В статье анализируются проблемы современной академической этики, во многом обусловленные «растерянностью» академического сообщества перед доступностью искусственного интеллекта (ИИ) и цифровой открытостью, девальвацией значимости высшего образования и принадлежностью к научному этосу, требованиями, предъявляемыми к вузам в плане диверсификации доходов и пользы для экономики. Стремление получить «быстрые» результаты от образования и исследований, количественные показатели вовлечения молодежи в науку и преподавание, смещение ценностных акцентов высшего образования на лидерство, предпринимательскую и информационную активность на практике оборачиваются формализацией, попыткой за «большими» цифрами отчетов скрыть проблемы качества образования, плагиата, регламентации использования ИИ, недобросовестного поведения, номинальности этических кодексов и др.
В статье рассмотрены дискуссионные вопросы определения достаточных оснований для производства обыска. Несмотря на то, что указанные проблемы давно известны теории и практике уголовного процесса, изучение материалов судебной практики позволяет говорить о распространенности нарушений уголовно-процессуального закона, связанных с отсутствием фактических или юридических оснований для производства обыска. Авторы пришли к выводу о недостаточной регламентации оснований производства обыска и необходимости законодательного закрепления четкого понятия «достаточные данные» (ч. 1 ст. 182 УПК РФ), а также перечня оснований, наличие которых будет являться достаточным для производства обыска. Такое решение указанной проблемы поможет снизить количество допускаемых нарушений и обеспечить режим законности при производстве по уголовному делу. Фактические основания для производства обыска авторы предлагают определять следующим образом: наличие достаточных оснований полагать, что в каком-либо помещении, находящемся в законном владении определенного физического, юридического лица или государственного органа, или ином месте у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, имеющие значение для уголовного дела, а также существует возможность обнаружения разыскиваемых лиц, трупов или опасность сокрытия или уничтожения объекта.
В статье рассмотрены недостатки правового регулирования сроков заявления ходатайства о назначении предварительного слушания по уголовному делу. Приведены примеры нарушений судами прав сторон на назначение предварительного слушания и нерассмотрения в ходе предварительного слушания заявленных ходатайств. Одной из причин подобных нарушений является несовершенство норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих сроки заявления ходатайства о назначении предварительного слушания. Данные нормы не соответствуют требованию правовой определенности, содержат ряд пробелов и противоречий, которые вынуждена устранять высшая судебная инстанция. Анализ статей 229, 231 УПК РФ, регулирующих сроки заявления ходатайства о назначении предварительного слушания в стадии подготовки к судебному заседанию, позволил выявить следующие проблемы. Во-первых, авторами выявлена коллизия между ч. 3 ст. 229 УПК РФ и п. 2 ч. 5 ст. 231 УПК РФ в части регулирования окончания срока заявления ходатайства о назначении предварительного слушания. Во-вторых, представляется неоправданным использование в ч. 3 ст. 229 УПК РФ в качестве критерия для окончания срока заявления ходатайства даты вручения обвиняемому копии обвинительного заключения (акта), поскольку отсутствуют гарантии оперативного извещения сторон о моменте наступления данного события. Предложено при регулировании окончания срока заявления ходатайства за точку отсчета взять дату направления уголовного дела в суд, установив еще 5 суток в качестве последнего периода для заявления рассматриваемого ходатайства. В-третьих, законодатель не предусмотрел правила исчисления рассматриваемого срока при окончании сокращенной формы дознания составлением обвинительного постановления. Данный пробел также нуждается в устранении. С учетом вышесказанного, в статье предложена следующая формулировка ч. 3 ст. 229 УПК РФ: «3. Ходатайство о проведении предварительного слушания может быть заявлено стороной после ознакомления с материалами уголовного дела и не позднее 5 суток после направления уголовного дела с обвинительным заключением, обвинительным актом или обвинительным постановлением в суд». Часть 3 ст. 227 УПК РФ предложено дополнить следующим запретом: «Постановление о назначении судебного заседания не может быть принято ранее окончания срока на заявление стороной ходатайства о проведении предварительного слушания, установленного в части 3 статьи 229 настоящего Кодекса».
В статье рассматривается одно из приоритетных направлений устойчивого взаимодействия Федеральной службы судебных приставов Российской Федерации с образовательными организациями и студенческим сообществом. Сегодня ФССП России проявляет все большую заинтересованность в молодом кадровом составе с уникальными способностями и желанием развиваться в профессиональной сфере. В этой связи в ФССП России уделяется большее внимание вопросу молодежной политики. Для повышения эффективности взаимодействия с образовательными организациями и студенческим сообществом ФССП России выступает инициатором и поддерживает проведение конкурсов, профессиональных олимпиад, обучающих семинаров и других мероприятий, которые позволяют раскрыть потенциал студенческой молодежи. Участие в конкурсах стимулирует студентов исследовать новые, малоизученные вопросы деятельности органов принудительного исполнения, что может пробуждать интерес к трудоустройству в ФССП России.
