетворении ходатайства о производстве процессуального действия или применении меры процессуального принуждения, ограничивающих конституционные права человека, признание решения, действия (бездействия) органа, должностного лица незаконными и (или) необоснованными; вынесение частного постановления (определения). В-пятых, судебный контроль не предполагает предрешение каких-либо вопросов, которые могут стать предметом судебного разбирательства
В статье рассматривается концепция человека-предприятия в контексте современного цифрового капитализма и растущего внедрения искусственного интеллекта (ИИ) в корпоративную среду. Проанализированы биополитические методы управления, формализованные и воспроизводимые в ИИ-системах, а также их влияние на трансформацию человека в человеческий ресурс, используемый в интересах корпорации. Исследование основывается на концепции Мишеля Фуко, дополняемой современными подходами к пониманию цифровизации, контроля, продуктивности и менеджмента. Сделан акцент на роли цифровизации в ускорении процесса трансформации человека разумного в человека-предприятие. Человек-предприятие оказывается в условиях конкуренции не только с другими индивидами, но и с ИИ, который обладает рядом преимуществ в связи с отсутствием у него биологических ограничений. Это оказывает дополнительное воздействие на работника и способствует процессу его обесчеловечивания. Уделено внимание анализу сценариев взаимодействия человека-предприятия и ИИ-менеджера. Для решения обозначенных проблем предлагается сделать акцент на образовании и осмысленном саморазвитии как способах сопротивления тотальной цифровизации
Понятия «соперничество», «спор», «соревнование», «состязание», «конкуренция», «конкурсный отбор» – не просто обиходно распространены, но и обозначают такие явления, которые самым прочным образом укоренены в нашу жизнь. Даже в окружающей человека природе существует естественный отбор. Тем важнее всмотреться в ситуацию противостояния субъекта субъекту, чтобы понять возможности и угрозы, которые возникают в пространстве культуры. В предлагаемом тексте ситуация соперничества рассматривается в нравственно-ценностном ракурсе, на основе выделения ключевых ее компонентов: КТО, С КЕМ, В ЧЕМ, ГДЕ СОПЕРНИЧАЕТ, КАКОВЫ ЕГО ПЕРЕЖИВАНИЯ, КАК ОН ОСМЫСЛИВАЕТ СИТУАЦИЮ, КАКОВО ЕГО ПОВЕДЕНИЕ, КАКОВЫ РЕЗУЛЬТАТЫ СОПЕРНИЧЕСТВА, КАКОВО ОТНОШЕНИЕ К ЭТИМ РЕЗУЛЬТАТАМ. После всматривания в каждый из данных компонентов может стать яснее, что соперничество – важный вид взаимодействия людей в культуре, и что оно в любом случае является не самоцелью, но важным инструментом общения, который включается в более широкий контекст взаимоотношений, желательно – взаимоуважительных, справедливых
Как известно, 2023-й год был официально объявлен Годом Наставника. Наставник, Учитель, Педагог – как его ни назови – чрезвычайно важная социальная роль. И отрадно, что в прошедшем году эта роль особо подчеркивалась – по контрасту с тем, как это происходило в начале двухтысячных, когда была тенденция сводить работу учителя к педагогическим услугам. Автор благодарен судьбе, которая подарила общение преимущественно с позитивными учителями-наставниками. Недавно на тему «Учитель» мною уже были опубликованы два текста, конкретный и абстрактный – но тема настолько неохватна, что требует нового сфокусированного осмысления. В этот раз логика изложения такова, что хронологически перечисляются наиболее жизненно-значимые для судьбы автора люди, что, как представляется, окажется полезным для понимания многофакторного, многовекторного явления наставничества. Кратко характеризуются наиболее впечатлившие автора люди, с кем он общался в семейном кругу, в школе, техникуме, армии, во время учебы в университете и на работе. В итоге подтверждается значимость социальной роли наставника.
