В статье рассмотрены актуальные вопросы, связанные с применением на практике предусмотренного ст. 28.2 УПК РФ основания прекращения уголовного преследования. Введенное Федеральным законом от 23 марта 2024 года No 64-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» новое основание прекращения уголовного преследования и освобождения от уголовной ответственности в связи с призывом на военную службу в период мобилизации или в военное время либо заключением в период мобилизации, в период военного положения или в военное время контракта о прохождении военной службы, а равно в связи с прохождением военной службы в указанные периоды или время требует детального анализа с точки зрения условий, процессуального порядка гарантий прав лиц и правовых последствий прекращения уголовного преследования по указанному основанию. Отсутствие достаточно четкого механизма прекращения уголовного преследования по этому основанию порождает на практике большое количество вопросов. Авторы обращают внимание на проблемы правоприменения указанного основания. Предлагается конкретизировать круг лиц, в отношении которых применяется данный институт прекращения уголовного преследования, расширить круг преступлений, за совершение которых недопустимо прекращение уголовного преследования на основании ст. 28.2 УПК РФ, расширить перечень составов преступлений, за совершение которых недопустимо прекращение уголовного преследования и освобождение от наказания. Указанные предложения будут способствовать более эффективному применению ст. 28.2 УПК РФ и ст. 78.1 УК РФ.
Введение и расширение судебного контроля на досудебном производстве по уголовному делу в современной России актуализирует научные исследования, посвященные теоретическим основам данного вида судебной деятельности, являющегося важнейшей гарантией обеспечения законности и защиты прав участников уголовного судопроизводства. В статье проведено обобщение различных видов судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса и выделены их общие черты. К таковым авторы относят, во-первых, то, что судебный контроль является гарантией, в первую очередь, конституционных прав и свобод личности от незаконного и необоснованного их ограничения или нарушения органами и должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование. Во-вторых, судебный контроль имеет ограниченный предмет проверки; он является выборочным, а не сплошным; не распространяется на целесообразность и эффективность процессуальной деятельности проверяемых органов и должностных лиц, а также те аспекты процессуальной деятельности, которые не ограничивают конституционные права и свободы лиц, вовлеченных в уголовнопроцессуальную деятельность. В-третьих, судебный контроль носит пассивный характер, что проявляется в том, что суд не вправе, во-первых, инициировать контрольные процедуры, вовторых, изменять (расширять) предмет судебной проверки. В-четвертых, судебный контроль имеет ограниченные формы реагирования суда на выявленные нарушения конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства. У судебных органов при осуществлении судебного контроля каких-либо административных, дисциплинарных полномочий по отношению к органам и должностным лицам, осуществляющим уголовное преследование; суд не вправе возлагать на них какие-либо обязанности в сфере их уголовно-процессуальной или оперативнорозыскной деятельности (кроме оговоренных в законе обязанностей устранить выявленное судом нарушение), давать им указания, применять меры дисциплинарного характера или иные санкции, за исключением одной из следующих процессуальных санкций: отказ в удовлетворении ходатайства о производстве процессуального действия или применении меры процессуального принуждения, ограничивающих конституционные права человека, признание решения, действия (бездействия) органа, должностного лица незаконными и (или) необоснованными; вынесение частного постановления (определения). В-пятых, судебный контроль не предполагает предрешение каких-либо вопросов, которые могут стать предметом судебного разбирательства
В статье рассмотрены дискуссионные вопросы определения достаточных оснований для производства обыска. Несмотря на то, что указанные проблемы давно известны теории и практике уголовного процесса, изучение материалов судебной практики позволяет говорить о распространенности нарушений уголовно-процессуального закона, связанных с отсутствием фактических или юридических оснований для производства обыска. Авторы пришли к выводу о недостаточной регламентации оснований производства обыска и необходимости законодательного закрепления четкого понятия «достаточные данные» (ч. 1 ст. 182 УПК РФ), а также перечня оснований, наличие которых будет являться достаточным для производства обыска. Такое решение указанной проблемы поможет снизить количество допускаемых нарушений и обеспечить режим законности при производстве по уголовному делу. Фактические основания для производства обыска авторы предлагают определять следующим образом: наличие достаточных оснований полагать, что в каком-либо помещении, находящемся в законном владении определенного физического, юридического лица или государственного органа, или ином месте у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, имеющие значение для уголовного дела, а также существует возможность обнаружения разыскиваемых лиц, трупов или опасность сокрытия или уничтожения объекта.