Автор статьи рассматривает актуальные вопросы, связанные с цифровизацией гражданского судопроизводства. На основе проведенного анализа научных исследований и экспертного мнения юристов-практиков осуществляется попытка дополнить такие понятия, как «цифровое правосудие» и «электронное правосудие», расширить представление о возможностях применения искусственного интеллекта (ИИ) в сфере гражданского судопроизводства, а также ответить на вопрос, является ли цифровизация гражданского судопроизводства благом для современного общества, или же она в большей степени - вызов для современного правосудия. Особое внимание уделено нерешенным в настоящее время вопросам, связанным с применением ИИ, непрерывными разработками и обновлениями цифровых инструментов. Отмечается, что разрешение данных проблем станет возможным в случае активного и непрерывного взаимодействия разработчиков, специалистов в области юриспруденции и пользователей (граждан) уже на этапах разработки и первичного тестирования отдельных цифровых сервисов, включая сервисы с ИИ, направленных на решение конкретных задач в определенной области судопроизводства.
В статье рассматриваются практики бодишейминга в современном российском обществе (на примере молодежи г. Саранска). На основе данных социологического исследования показана широкая распространенность бодишейминга среди молодежи; его истоки связаны с детской и подростковой средой. Выявлено наличие влияния опыта столкновения с бодишеймингом на восприятие собственного телесного образа, противоречие между декларируемыми ценностями бодипозитива и невысокой степенью толерантности опрошенных по отношению к своим и чужим телесным недостаткам.
В статье рассмотрен ряд актуальных проблем, возникающих на этапах применения и отмены меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество. Обосновывая актуальность изучения института наложения ареста на имущество, авторы приводят статистические данные, свидетельствующие о распространенности практики применения данной меры принуждения. Также авторы обращают внимание на неоднократное изменение в последние годы порядка избрания и отмены ареста имущества, дифференциацию процедуры, предусматривающую в настоящее время как предшествующий, так и последующий судебный контроль за ее законностью и обоснованностью. Проведенное исследование позволило сделать вывод о том, что предусмотренный ч. 5 ст. 165 УПК РФ порядок досудебного ареста имущества по постановлению следователя (дознавателя) имеет узкую сферу применения: он защищает лишь публичные интересы, связанные с обращением взыскания на имущество, подлежащее конфискации и указанное в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. Авторы полагают, что без должной защиты остаются публичные интересы, связанные с исполнением штрафа и других имущественных взысканий, а также интересы потерпевших, гражданских истцов по взысканию ущерба, причиненного преступлением, сумм компенсации морального вреда. Анализ аналогичных институтов ряда зарубежных государств свидетельствует о том, что в них досудебный порядок не имеет аналогичных ограничений и может вводиться в исключительных случаях для обеспечения всех имущественных выплат, взысканий, наказаний, которые могут грозить обвиняемому. Авторы предлагают исключить из ч. 5 ст. 165 фразу «, указанное в части первой статьи 104.1 УК РФ», что позволит в исключительных случаях, не терпящих отлагательства, накладывать арест на имущество по любому из оснований, предусмотренных ст. 115 УПК РФ. Также при анализе судебной практики была выявлена согласованная позиция Верховного и Конституционного Суда РФ о том, что истечение срока ареста имущества, а также принятие судом решения об отказе следователю в продлении ареста имущества не является самостоятельным основанием для отмены ареста. В связи с этим, по отдельным делам даже через год после истечения срока ареста имущества орган, осуществляющий регистрацию прав на недвижимость, отказывается снимать ограничения и регистрировать сделки с имуществом, сроки ареста которого истекли. Единственным основанием для снятия ареста имущества суды считают вынесение следователем (дознавателем) постановления о снятии ареста. При этом закон не предусматривает четких сроков вынесения такого решения, что приводит к злоупотреблениям со стороны должностных лиц и нарушению прав участников судопроизводства. Для решения вышеуказанной проблемы авторы предлагают закрепить в ч. 9 ст. 115 УПК РФ норму об обязательности вынесения следователем (дознавателем) постановления об отмене ареста имущества в течение суток с момента наступления следующих обстоятельств: истечение срока ареста имущества, вступление в силу решения суда об отказе в продлении срока ареста.
В статье рассматривается проблема систематизации корпоративных этических норм в области больших данных, что особенно актуально в условиях стремительного роста объемов и значимости данных в цифровой экономике. Основной проблемой на данный момент является недостаточная интеграция этических принципов в процессы сбора, обработки и использования данных, что может привести к нарушениям прав человека, дискриминации и снижению доверия общества к технологиям. Целью исследования стала разработка системы корпоративных этических норм в сфере больших данных, учитывающей технические процессы разработки, моральные и социальные последствия внедрения технологий и их соответствие требованиям устойчивого развития. В основу был положен анализ существующих технических нормативов и этических кодексов, интерпретаций концепций информационной этики и междисциплинарный подход к интеграции технических и социальных компонентов. В результате исследования предложена модель систематизации этических принципов, основанная на выделении ключевых аспектов управления данными: намерения, реализации, информации и последствий. Каждому аспекту соответствуют этические принципы (этика по замыслу, человекоцентричность, ответственность, предосторожность). Полученные результаты подчеркивают необходимость междисциплинарного взаимодействия для разработки гибкой и адаптивной системы этических норм, которые обеспечат не только соответствие технологическим процессам, но и защиту прав и интересов человека. Представленная система может быть использована как инструмент для самооценки организаций, работающих с большими данными, и для разработки долгосрочных стратегий в этой области.