Статья посвящена исследованию применения на современном этапе развития теории государственного управления инструмента «децентрализация», выступающего в качестве одного из главных элементов комплекса административных реформ, проводимых с 2000-ых гг. Автор дает краткую характеристику хронологии административно-территориального реформирования в России, а также сравнивает российский и зарубежный взгляды на данный институт (в качестве зарубежного опыта рассматривается проведение децентрализации в Польше, Казахстане, Молдавии, Украине). Делается вывод о взаимосвязи инструмента децентрализации и тенденции построения «сервисного государства», а также о необходимости использования более осторожного подхода к данному инструменту. Учитывая особенности децентрализации внутри России, автор статьи обращает внимание на необходимость оценки готовности самих субъектов РФ с экономической точки зрения принять на себя больший объем свободы и самоорганизации, указывает на пример экономического опыта Республики Мордовия, подчеркивающий необходимость более тщательной подготовки к проведению столь важных реформ в вертикали власти.
В статье рассмотрен ряд теоретических и практических проблем, связанных с правовым регулированием подсудности подаваемых в соответствии со ст. 165 УПК РФ ходатайств о производстве следственных и иных процессуальных действий, требующих судебного санкционирования. Автор дает обзор позиций Конституционного Суда РФ, современных ученых по вопросу о понятии подсудности и его применимости к вопросам определения компетентного суда в досудебных стадиях уголовного судопроизводства и стадиях, следующих за производством в суде первой инстанции. В статье обосновывается широкий подход к пониманию подсудности в уголовном процессе как самостоятельному институту уголовно-процессуального права и установленной нормами данного института системе уголовно-процессуальных норм, регулирующих, во-первых, порядок распределения между судами (судьями) общей юрисдикции различных категорий дел, подлежащих рассмотрению и разрешению на всех стадиях уголовного процесса, во-вторых, критерии распределения дел (признаки, виды подсудности) между судами (судьями). В статье рассмотрена проблема отсутствия в УПК РФ норм, регулирующих подсудность и в целом порядок разрешения судом вопроса о наличии оснований для разрешения на проведение эксгумации при отсутствии согласия родственников покойного на данное процессуальное действие. Для устранения данного пробела автор предлагает закрепить в ч. 2 ст. 29 УПК РФ полномочие суда по даче разрешения на производство эксгумации при отсутствии согласия близких родственников и родственников покойного, а в ч. 1 ст. 165 УПК РФ добавить ссылку на вышеуказанный пункт ч. 1 ст. 29 УПК РФ. Также автор анализирует недостатки правового регулирования правил разграничения подсудности между районным и гарнизонным военным судом при рассмотрении ходатайств о производстве следственных действий. В статье предложено в ч. 2 ст. 165 УПК РФ закрепить норму о том, что данное ходатайство подлежит рассмотрению единолично судьей гарнизонного военного суда, если оно возбуждено должностным лицом органа дознания в ВС РФ, других войсках, воинских формированиях и органах, в которых предусмотрена военная служба, военных следственных органов по делам, подсудным военным судам, или единолично судьей районного суда, если ходатайство возбуждено должностными лицами иных органов предварительного расследования.
Вопросы академического плагиата (академической недобросовестности) в диссертациях на соискание ученой степени кандидата или доктора наук, безусловно, являются актуальными. Несмотря на правовое регулирование системы государственной аттестации научных кадров, традиционно возникают сложности, обусловленные особенностями нормативной регламентации данного процесса, а также достаточно обширным кругом лиц, принимающих участие и (или) содействующих процедуре присуждения ученой степени, помимо Высшей аттестационной комиссии (ВАК). К числу таковых участников отнесем следующих лиц: соискателя ученой степени - автора диссертации, научного руководителя (научного консультанта - при наличии), диссертационный совет, организацию, в которой была выполнена диссертация, официальных оппонентов и ведущую организацию. На основе системного изучения нормативных актов, регулирующих присуждение ученых степеней, посредством сравнительно-правового и формально-юридического методов исследования, проанализированы: содержание обязанностей лиц, участвующих в присуждении ученой степени, формальная закрепленность и производные обязанности, связанные с соблюдением или контролем за соблюдением требований академической добросовестности соискателем. По критерию наличие или отсутствие нормативной закрепленности выделены и охарактеризованы этические и правовые обязанности и корреспондирующие запреты участвующих лиц. Определены четыре группы таких корреляций, сделаны выводы относительно оснований их закрепления и эффективности применения.