Статья посвящена философскому анализу термина «благополучие» и его интерпретации в информационном обществе. В мире больших данных и цифровых технологий появляются новые критерии человеческого благополучия. Понятие «цифровое благополучие» анализируется с точки зрения того, что означает жить хорошей для нас жизнью в цифровом обществе через параметры измерения цифрового благополучия, предложенные Л. Флориди: цифровая благодарность, автоматизированные вмешательства и устойчивое совместное благополучие. Цифровые технологии с опорой на большие данные имеют не просто инструментальную функцию, они стали активными соучастниками формирования ощущения благополучия личности через подбор реакций, решений, рекомендаций на основе анализа данных в разных областях человеческой деятельности. За повышением качества жизни, эффективности рабочих и социальных процессов стоят манипуляции, дискредитация, нарушение прав, опасность нанесения серьезного ущерба. Человек в своем стремлении к повышению благополучия - материального и морального - оказался в ситуации необходимости более тщательного выбора своих поступков. Автоматизм действий, присущий человеку, повышает риски причинения вреда как самой личности, так и окружающим людям.
В условиях постоянного накопления больших данных и развития систем искусственного интеллекта появляются новые и трансформируются уже имеющиеся в социальном воображаемом образы будущего. Если в качестве ключевой технологии будущего представить большие данные, можно обозначить совокупность позитивных образов будущего как датаоптимизм, негативных - как датапессимизм и умеренных - как датареализм. В качестве критерия оценки образов будущего можно использовать уровень моральных рисков, представляющих собой ситуации, в которых вероятность поступить «не по совести» возрастает. Признаками морального риска являются: эгоистические соображения, ситуация ценностно-нормативного конфликта, высокий уровень неопределенности последствий принятого решения. Моральные риски в датаоптимистическом будущем связаны с высоким уровнем доверия технологиям, основанным на больших данных. В этом образе будущего за людьми сохраняются навыки определения ситуации ценностно-нормативного конфликта, но деформируются навыки принятия решений без опоры на предиктивную аналитику. Датапессимизм характеризуется моральными рисками, связанными с гиперподталкиванием к благу, определенному большими данными, но не самим человеком. В датапессимистическом будущем люди не доверяют технологиям, но подчиняются им, постепенно теряя мотивацию к нравственному совершенствованию. Датареализм, несмотря на формирование взвешенного отношения к большим данным и смежным технологиям, опасен для совести человека неопределенностью границ применения принципа предосторожности и ростом уровня неопределенности в целом. Чем меньшие моральные риски несет образ будущего, тем более желательным он является, при условии, что такие риски не устраняются полностью.
И реальная история, уходящая в века, и новейшая история, продолжающая разворачиваться в наши дни, и самонаиразные мифы-сказания содержат такое множество ситуаций ПРЕДАТЕЛЬСТВА, что даже удивительно, что до сих пор не создана «ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА», которая в систематизированном виде представляла бы участников и свидетелей данного вида взаимоотношений. Автор в предлагаемом тексте фокусирует внимание на этических ракурсах предательства, рассматривая его через обобщенную структуру ситуации: КТО, КОГО, КОМУ предает, каковы ОБСТОЯТЕЛЬСТВА происходящего, в чем оно КОНКРЕТНО состоит, каковы ПЕРЕЖИВАНИЯ взаимодействующих субъектов, как они, прежде всего сам Предатель, ОСМЫСЛИВАЮТ события, каковы ПОСЛЕДСТВИЯ предательства. И очень хотелось бы надеяться, что приводимые размышления помогут противостоять данному нравственному злу, минимизировать его разрушительные последствия.
В последнее десятилетие наблюдается тенденция роста судебной нагрузки, что негативно отражается на качестве правосудия. Необходимость принятия мер для ее снижения подталкивает к поиску новых подходов и инструментов. Данная проблема является предметом научных дискуссий на протяжении длительного времени. Статья посвящена рассмотрению увеличения размера государственной пошлины как одного из способов регулирования нагрузки на судебную систему. Анализируются предполагаемые последствия такого шага. Особое внимание уделяется тому, как предлагаемый механизм может повлиять на доступность правосудия для различных категорий граждан, а также на оптимизацию работы судебных органов. Предлагаются альтернативные меры, которые помогут уменьшить нагрузку на суды без ущерба для их финансовой стабильности. Автор резюмирует, что решение проблемы высокой нагрузки на суды требует комплексного подхода. Только в совокупности предлагаемые механизмы и инструменты позволят сократить количество обращений в суды, снизить нагрузку на судебную систему. Кроме того, необходимо активно поддерживать и развивать альтернативные процедуры разрешения споров. Эти процедуры должны стать доступными и привлекательными для широкого круга лиц. Более того, они могут стать основой для создания новых механизмов, способствующих повышению эффективности работы судов.